Из открытого окна тянуло прохладным вечерним бризом, в комнату проникал бледный лунный свет. У низкого чайного столика друг против друга сидели двое. Красная свеча тускло мерцала, едва освещая их в ночной тишине.
Нин И, низко склонив голову, бережно держал испачканную ладонь Юй Фэнъюэ, сантиметр за сантиметром смывая грязь водой. В каждом его движении, в каждой черте лица читалась предельная сосредоточенность. Он касался так нежно, будто дорожил им самим, а свет свечи очерчивал его профиль, делая черты лица необычайно мягкими.
Юй Фэнъюэ поджал губы, мысленно возвращаясь к тому мимолётному ощущению, что испытал мгновение назад.
Они редко целовались. Между ними словно всегда стояла невидимая и неосязаемая преграда, некая дистанция.
Он чувствовал, что Нин И несколько прощупывал почву, пытаясь узнать, не вспомнил ли тот прошлое.
Нин И, казалось, не хотел, чтобы он вспоминал былое, поэтому Юй Фэнъюэ тоже никогда не рассказывал ему о тех смутных воспоминаниях.
Сцена той ночи... был ли это сон? Нет, с тех пор как он стал таким, ему никогда не снились сны.
При этой мысли Юй Фэнъюэ слегка нахмурился, и в голове тут же отозвалась тупая боль.
Нин И бережно держал правую руку Юй Фэнъюэ, поглаживая подушечками пальцев его гладкую белую тыльную сторону ладони.
На руке Юй Фэнъюэ, на удивление, не осталось ни царапины после того удара — кожа даже не покраснела. Если он вспомнит прошлое и сопоставит его с нынешним обманом, то наверняка решит, что Нин И просто над ним издевался.
Поистине, тяжкий грех.
Тело Юй Фэнъюэ значительно окрепло, и скорость заживления ран тоже возросла.
Совсем скоро, согласно сюжетной линии главного героя, Юй Фэнъюэ должен будет восстановить память. И когда это случится, Нин И вряд ли сможет его одолеть.
Нин И погрузился в раздумья: есть ли способ помешать ему восстановить память?
Но он быстро оставил эту затею.
Ах... предстоят большие неприятности.
Отношения, построенные на обмане, рано или поздно дадут трещину, а тот, кто лжёт, до самого момента разоблачения будет пребывать в вечном страхе быть раскрытым.
Дело дрянь.
Пусть всё идёт своим чередом.
Он взял руку Юй Фэнъюэ и запечатлел на её тыльной стороне лёгкий поцелуй.
— Одолжу немного удачи.
Кончики пальцев Юй Фэнъюэ невольно дрогнули.
Этот человек в моменты нежности был по-настоящему ласков. По сравнению с прошлым он стал куда внимательнее.
Неужели в самом начале он, подвергшийся мутации, не убил его только из-за одиночества?
Нин И взял лежавшие на столе карты, ловко перетасовал их, выложил одну за другой в ряд и, подняв голову, улыбнулся Юй Фэнъюэ.
— Что ж, начнём.
Пальцы Юй Фэнъюэ едва заметно дрогнули. Он ещё не успел окончательно прийти в себя, но на коже всё ещё теплилось ощущение тех нежных прикосновений, когда его руку омывали водой.
Во втором раунде игры Нин И, как и желал, вытянул свою счастливую карту.
— Я выиграл, — сказал он, глядя на карту Джокера в руке. — Теперь я могу загадать желание... Дай-ка мне хорошенько подумать.
Он поднял взгляд на сидящего напротив Юй Фэнъюэ. Тот поначалу изучал разложенные на столе карты, большая часть которых уже была открыта, но, почувствовав чужое внимание, вскинул глаза. Его глубокие черные глаза смотрели на Нин И. Юй Фэнъюэ сидел спиной к льющемуся из окна лунному свету, и лишь оранжево-красные отблески пламени свечи озаряли его лицо. Это напомнило Нин И о том, как тот выглядел в самом начале после заражения: мрачные тёмные глаза словно не пропускали свет — тяжёлые, пустые и лишённые всяких эмоций.
