Обычно у городских ворот всегда стояли на страже солдаты, но сегодня там было пусто, а сами ворота были плотно закрыты.
Ли Си поднял голову, бросил взгляд на закрытые створки и, помолчав немного, сказал:
— Возвращаемся.
Дуань Чжэнь посмотрел на него с недоумением.
Выражение лица юноши было сложным. Он давно предвидел такой исход, но все равно, не пожалев сил, встал ни свет ни заря и пришёл сюда только ради того, чтобы хоть раз взглянуть на эти ворота.
— О чём ты думаешь? — спросил Дуань Чжэнь.
— Думаю о том, что если бы тогда у меня была нынешняя сила, возможно, ничего бы этого не случилось, — Ли Си слегка погладил гриву коня под собой и добавил будничным тоном: — Поехали. Если не вернёмся сейчас, то в городе начнётся хаос.
События, последовавшие за этим, он помнил десятки лет: стоило закрыть глаза, как перед ним возникали кровавые реки, текущие по городу, а в ушах стояли отчаянные крики людей и звук клинков, вонзающихся в плоть. Если бы не сила Сенафэля, он, вероятно, давно бы не выдержал.
Дуань Чжэнь остро почувствовал, что Ли Си сейчас не в духе, или, точнее сказать, в очень скверном состоянии.
Он опустил глаза и на мгновение задумался, припомнив слова собеседника и алтарь Короля Демонов внизу. Внезапно его осенило, и он осознал, какая трагедия вот-вот разыграется у него на глазах.
Он пришпорил коня, чтобы поравняться с Ли Си, и, помолчав немного, сказал:
— Если не хочешь на это смотреть — не смотри.
— Ты прав, — усмехнулся Ли Си. — Но я хочу посмотреть. Считай это своего рода «воспоминаниями о детстве».
Он всегда описывал события тех лет лёгким, почти насмешливым тоном. Но Дуань Чжэнь чувствовал, что та рана так и не затянулась — она пронзила сердце Ли Си насквозь, и малейшее прикосновение к ней причиняло боль.
Но он не знал, как исцелить его душу.
Вот так, не спеша, они вернулись в город на лошадях. В самом же городе уже царил хаос: люди стихийно собирались в толпы, их лица были полны скорби, они громко выкрикивали призывы отомстить за герцога. Среди них, пробираясь сквозь толпу, сновали несколько человек в черных плащах.
— Это повстанцы, — сказал Ли Си. Сидя верхом, он издалека наблюдал за этой сценой. — Люди, которые собрались по собственной воле, потому что герцог был убит без всякой вины, и которые жаждут объяснений [1]... Какова бы ни была их конечная цель, они потерпели крах.
[1] 要个说法 (yào gè shuō fǎ) — устойчивое разговорное выражение, означающее «требовать справедливости» или «требовать внятных объяснений/ответа за содеянное».
Королевская семья прислала великого мага, который одним запретным заклинанием в один миг стер этот город с лица земли. Почти все, кроме него самого, погибли.
Разумеется, позже Ли Си истребил всю королевскую семью тем же самым запретным заклинанием — это можно было назвать местью по принципу «око за око».
— Господин Филот, — перед ними внезапно возник человек в чёрном плаще и почтительно склонился. — Городу сейчас нужно, чтобы вы взяли управление под свой контроль. Пожалуйста, возьмите себя в руки.
Ли Си не стал слезать с коня. Он посмотрел на человека сверху вниз и спросил:
— Чего вы хотите?
— Добиться справедливости для Его Светлости герцога! — чеканя слова, праведно провозгласил человек в черном. — Герцог лишь разыскал для вас Сенафэля, и за это был жестоко убит королевской семьёй. Это абсолютно беззаконно и не будет терпимо богами!
— За смерть отца я, разумеется, отомщу сам, — Ли Си слегка наклонил голову набок, — и приносить вас в жертву для этого не нужно.
— Но королевская семья уже считает Сенафэля своей добычей, они точно не оставят вас в покое, — процедил человек в черном сквозь зубы. — Господин Филот, лучше вам поскорее уходить отсюда. Мы будем сражаться до последнего вздоха, чтобы выиграть вам время для побега.
