[Коварное вино губит людей (假酒害人, jiǎjiǔ hài rén) — букв. «ложное вино губит людей»; часто используется метафорически, когда человек ведёт себя странно, заторможено или совершает глупости, будто он пьян или отравлен некачественным спиртным.]
В помещении было очень тихо. Малейший шорох казался оглушительным. Вэнь Ицзинь шевельнулся, задев рукой стоящую рядом чашу, и та издала чистый, звонкий звук.
Инь Сюанье очнулся от своих мыслей.
— Ваше Величество, — Вэнь Ицзинь повернул голову.
Инь Сюанье, пытаясь скрыть неловкость, негромко кашлянул.
— Что такое?
— Ваше Величество отвлеклись.
Вэнь Ицзинь повернулся лицом прямо к нему и замолчал. Инь Сюанье, чувствуя за собой вину, принялся оправдываться:
— Мы устали, просто решили немного передохнуть.
— Если присутствие вашего покорного слуги мешает Вашему Величеству сосредоточиться, то слуге лучше уйти, — произнёс Вэнь Ицзинь.
Зная характер регента, который в государственных делах не терпел ни капли потакания, Инь Сюанье возразил:
— Мы сосредоточены.
— Правда?
— Мгм.
Вэнь Ицзинь не стал продолжать спор. После этого Инь Сюанье более не прерывался, работая с таким рвением, будто забыл о сне и еде.
Когда подошло время обеда, Луси бесшумно вошёл и доложил, что пора подавать на стол. Инь Сюанье махнул рукой, веля ему уйти, но тут же вспомнил, что рядом находится Вэнь Ицзинь. Он окликнул евнуха, отложил кисть и приказал накрывать на стол.
Вскоре слуги один за другим начали расставлять блюда. Мастерство императорских поваров было на высоте: даже самые простые овощные блюда были приготовлены с изыском.
Вэнь Ицзинь и Инь Сюанье уселись за стол. Император не позволил слугам прислуживать им; он сам положил кусочки еды в пиалу Вэнь Ицзиня, а затем, поднеся палочки к его губам, стал кормить его.
За эти дни Вэнь Ицзинь уже привык к подобному. Он слегка приоткрыл рот и принял пищу, а на лице Инь Сюанье расцвела довольная улыбка.
Стоящий в стороне Луси наблюдал за этим с трепетом и ужасом, поспешно опустив глаза. В такие моменты ему казалось, что в императоре просыпается какая-то пугающая одержимость, в то время как регент, совершенно того не замечая, позволял Его Величеству делать всё, что тому заблагорассудится.
***
Расследование покушения вскоре дало плоды.
Пятый принц, желая доказать свою искренность, лично доставил к Инь Сюанье едва живого после допросов преступника, чтобы покаяться. Дело оказалось связано с внутренней борьбой за престол в Западном крае: нападавший принадлежал к другой фракции.
В этой истории было много хитросплетений, но, если вкратце, Вэнь Ицзинь стал случайной жертвой чужих распрей. Однако такая обида не могла остаться безнаказанной. Пятый принц, понимая это, пообещал преподнести ценные сокровища в знак извинения. Кроме того, он достал из-за пазухи флакон с лекарством, заявив, что это редкие пилюли противоядия. Если принимать их несколько дней, зрение Вэнь Ицзиня восстановится.
Инь Сюанье не стал опрометчиво давать их Вэнь Ицзиню. Как только принц ушёл, он передал флакон Луси и велел отнести в императорскую лечебницу, чтобы лекари проверили состав на наличие подвоха.
Результат пришёл в тот же день. Вечером Луси вернул лекарство Инь Сюанье, доложив, что оно безопасно и содержит множество редчайших трав.
— Я понял. Ступай, — сказал Инь Сюанье.
Луси удалился. Инь Сюанье долго разглядывал флакон, пока не услышал сзади движение. Он инстинктивно спрятал лекарство за спину и обернулся к Вэнь Ицзиню. Тот осторожно вышел из внутренних покоев, пробираясь на ощупь.