Неизвестно, в какой момент его глаза изменились: в них время от времени начали проступать живые и яркие эмоции.
Нин И сделал вид, что задумался, а затем озвучил требование, которое подготовил заранее.
— Поцелуй с конфетой, — предложил он. — Ты когда-нибудь играл в такое?
Юй Фэнъюэ весьма искусно изобразил недоумение.
— У тебя же остались конфеты, которые ты ел раньше?
Спустя мгновение на столе уже лежала куча конфет в разноцветных обёртках.
— Есть сладкое на ночь вредно для зубов, так что потом придётся хорошенько их почистить, — сказал Нин И, разглядывая конфеты на столе. — Какой вкус тебе нравится? — подняв голову, спросил он сидящего напротив Юй Фэнъюэ.
Карты на столе были по большей части открыты; Нин И вертел в длинных пальцах красного джокера. Его безупречные ногти казались тонкой работой мастера, а то, как небрежно он перебирал карту, напоминало изящное представление. Это зрелище так завораживало, что невольно хотелось самому стать игрушкой в его руках.
Сидящий напротив Юй Фэнъюэ опустил взор на сладости; его взгляд лениво скользил по ним, ни на одной не задерживаясь.
— Эту? — Нин И взял конфету в зелёной обёртке.
Юй Фэнъюэ промолчал.
— Не нравится?.. Тогда эту? Или вот эту?
***
— Если ни одна не нравится... что ж, ничего не поделаешь, придётся выбирать ту, что по вкусу мне. — Нин И развернул леденец со вкусом клубники.
Кончиком языка он отправил конфету в рот. Вкус оказался весьма недурным.
Он поднял голову и встретился со взглядом Юй Фэнъюэ.
— Когда целуются, нужно закрывать глаза.
Юй Фэнъюэ моргнул и послушно прикрыл веки, погрузившись в полную темноту.
— Что мне нуж... — договорить он не успел.
Последние слова замерли на губах, когда он ощутил мягкое, тёплое прикосновение и... дыхание Нин И, смешанное с едва уловимым сладким ароматом конфеты.
Когда Нин И подался вперёд, возникло лёгкое дуновение воздуха, от которого колыхнулось пламя свечи.
В колеблющемся свете огня на стене замерли две тени. Одна запрокинула голову, и её кадык отчётливо дёрнулся; другая же склонилась, и пряди чёрных волос рассыпались по лбу — это переплетение силуэтов казалось полным двусмысленности.
Юй Фэнъюэ прилежно соблюдал правило «закрывать глаза при поцелуе». В тусклом свете свечи тени от его ресниц падали на переносицу, и их малейшая дрожь была видна как на ладони.
Нин И ответил ему действием: делать ничего не требовалось, нужно было лишь... держать глаза закрытыми.
К губам подтолкнули источающий сладкий аромат леденец, и Юй Фэнъюэ слегка приоткрыл рот.
Сладкий и влажный кончик языка коснулся щели между губами Юй Фэнъюэ и, неся с собой гостинец, беспрепятственно проник внутрь.
— М-м… — ресницы Юй Фэнъюэ затрепетали. Чья-то ладонь накрыла его глаза, отсекая малейший свет извне, из-за чего все остальные чувства обострились до предела.
Сердце забилось чаще. Стало очень жарко.
Он поднял руку и вцепился в ворот Нин И.
Свободная эластичная одежда сползла чуть ниже под натяжением; Юй Фэнъюэ ответил на поцелуй Нин И — и в этом ответе сквозила грубость.
Они были так близко, что делили одно дыхание на двоих, и в этом единстве уже невозможно было разделить, где «ты», а где «я».
Нин И почувствовал лёгкое покалывание на губах и кончике языка, но это было не столь важно. В ответ он слегка прикусил язык Юй Фэнъюэ, а когда тот попытался отстраниться, крепко обхватил его за затылок — его дыхание становилось всё тяжелее.
Этот поцелуй приносил истинное наслаждение.