Хотя каждое его слово звучало так, будто он печется о благе Ли Си, на деле ни один полный юношеского пыла молодой человек не стал бы бежать, подобно бездомному псу, если его отец погиб из-за него, а у него самого явно есть силы нанести ответный удар.
Тогда Ли Си этого не понимал, но сейчас он видел всё насквозь.
— Хорошо, — уголки его губ слегка приподнялись в улыбке.
Человек в черном заметно оцепенел — он явно не ожидал, что тот согласится. В следующий миг его тело внезапно исказилось, а голос стал хриплым и механическим.
— Просим... господина Филота... возглавить... нас.
В то же время все снаружи, включая тех горожан, одновременно повернули головы и уставились в сторону Ли Си. Их голоса слились в один.
— Просим... господина Филота... возглавить... нас.
— Ничего с вами не поделаешь, — Ли Си даже не изменился в лице и кивнул. — Раз так, я останусь, чтобы собрать силы и восстановить справедливость ради моего отца.
Сказав это, он слегка сжал бока коня, направляя его к поместью герцога.
Весь путь люди провожали их оцепенелыми, механическими взглядами, и их головы поворачивались вслед за движениями Ли Си. Дуань Чжэнь прятал лицо под черным капюшоном, скрытно наблюдая за ними.
Всего за одно мгновение люди, которые только что казались живыми и настоящими, стали мертвенно-бледными; их глаза затянуло серой пеленой, мышцы одеревенели, а лица приобрели синюшно-серый оттенок.
Хотя они и не превратились в таких монстров, как вчера, вряд ли их теперь можно было назвать чем-то безобидным.
В поместье герцога всё было точно так же: дворецкий одеревенелыми руками взял под уздцы коня Ли Си, не сводя с него пристального взгляда; его рот был слегка приоткрыт, а из горла вырывались странные клокочущие звуки.
— Прочь, — холодно бросил Ли Си.
В глазах дворецкого на миг промелькнул проблеск сознания, и он увёл коня.
Дуань Чжэнь, продолжая играть роль его личного слуги, последовал за ним внутрь.
— Эти люди вот-вот начнут мутировать, — тихо сказал он. — Если мы окажемся в кольце — будет худо.
— Ничего страшного, — ответил Ли Си.
Он поплотнее запахнул черный плащ и повёл Дуань Чжэня прямиком в кабинет; там он сел в хозяйское кресло и, запрокинув голову, тяжело вздохнул.
— Отец вовсе не был так любим народом, — пробормотал он. Может, ему просто захотелось выговориться. Когда всё это случилось в тот раз, он был поглощён горем и неверием, и с тех пор ни разу толком не осматривался здесь. — Он был человеком суровым и холодным, по крайней мере, так казалось со стороны. Несомненно, он меня любил, но… почти не обнимал, редко улыбался. В детстве я постоянно думал, не потому ли это, что отец меня не любит, и даже много раз из-за этого закатывал ему истерики. Но… только когда он умер, я осознал, какое важное место он занимал в моём сердце, — договорив, Ли Си снова вздохнул.
Он достал из ящика стола нечто похожее на зеркало, на поверхности которого был запечатлён образ троих: молодой супружеской пары с младенцем на руках.
Ли Си застыл, пристально вглядываясь в зеркальную поверхность, и спустя долгое время тихо цокнул языком.
— А этот мир воссоздан на редкость достоверно.
Дуань Чжэнь, стоя рядом с ним, разглядел лица тех двоих: черноволосый и голубоглазый мужчина даже здесь плотно сжимал губы и хмурился, выглядя крайне серьёзным. Женщина же с длинными золотистыми кудрями прильнула к его плечу, её губы замерли в нежной улыбке, а лицо светилось мягкостью и теплом. Малыш с голубыми глазами у неё на руках сосал палец и, задрав белую пухлую ножку, с любопытством смотрел прямо на них.
Любому, кто хоть раз видел Ли Си, хватило бы одного взгляда, чтобы понять: он связан с этими людьми кровным родством. Он унаследовал от матери красоту, однако едва уловимые черты делали его облик таким же резким и волевым, как у отца; когда из его глаз исчезала тень улыбки, они становились суровыми и холодными, словно застывший лёд.