— С кем разговаривали?
— С Луси, — Инь Сюанье крепче сжал флакон в руке.
Услышав имя евнуха, Вэнь Ицзинь не стал расспрашивать дальше и лишь заметил:
— Почему вы ещё не спите?
— Нам не хочется спать, — ответил тот.
— Может, тогда составите вашему покорному слуге компанию за партией в го? — усмехнулся Вэнь Ицзинь.
— Почему бы и нет, — Инь Сюанье не стал отказываться.
В комнате горели свечи. На кушетке стоял низкий столик с шахматной доской, за которым они уселись друг напротив друга. Вэнь Ицзинь ничего не видел, поэтому во время игры он называл координаты, а Инь Сюанье переставлял камни за него, озвучивая и свои ответные ходы.
Поначалу Инь Сюанье просто хотел скоротать время, но вскоре обнаружил, что память Вэнь Ицзиня поразительна. Словно в его голове была невидимая доска: даже ничего не видя, он помнил каждый сделанный ход и ни разу не ошибся.
— Ваше Величество чем-то обеспокоены? — спросил Вэнь Ицзинь.
— М-м? — Инь Сюанье поднял голову, сжимая в пальцах черный камень. Осознав смысл вопроса, он ответил: — Ничего.
— Ваше Величество витает в облаках, — заметил Вэнь Ицзинь.
— Откуда тебе знать?
— Ваш покорный слуга просто знает.
— Ничего подобного.
— Ваше Величество снова пользуется слепотой своего слуги, чтобы обмануть его.
Инь Сюанье: «...».
— Чанцзэ, Мы знаем тебя с самого детства, — заговорил Инь Сюанье. — Раньше ты Нам не нравился.
— Да, этот слуга знает.
Когда он только появился во дворце, этот волчонок всеми правдами и неправдами пытался его извести. Зная, что здоровье Вэнь Ицзиня слабое, и чувствуя его мягкость к себе, он постоянно испытывал его терпение на прочность.
Тогда он был мал и часто выдавал себя, а Вэнь Ицзинь читал его мысли как открытую книгу, но делал вид, что ничего не замечает.
— Но теперь Мы... теперь Мы очень... — то одно слово уже замерло на кончике языка, но он так и не смог его произнести. Ему всё казалось, что об этом невероятно трудно заговорить. — Ты Нам не противен, — в конце концов выдавил он.
— Мгм.
— Что бы ты хотел, чтобы Мы сделали? Какое у тебя заветное желание? Чего ты хочешь? — спросил Инь Сюанье.
Вэнь Ицзинь подумал, что император ведёт себя так странно, вероятно, из-за его травмы глаз, которая напомнила Инь Сюанье о хрупкости его здоровья.
— Единственное желание вашего покорного слуги — чтобы Ваше Величество были здоровы и стали мудрым правителем на века, — ответил он.
После недолгого молчания Инь Сюанье переспросил:
— И это всё? Это и есть твоё желание?
— Да, — подтвердил Вэнь Ицзинь. — Ваше Величество достойно почитания десяти тысяч человек.
— А ты?
— М-м?
— Когда это время настанет... где будешь ты?
— Ваш покорный слуга... — Вэнь Ицзинь запнулся.
Прежде он планировал, что после ухода от дел станет вольным как ветер: возможно, отправиться в путешествие на лодке, наслаждаясь свободой. Но теперь, сам не зная почему, он заколебался.
— Неужели ты... — Инь Сюанье поджал губы, — никогда не думал о себе?
— Думал, — с улыбкой ответил Вэнь Ицзинь. — Ваш покорный слуга вовсе не так благороден, как думает Ваше Величество. Когда этот слуга больше не будет вам нужен, он просто заживёт тихой, свободной жизнью, — помолчав, он добавил: — Ваше Величество, вы должны всегда идти только вперёд.
— Мы никогда не перестанем в тебе нуждаться, — Инь Сюанье до боли сжал в ладони фарфоровый флакон.