— Ах... — удовлетворённо выдохнул Нин И. Он поправил выбившиеся пряди на лбу Юй Фэнъюэ и, склонившись, заглянул в его повлажневшие глаза. — Конфета и впрямь очень сладкая.
Юй Фэнъюэ перекатил леденец за щеку.
Губы слегка онемели.
***
В этом маленьком городке людей было немного.
С начала вспышки зомби-вируса и до сего момента всех выживших в городе спасли и доставили на безопасную базу Чэнду, так что сейчас во всем городке живыми оставались только Нин И и Юй Фэнъюэ.
Мир, принадлежащий лишь им двоим, сделал их ещё ближе — в этот миг казалось, что во всём пространстве, кроме них, не осталось никого. Городок был тихим и пустым, а редкие фигуры, мелькавшие на дорогах, принадлежали лишь мертвецам.
Выдался редкий погожий денёк, и Нин И с Юй Фэнъюэ отправились в книжный магазин, где было много интересных книг.
Нин И впервые пришёл сюда два дня назад. Чтобы ценные книги не пострадали, он ещё тогда очистил магазин от зомби.
На полу остались лишь редкие следы крови. Нин И поднял упавшую книгу, взглянул на название и вернул её на полку.
Он неспешно бродил между книжными стеллажами.
Снаружи сквозь плотную пелену облаков пробились редкие лучи солнца; проходя сквозь оконное стекло, они рассыпались по фигуре Нин И яркими бликами. Он взял в руки молодёжный роман о школьных годах и на несколько мгновений замер, купаясь в лучах пробившегося солнца.
— Какая чудесная погода.
Он присел за письменный стол в этой части зала.
На другом конце магазина Юй Фэнъюэ бродил среди стеллажей со специальной литературой.
Незаметно наступил полдень; не дождавшись Юй Фэнъюэ, Нин И поднялся, чтобы его поискать.
Книжный магазин был небольшим, и его можно было обойти довольно быстро. Не найдя там и следа Юй Фэнъюэ, Нин И в конце концов обнаружил его у дверей служебного кабинета.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, направляясь к нему.
Юй Фэнъюэ искоса взглянул на него, не проронив ни слова. Нин И подошёл ближе и увидел происходящее внутри.
В кабинете сидел седовласый зомби — пожилой мужчина, чьё лицо ещё сохранило целостность. Он замер на месте, не отрывая взгляда от лежащей перед ним раскрытой тетради.
Когда Нин И вошёл, тот никак не отреагировал.
Перед ним лежал дневник. Стоило Нин И протянуть руку, чтобы взять его, как мертвец отреагировал — причём крайне бурно.
Иногда зомби сохраняют привязанности из своей прошлой жизни. Очевидно, этот дневник и был тем самым, за что отчаянно цеплялось сознание старика.
В дневнике, по правде говоря, не было записано ничего важного. Нин И, стоя за спиной старика, пробежал глазами пару строк: там описывались самые обыденные будни, какие-то случаи, связанные с ним и его «старым другом».
Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
— Ты проголодался? — спросил он Юй Фэнъюэ.
Юй Фэнъюэ отозвался коротким «угу». Он просто бродил по магазину и наткнулся на зомби за той дверью, но не успел зайти внутрь — Нин И появился первым.
— Что там было написано? — спросил он.
— Дневник, — помедлил он, а затем процитировал по памяти отрывок из дневника. —«Сегодня ходили на рыбалку со старым Чжаном. Этот старый хрыч не соизволил нести свою наживку, втихаря подбросил её в мою корзину, и я тащил её всю дорогу... А когда вернулись домой, я затушил и съел самую большую рыбу, которую поймал этот Чжан», — негромко рассмеялся он. — Забавно, правда?
Самые обычные, пустяковые мелочи... Быть может, их забываешь почти сразу, а потом, в какой-то неведомый момент, они снова всплывают в памяти.
— Мгм, — отозвался Юй Фэнъюэ.
— Люди порой так легко всё забывают.
Юй Фэнъюэ промолчал.
Пока они сидели в углу книжного магазина и перекусывали, Нин И взял ручку и принялся что-то записывать в новенький блокнот размером с ладонь.