Вот только Ли Си по отношению к нему всегда являл лишь сладкую как мёд улыбку, поэтому только сейчас Дуань Чжэнь узнал, как эти глаза выглядят на самом деле.
На душе у Дуань Чжэня становилось всё более неспокойно. Глядя на профиль Ли Си, он приоткрыл рот, но в итоге так и не проронил ни звука, чтобы не прерывать ход его мыслей.
Кем бы он ни был — Сенафэлем или Ли Си — сейчас он был просто человеком, тоскующим по своим родителям.
Пока Ли Си созерцал магическую фотографию, Дуань Чжэнь снова принялся осматривать кабинет.
Он уже был здесь в первую ночь, но из-за нехватки времени успел просмотреть лишь лежавшие на столе бухгалтерские книги, да ещё кое-какие документы. Теперь же, глядя на книжные полки, он заметил множество трудов по истории и географии, а также книги по магии. Вытащив одну из них, он увидел внутри плотные ряды текста, вот только буквы были кривыми и косыми — такого письма он ещё никогда не встречал.
А вот бухгалтерские книги на столе, как ни странно, были целиком на китайском…
К этому времени Ли Си уже отложил фотографию и тоже протянул руку к реестрам. Дуань Чжэнь снова подошёл к нему и, увидев, что там по-прежнему красуются китайские иероглифы, которые Ли Си читал без малейшего труда, ощутил, как его подозрения стали ещё на каплю крепче.
Они пробыли в кабинете полчаса; Ли Си не выказывал намерения уходить, да и снаружи не доносилось ни звука. Дуань Чжэнь, пристально наблюдая за ним, вдруг позвал:
— Ли Си?
Тот не шелохнулся и лишь спустя некоторое время поднял на него взгляд, произнеся с едва уловимой усмешкой:
— Можешь говорить прямо, что хотел.
— Тебе знакомо это имя? — спросил Дуань Чжэнь и не стал ходить вокруг да около [2]. — Кто ты на самом деле: Сенафэль или Ли Си?
[2] 毫不拖泥带水 (háo bù tuō ní dài shuǐ) — идиома, букв. «Ни капли не тащить за собой грязь и не нести воду»; означает говорить прямо, без лишних слов («без воды»), или принимает решения мгновенно.
— Раньше я не видел этой штуки, — Ли Си поднял руку и слегка встряхнул запястьем, на котором был застегнут умный браслет. — Но позже он стал мне виден. Вот только на нем нет никаких заданий.
Ли Си встал и, приблизившись к Дуань Чжэню, пристально заглянул ему в глаза.
— Если я одновременно и Сенафэль, и Ли Си, что ты намерен делать? Разойтись со мной как в море корабли? — он тихо рассмеялся, взял руку Дуань Чжэня и прижал её к своей груди, прошептав: — Или просто убей меня. В этой игре четырёх Королей Демонов моя смерть приведёт к краху четверти мира. Кто знает, быть может, это спасёт немало людей.
Дыхание Дуань Чжэня на мгновение перехватило. Он смотрел на Ли Си, не ожидая, что тот произнесёт нечто подобное.
— Ты всё это время притворялся? — спросил он.
— А ты угадай, — Ли Си невинно захлопал ресницами. Он выпрямился и лениво потянулся. — После этого раза я больше не играю.
Дуань Чжэнь, нахмурившись, посмотрел на него и вдруг перехватил его запястье, чтобы рассмотреть умный браслет. На нем действительно не было заданий, однако он по-прежнему светился как активный.
— Игра четырёх Королей Демонов... что вообще за история с этой Системой? — спросил Дуань Чжэнь. — Если я не ошибаюсь, у вас здесь мир магии — неужели в нем существует такая технологичная вещь, как Главная Система?
***
Автору есть что сказать:
Дуаньдуань: «Неужели все те клятвы в вечной любви [3] были ложью?!»
Ли Си: «Как бы странно это ни звучало, но я и сам не помню…»
[3] 海誓山盟 (hǎi shì shān méng) — идиома, букв. «клятвы, глубокие как море, и обеты, крепкие как горы»; означает торжественные, вечные любовные обещания.
http://bllate.org/book/15219/1417562