— Пока Вашему Величеству нужен этот слуга — он будет рядом, — сказал Вэнь Ицзинь. — Но этот путь Ваше Величество должны пройти в одиночку.
На губах Инь Сюанье промелькнула вымученная улыбка.
— Мгм.
В конце концов, в его планах на будущее просто не было места для него самого.
Они были подобны двум игрокам: один постоянно прощупывал границы дозволенного, а другой — потакал ему без всяких границ. Если однажды эта снисходительность исчезнет, то человек с такой одержимостью, как у Инь Сюанье, просто сойдёт с ума.
Есть пути, с которых нельзя свернуть, сделав первый шаг.
Например, слова Вэнь Ицзиня о том, чтобы стать ближе к любимому человеку. Инь Сюанье принял их близко к сердцу и больше не мог делать вид, что этой мысли не существует.
Сначала он думал, что достаточно будет лишь выздоровления Чанцзэ. Но если тот выздоровеет и женится на ком-то другом… Инь Сюанье зажмурился, а когда снова открыл глаза, его взгляд стал мрачным и глубоким, и в нем, обращённом на Вэнь Ицзиня, прибавилось ещё больше противоречивых чувств.
— Уже поздно, — сказал Вэнь Ицзинь. — Пора ложиться.
— Мгм.
Они легли в постель. Вэнь Ицзинь, как обычно, устроился у стены и спросил:
— В последнее время Вашему Величеству всё ещё снятся кошмары?
Свеча у кровати была погашена, и покои погрузились в темноту, которая для глаз Вэнь Ицзиня ничем не отличалась от света.
Помолчав какое-то время Инь Сюанье ответил:
— В эти ночи Нам часто снится, что кто-то зовёт Нас по имени, а Мы не можем даже пошевелиться.
— Ваше Величество страдает от сонного паралича, — ответил Вэнь Ицзинь. — Пожалуй, стоит завтра вызвать императорского лекаря.
— Когда ты обнимаешь Нас, такие сны не приходят, — добавил Инь Сюанье.
Вэнь Ицзинь почувствовал, как человек рядом зашевелился. Горячее дыхание коснулось его уха. Из-за слепоты все чувства обострились, сердце пропустило удар — такая близость вызывала у него смутное беспокойство.
Не успел он ничего сказать, как на его талию легла рука.
— Скажи, может, Мы и правда чем-то больны?
— Где именно у вас болит?
Инь Сюанье взял его руку и прижал к своей груди.
— Здесь.
Сначала Вэнь Ицзинь не понял, но затем почувствовал жар сквозь тонкую ткань нижней одежды и бешеный ритм сердца — глухие, частые удары, передающиеся в его ладонь.
Он почувствовал, как пальцы Инь Сюанье, сжимавшие его запястье, напряглись.
— Нужно позвать императорского лекаря, чтобы он осмотрел вас, — Вэнь Ицзинь попытался приподняться, но Инь Сюанье толкнул его обратно.
— Мы уже вызывали их. Лекари говорят, что Наше тело в полном порядке, — прошептал император.
Пальцы Вэнь Ицзиня невольно сжались. Дыхание Инь Сюанье внезапно сбилось, он прерывисто вздохнул, и Вэнь Ицзинь в то же мгновение замер, не смея пошевелиться.
В темноте он во все глаза смотрел перед собой, пытаясь разглядеть силуэт Инь Сюанье. Он видел лишь расплывчатое черное пятно, но звуки рядом стали невероятно громкими.
Он внезапно почувствовал, как пересохло в горле и на губах.
— Ваше Величество, я пойду выпью воды, — сказал Вэнь Ицзинь.
Рука Инь Сюанье, державшая его за запястье, разжалась лишь спустя мгновение.
— Лежи, Мы сами принесём тебе.
Его голос звучал хрипло.
Император откинул одеяло и поднялся.
Вэнь Ицзинь закусил губу и обхватил левой рукой своё правое запястье — жар чужого тела всё ещё ощущался на ладони, а прикосновение было пугающе отчётливым. Казалось, его собственное сердце теперь бьётся в том же бешеном ритме, что и у Инь Сюанье.