Взгляд Юй Фэнъюэ замер на этом блокноте. Заметив его интерес, Нин И с улыбкой прикрыл записи рукой.
— Тебе пока нельзя это видеть.
— Что это? — спросил Юй Фэнъюэ.
— Дневник, — ответил Нин И. — Если человеческая память ненадёжна, то мне проще всё записать.
— Почему мне нельзя смотреть?
— Потому что это связано с тобой.
Юй Фэнъюэ: «…» — что же это такое... что-то, касающееся его? Ему хотелось знать.
Нин И задумчиво коснулся подбородка колпачком ручки, взглянул на Юй Фэнъюэ, и уголки его губ изогнулись в улыбке.
В маленьком блокноте он вывел:
【Пишу дневник впервые. Пусть это будут заметки из моих наблюдений за ним.】
【Сегодня…】 — кончик ручки замер на бумаге, оставив маленькую черную точку. — Впрочем, неважно. Сегодняшняя дата не имеет значения.
【Сегодня выдалась отличная погода. Мы вместе пришли в книжный. Я так и не решился сказать ему, что стоило мне увидеть его с книгой в руках, как моё сердце начинало биться быстрее. Внезапно я осознал, насколько он красив. Должно быть, это и есть тот самый трепет сердца... Всё внутри подсказывает мне: это оно.】
Он закрыл блокнот и, заметив, что Юй Фэнъюэ не сводит с него глаз, мягко улыбнулся.
— Позже я дам тебе почитать.
Юй Фэнъюэ спросил, как скоро наступит это «позже».
— Тебе не придётся ждать слишком долго. Только до тех пор, пока не наступит подходящий — на мой взгляд — момент. А пока, пожалуйста, наберись терпения. Надеюсь, к тому времени у тебя всё ещё будет желание это прочесть, — добавил он.
***
Они пробыли в этом городке почти два месяца, и всё это время их отношения оставались стабильными.
Возможно, из-за того, что городок находился в глуши, за всё это время сюда так никто и не заглянул.
Погода начала понемногу портиться, стало холоднее, а разница между дневными и ночными температурами сделалась ощутимой. Записей в дневнике Нин И становилось всё больше; он всегда носил его с собой.
Юй Фэнъюэ порой подумывал о том, чтобы заглянуть в блокнот, но так и не перешёл к действиям. Раз Нин И сказал, что сейчас ещё нельзя — значит, нельзя.
Жизнь в разгар апокалипсиса трудно было назвать мирной, однако, привыкнув к ней, даже в таких буднях удавалось найти немало своих радостей.
В один из дней, спустя два месяца...
Небо ещё не успело посветлеть, а снаружи уже завывал яростный ветер. Окна грохотали так неистово, будто в стёкла швыряли камни. Поднявшийся песок затянул улицы плотной пеленой, окрасив городок в мертвенно-серые цвета.
В гостиничном номере Нин И налил кипяток в стакан и бросил взгляд на кровать.
Это был двухкомнатный люкс на третьем этаже, где они жили всё это время. Сегодня Юй Фэнъюэ вёл себя странно: он проспал до этого часа и всё ещё не проснулся.
На кровати Юй Фэнъюэ под одеялом угадывался бесформенный силуэт, из-под которого виднелась лишь макушка. Нин И подошёл и откинул край: лицо Юй Фэнъюэ раскраснелось от лихорадки, дыхание было обжигающим, а сам он пребывал в глубоком беспамятстве.
— Юй Фэнъюэ, — позвал Нин И, наклонившись к нему. — Юй... Фэнъюэ.
Позвав его второй раз, он коснулся его пылающей щеки, и в этот момент до него наконец дошло.
В оригинальном сюжете момент его полного восстановления должен был наступить именно в этот период.
До того, как этот миг настал, Нин И старался намеренно не думать о последствиях; лишь изредка перед сном эти мысли всплывали в его голове — вплоть до текущей секунды.
В возвращении памяти Юй Фэнъюэ для Нин И не было ровным счётом никакой пользы.
Поэтому он и не желал его выздоровления, но в то же время не хотел провести всю жизнь в обмане — эта мысль была крайне противоречивой.
Нин И сел на край кровати.
Если и было что-то необычное в поведении Юй Фэнъюэ за последние пару дней, так это его сильная сонливость.
Вчера вечером он к тому же поглотил немало энергетических кристаллов.
Неужели именно кристаллы стали ключом к изменениям?
Раньше Юй Фэнъюэ отдавал все кристаллы на хранение Нин И и поглощал их понемногу, но в последние несколько ночей он стал постоянно просить их обратно.
Нин И не нуждался в таком количестве, к тому же они изначально принадлежали Юй Фэнъюэ. Раз тот просил — Нин И, разумеется, отдавал.
Вчера перед сном, когда оба уже лежали в своих кроватях и Нин И почти заснул, Юй Фэнъюэ вдруг задал вопрос. Он спросил, не собирается ли тот уйти.
Нин И с улыбкой переспросил, почему он об этом заговорил.
— Просто захотелось спросить, — ответил тот.
Лишь когда Нин И ответил «нет», Юй Фэнъюэ наконец закрыл глаза и уснул.
Нин И не знал, было ли это предчувствием, заставившим его задать тот вопрос.
— Юй Фэнъюэ, — прошептал Нин И, склонившись к самому его уху; он словно и хотел его разбудить, и в то же время боялся потревожить. — Я ухожу.
Охваченный жаром и забытьём Юй Фэнъюэ слегка нахмурился. Нин И нашёл это милым и едва заметно улыбнулся.
— Значит, слышишь.
Он сидел на краю кровати и легонько поддразнивал Юй Фэнъюэ: касался его ресниц, гладил горячие щеки, пощипывал за ухо. Когда Юй Фэнъюэ был в сознании, Нин И редко позволял себе подобное — тот, казалось, не жаловал такую близость: всякий раз, стоило его тронуть, он плотно сжимал губы и пытался уклониться.
Только пока тот спал, Нин И мог вести себя столь бесцеремонно.
Юй Фэнъюэ, похоже, слышал звуки внешнего мира, но не мог проснуться. Так прошёл весь день. Ночью Нин И ещё какое-то время наблюдал за ним, сидя у постели, а затем лёг в свою кровать и, тихо произнеся оставшееся без ответа «спокойной ночи», уснул.
Рано утром на следующий день он положил дневник у изголовья кровати, придавив его стаканом с водой, и встал, чтобы размяться.
— Схожу раздобуду чего-нибудь поесть, — сказал он. — Я вернусь... вернусь до того, как ты проснёшься.
Нин И отлучился ненадолго. Снаружи всё ещё завывал сильный ветер, хотя уже и не такой неистовый, как вчера. Когда он, борясь с порывами, вернулся в отель, то едва переступив порог, почуял неладное: в холле были люди.
Стоило ему войти, как он тут же оказался в центре всеобщего внимания.
В вестибюле воцарилась гробовая тишина.
В руках Нин И сжимал пакет с провизией, его черные волосы растрепались на ветру. Он быстро окинул помещение взглядом, но не успел рассмотреть всех присутствующих, как один из мужчин в группе бросился к нему.
— Ебать твою мать, Нин И, ублюдок! — выкрикнул тот, несясь на него с ругательствами.
Пакет выпал из рук Нин И, содержимое с грохотом рассыпалось по полу. Его схватили за шиворот, и кулак полетел прямо в лицо; Нин И резко откинул голову назад, уклоняясь — удар лишь мазнул по кончику носа.
— Да [1] Ян!
— Ян-цзы [2]!
[1] 大 (Dà) — досл. «большой», «старший»; в обращении используется как дружеская приставка к имени, часто по отношению к старшему или просто близкому человеку.
[2] 子 (zi) — суффикс, добавляемый к имени; придаёт ему ласковый или фамильярный оттенок и подчёркивает близость между говорящими.
Несколько человек, разошедшихся по холлу, закричали, но никто не поспешил вмешаться.
Лишь один женский голос прозвучал неожиданно.
— Нин И?