Император принёс воды и вложил чашу ему в руку. Вэнь Ицзинь поднёс её к губам и осушил одним глотком. Его кадык дёрнулся. Когда он протянул пустую чашу обратно, Инь Сюанье, забирая её, снова коснулся его пальцев.
Вэнь Ицзинь впервые осознал, как слепота может заставлять сердце трепетать от паники.
Он не видел выражения лица Инь Сюанье. Когда тот молчал, он не знал, о чем тот думает и как смотрит на него сейчас.
Вэнь Ицзинь чувствовал себя беспомощным. Словно застрял в густом тумане, не зная, куда идти.
Чтобы налить воды, в комнате зажгли одну свечу. Инь Сюанье стоял у кровати, глядя сверху вниз на сидящего Вэнь Ицзиня: разметавшиеся по плечам черные волосы, полуприкрытые глаза без фокуса и полная беззащитность.
Он скрыл выражение своих глаз и отставил чашу в сторону.
— Чанцзэ, — Инь Сюанье сел на край кровати, взглядом обводя черты его лица. — Останься с Нами.
Он взял его прохладную руку в свою.
— Ваш покорный слуга и так всегда здесь, — ответил Вэнь Ицзинь.
Инь Сюанье прильнул к нему, спрятав лицо на его груди.
— Недавно Нам приснилось, что Мы не можем тебя найти.
Вэнь Ицзинь замер, решив, что император просто капризничает, и невольно улыбнулся. Он нежно провёл рукой по его волосам, приглаживая их.
— Это всего лишь сон. Ваше Величество всё такой же прилипчивый, как в детстве.
Эти слова разрядили напряжение, возникшее мгновение назад. Инь Сюанье промолчал.
На стене застыли их тени: казалось, будто верный охотничий пёс свернулся в клубок в объятиях хозяина.
***
Следующий день выдался ясным. Светило солнце, а в теплом ветре чувствовалось дыхание весны — лето было не за горами. Скоро нужно было начинать подготовку к отъезду императора в летний дворец [1].
[1. 避暑行宫 (bìshǔ xínggōng) — букв. «летний путевой дворец»; сезонная императорская резиденция, куда двор вместе с императором перебирался в жаркое время года, обычно в более прохладные горные местности.]
Вэнь Ицзинь прикинул время: последние несколько дней госпожа Цзян больше не приходила. Теперь его пульс проверял старый лекарь Ли. Когда Вэнь Ицзинь спросил о ней, Инь Сюанье ответил, что она приболела и боится заразить регента.
Два дня спустя до Вэнь Ицзиня дошли вести, что делегация послов из Западного края отправляется в обратный путь. Сидя на каменной скамье в саду под тёплыми лучами солнца, он слушал доклад маленького евнуха. Тот нашептал, что перед отъездом пятый принц спрашивал о нем, и лицо Его Величества при этом стало крайне мрачным. Но евнух стоял далеко и не расслышал деталей разговора.
Послышались шаги, и евнух тут же замолк. Вэнь Ицзинь сразу понял, кто идёт. Он повернул голову, а евнух тем временем почтительно поклонился и произнёс:
— Этот раб удаляется.
— Ваше Величество.
Инь Сюанье только что вернулся с утренней аудиенции. Сменив парадное платье, он сразу поспешил сюда. Он присел перед Вэнь Ицзинем на корточки и коснулся его руки — она была тёплой.
— Сегодня отличная погода.
— Да. Почему Ваше Величество сегодня закончили так рано?
— В кои-то веки при дворе нет срочных дел, — ответил Инь Сюанье. — Давай прогуляемся.
— Хорошая мысль.
Вэнь Ицзинь поднялся. Инь Сюанье взял его за руку так же, как делал это в детстве, однако теперь, когда он повзрослел, этот жест приобрёл иной смысл. Впрочем, за последние дни Вэнь Ицзинь привык к этому и не придал значения.
— Луси доложил, что за утренней трапезой ты почти ничего не съел, — сказал Инь Сюанье.
— Не было аппетита.
— Почему? Что-то болит?
— Ничего не болит. Просто без Вашего Величества рядом даже еда кажется безвкусной.
Инь Сюанье крепче сжал его ладонь.
— В следующий раз Мы обязательно составим тебе компанию.
Вэнь Ицзинь на мгновение замер, а затем рассмеялся.
— Ваше Величество, неужели вы приняли это всерьёз? Ваш покорный слуга просто устал от горечи лекарств, вот аппетит и пропал.
Инь Сюанье промолчал.
Они дошли до императорского сада. Шли впереди по дорожке, выложенной галькой, а евнухи следовали за ними, держась на почтительном расстоянии.
— Ваше Величество был в лечебнице? — спросил Вэнь Ицзинь.
— Откуда ты знаешь?
Вэнь Ицзинь склонил голову, придвинувшись к нему ближе. Прядка волос, подхваченная ветром, коснулась шеи Инь Сюанье. Это лёгкое прикосновение отозвалось зудом в самой груди, то и дело бередя душу. Император замер, его кадык судорожно дёрнулся.
— От Вашего Величества пахнет лекарствами.
Инь Сюанье краем глаза заметил приближающегося человека и резко отстранился от Вэнь Ицзиня, увеличив дистанцию.
Ощущение чужого присутствия внезапно исчезло. Вэнь Ицзинь на мгновение опешил, почувствовав в душе странную досаду, но тут же услышал шаги. Они смолкли прямо перед ними.
— Эта раба приветствует Ваше Величество и желает вам мира.
Вэнь Ицзинь узнал голос — это была пожилая служанка, прислуживающая вдовствующей императрице.
— Матушка здесь? — спросил Инь Сюанье.
— Вдовствующая императрица просит Ваше Величество зайти на беседу, — ответила пожилая служанка.
Инь Сюанье посмотрел в сторону беседки в императорском саду. За лёгкими тюлевыми занавесями угадывался чей-то силуэт. Когда он хотел повести Вэнь Ицзиня с собой, служанка преградила путь.
— Ваше Величество, госпожа желает видеть только вас. У неё важное дело.
Инь Сюанье помедлил и посмотрел на Вэнь Ицзиня.
— Что ещё за важное дело?
— Это… — служанка замялась.
Вэнь Ицзинь высвободил свою руку.
— Ступайте, Ваше Величество.
Инь Сюанье, поразмыслив, сказал:
— Жди Нас.
Вэнь Ицзинь кивнул. В саду распустилось множество цветов; пусть он и не видел их пышного цветения, но всё же мог чувствовать их аромат.
Едва Инь Сюанье ушел, к Вэнь Ицзиню подошёл евнух и сказал, что отведёт его обратно во дворец.
***
В беседке Инь Сюанье стоял за прозрачным пологом, глядя вслед уходящему Вэнь Ицзиню.
— Что матушка хотела сказать? Говорите прямо.
Вдовствующая императрица сидела на каменной скамье, изящно придерживая чашу чая.
— Ваше Величество относится к регенту весьма необычно.
Инь Сюанье резко обернулся.
Она подула на чай и сделала глоток.
— К чему такая нервозность? — на её лице промелькнула тень воспоминаний. — Когда ты был маленьким, ты каждый день прибегал в мои покои… — она тихо вздохнула. — Матушка виновата перед тобой.
— Прошлое осталось в прошлом, — отрезал Инь Сюанье.
После нескольких ничего не значащих фраз вдовствующая императрица взглянула на свою служанку. Та, поняв знак, поставила на стол кувшин с вином.
— Это вино способно пробуждать скрытые желания. Пусть способ и не слишком достойный, но, если захочешь, то можешь уговорить регента выпить его. И тогда всё будет в твоей власти, — произнесла она. — Ты — мой ребёнок, и матушка видит тебя насквозь. Если чего-то хочешь — иди и сражайся за это. Если не будешь бороться — у тебя не останется ничего.