Человек, вцепившийся в воротник Нин И, уже замахнулся для нового удара, но тот вовремя пришёл в себя. Второго шанса противнику Нин И давать не собирался. Он перехватил запястье мужчины и резко вывернул его; тот вскрикнул от боли и рухнул на одно колено.
Лицо нападавшего исказила ярость, он в упор смотрел на Нин И покрасневшими глазами.
— Ты... кто такой? — взгляд Нин И был абсолютно чужим, и это задело мужчину ещё сильнее.
Видя, что их товарищ оказался в невыгодном положении, остальные наконец окружили их и разняли. Среди них была старая знакомая Нин И — Шу Линь.
Обстановка мгновенно накалилась, разделив присутствующих на два лагеря. Шу Линь встала на сторону Нин И, в то время как остальные четверо сплотились против них.
— Не строй из себя идиота, блядь! — продолжал рычать мужчина. — Юй-гэ... не думай, что я не видел, как ты его столкнул! Ах ты, неблагодарная тварь!
— Если хочешь созвать сюда всех зомби, ори во всю глотку, — холодно бросил Нин И.
Тот сверлил его взглядом покрасневших глаз, но больше не проронил ни звука.
— Ян-цзы, успокойся, просто успокойся для начала!
— Как мне успокоиться?! Он погубил Юй-гэ! По какому праву он всё ещё жив?!
Пока четверо пытались утихомирить разбушевавшегося мужчину, Нин И разгладил складки на одежде. Теперь он примерно понимал, кто эти люди: вероятно, те самые попутчики, что находились в машине, когда «прежний» Нин И вытолкнул Юй Фэнъюэ наружу.
— Ты в порядке? — спросила стоящая рядом Шу Линь.
— Всё нормально, — ответил Нин И.
Вскоре от Шу Линь он узнал, что их группа разыскивает выживших; они проезжали мимо, но из-за сильного ветра были вынуждены укрыться в ближайшем здании — этом отеле. По сравнению с другими местами, холл здесь отлично просматривался и был зачищен от зомби.
Однако, когда они попытались подняться на верхние этажи, то едва не столкнулись с опасностью и решили оставить эту затею.
— Тот «Юй-гэ», о котором они говорят... это Юй Фэнъюэ? — вполголоса спросила Шу Линь.
— Мгм.
— Может быть, произошло какое-то недоразумение?
— Недоразумение... Об этом долго рассказывать.
Заметив, что он не расположен к откровенному разговору, Шу Линь не стала настаивать.
Группы замерли в противостоянии. Нин И не спешил подниматься наверх; все шестеро сидели на диванах в холле, чётко разделившись на два лагеря. Те четверо нисколько не смущались присутствия Нин И, в открытую обсуждая, как им с ним поступить.
— Черт с ним, с заданием, но его мы обязаны забрать с собой.
— Раз уж он выжил... раз он смог выжить, то почему же Юй-гэ... — взрослый мужчина внезапно всхлипнул.
Нин И, не обращая на них внимания, поделился едой с Шу Линь.
— Возвращайся к ним. Не стой так близко ко мне, а то тебя будут избегать.
— Пустяки, — ответила Шу Линь. — Мне плевать, пусть делают что хотят.
Этим четверым она доверяла куда меньше, чем Нин И, с которым уже успела пройти через определённые испытания.
Кто-то из группы спросил Нин И о судьбе Юй Фэнъюэ. Нин И мягким тоном ответил, что не знает: якобы после того, как они выпали из машины, их пути разошлись.
Он впервые видел, чтобы кто-то так яростно вступался за Юй Фэнъюэ, и на себе ощутил, какой харизмой и влиянием тот обладал в прошлом.
Он принялся разминать костяшки пальцев.
Сейчас, в такой критический момент для Юй Фэнъюэ, этим людям нельзя было доверять полностью. Кто знает, как они отреагируют, увидев его нынешнее состояние. Поразмыслив, Нин И решил во что бы то ни стало скрыть присутствие Юй Фэнъюэ в отеле.
В тот же день после полудня те люди перешли к действиям. Стоило Нин И выйти из уборной, как он столкнулся с одним из них. Он был начеку, ожидая нападения, и среагировал в первую же секунду, уклонившись от удара кулаком. Когда противник применил огненную способность, Нин И инстинктивно ответил своей — водной. Но в тот же миг из тени ударила молния — кто-то затаившийся только и ждал этой секунды. Вода стала проводником тока; тело Нин И пронзило оцепенение, и он рухнул на колени.
— Я же говорил: раз вода сейчас такой дефицит, а он ухитряется выглядеть таким чистым, значит, точно владеет водной способностью.
— Да понял я, понял, — нетерпеливо бросил другой. — Давайте просто бросим его на растерзание зомби.
— Нельзя, — процедил сквозь зубы третий. — Нельзя давать ему подохнуть так просто. К тому же, если девчонка снаружи поднимет шум, хлопот потом не оберёшься. Сначала доставим его на базу.
Нин И не потерял сознание, но не мог даже пошевелить рукой.
Ах… ему придётся нарушить обещание. Как неловко.
Впрочем, если Юй Фэнъюэ всё вспомнит, то прежние обещания уже не будут иметь смысла.
***
— Ты как, в порядке? — Шу Линь подала Нин И стакан воды.
— Угу, сойдёт, — Нин И размял кисти рук, с которых только что сняли путы. Когда-то он сам связывал Юй Фэнъюэ и никак не ожидал, что настанет день, когда он и сам окажется в таком же положении.
Они находились во внедорожнике. Слева от Нин И сидела Шу Линь, а справа — мужчина со шрамом на лице, который сверлил его свирепым взглядом, будто желая изрезать на тысячи кусков.
Подобные взгляды были Нин И не в новинку — когда-то Юй Фэнъюэ смотрел на него точно так же.
Нин И сидел на заднем сиденье, не пытаясь сопротивляться; его даже обеспечили едой и питьём. Они держали путь к безопасной базе Чэнду. Похитители полагали, что на их собственной территории, в полной безопасности, разобраться с Нин И будет куда проще.
В их глазах Нин И оставался всё тем же трусливым ничтожеством. И пусть сейчас в нем что-то изменилось, это не имело значения — затаённая в их сердцах ненависть требовала выхода.
Машина была в пути полтора дня, и к вечеру второго они добрались до базы Чэнду. Охрана на въезде тщательно осмотрела их: каждый, кто прибывал из-за стен, был обязан провести сутки в карантине на случай, если какая-то незамеченная рана окажется инфицированной.
Одного-единственного зомби было достаточно, чтобы погубить целый город.
Три стены в камере были глухими, а четвертая — из прозрачного пуленепробиваемого стекла. Внутри не было ничего, кроме кровати и санузла.
Нин И заперли в одном из таких изоляторов.
Небо окончательно затянуло ночной тьмой.
***
В гостиничном номере Юй Фэнъюэ медленно приходил в себя. Он открыл глаза; в самой глубине его темных зрачков промелькнул алый отблеск. Он сел на кровати.
Шторы были наполовину задёрнуты, в комнате царила тишина. Он был один.
Повернув голову, он посмотрел на пустую соседнюю кровать, а когда отвёл взгляд, краем глаза заметил знакомый предмет на тумбочке.
Дневник, прижатый стаканом воды.
Он вытащил блокнот, но не стал его открывать.
— Я проснулся, — негромко произнёс он, глядя на дневник; его голос звучал хрипло.
В пустой комнате, не дождавшись ответа, он глухо обронил всего одно слово.
— Лжец.
В это же самое время в ярко освещённом изоляторе Нин И без всякого предупреждения получил системное оповещение.
【Внимание: активирован показатель почернения главного героя. Уровень почернения растёт...】
Уровень почернения остановился на восьмидесяти процентах.
Система сказал: когда уровень очернения достигнет ста процентов, это будет означать, что главный герой потерял человечность.
Ха.
Нин И рывком сел на кровати.
Столь высокий показатель... что ни говори, а в этом была и его немалая заслуга.
Он почесал свой затылок.
【Дружище, мне конец.】
http://bllate.org/book/15223/1611591