Эти слова были полны искушения. Инь Сюанье посмотрел на кувшин, затем на мать.
— Испугался? — спросила она. — Если оно тебе не нужно… убери его, — велела она служанке.
— Постойте, — прервал её Инь Сюанье.
На лице вдовствующей императрицы появилась слабая улыбка.
Вскоре Инь Сюанье покинул беседку, забрав с собой кувшин вина.
— Почему госпожа обманула Его Величество? — тихо спросила пожилая служанка.
Ведь в кувшине было самое обычное, хоть и крепкое вино.
— Разве это обман? — лениво отозвалась та. — Матушка всего лишь решила его немного подразнить.
***
В следующие несколько дней Вэнь Ицзинь постоянно чувствовал на себе взгляд Инь Сюанье. Иногда тот просто заворожённо смотрел, иногда в этом взгляде было нечто глубокое и непонятное.
Вэнь Ицзинь не видел, он мог лишь ощущать этот взгляд, но истинная суть его оставалась для него неясной. Единственным способом понять выражение лица императора для него оставалось лишь протянуть руку и коснуться его лица. Сначала Инь Сюанье вздрагивал и ершился, но потом привык и позволял эти касания.
Вэнь Ицзинь часто чувствовал, как кожа под его пальцами постепенно нагревалась. Этот жар словно передавался ему самому: перетекал через подушечки пальцев, пропитывая его собственную кожу, а взгляд Инь Сюанье в такие моменты становился почти осязаемым.
Это чувство не было неприятным. Однако порой он всё же ощущал некоторую неловкость и смятение.
Наступила ночь.
Покои освещал оранжевый свет свечей. Инь Сюанье сидел у стола, на котором стоял тот самый кувшин. Он снова и снова вспоминал слова матери.
«Это вино способно пробуждать скрытые желания. Пусть способ и не слишком достойный, но, если захочешь, то можешь уговорить регента выпить его. И тогда всё будет в твоей власти».
Если не бороться — не получишь ничего. Мужчины более всего верны инстинктивным желаниям плоти, и Инь Сюанье прекрасно осознавал, насколько велико было это искушение для него.
Он поднялся и несколько раз прошёлся по комнате, после чего, прижимая к себе кувшин с вином, направился в купальню. Вэнь Ицзинь только что закончил мыться и одевался за ширмой. Услышав звук открываемой двери, он негромко произнёс:
— Ваше Величество.
Ворвавшийся внутрь сквозняк принёс прохладу, и он пару раз кашлянул.
Инь Сюанье закрыл двери и смотрел, как Вэнь Ицзинь выходит из-за ширмы, нащупывая путь. Его одежда была наброшена небрежно, приоткрывая ключицы. Император направился к нему; Вэнь Ицзинь, услышав приближающиеся шаги, остановился.
Отставив кувшин, Инь Сюанье поправил ворот одежд регента и завязал пояс:
— По ночам холодно, не стой на ветру.
— Ваше Величество стал ворчливее управляющего в моей резиденции.
— Регент, твой язык становится всё менее приятным.
Вэнь Ицзинь поднял руку и коснулся его лица.
— Ваше Величество говорит это с улыбкой, это слуга совсем запутался, — он слегка ущипнул Инь Сюанье за щеку. — За эти дни вы немного прибавили в весе.
— Это ты Нам щеку намял, вот она и распухла, — буркнул тот.
— Тогда это вина вашего покорного слуги, — отозвался Вэнь Ицзинь.
Инь Сюанье отвёл его руку от своего лица и проводил обратно во внутренние покои. Он усадил Вэнь Ицзиня на постель, заранее налил чай и поставил его на прикроватный столик. Лишь убедившись, что всё готово, он вышел, чтобы искупаться в императорской купальне.
Над бассейном клубился пар. Инь Сюанье вошёл в воду, не сводя глаз с принесённого кувшина. Взгляд его был мрачным и нечитаемым.
Наконец он поднял руку, наполнил чашу и, запрокинув голову, осушил её одним глотком. Его кадык судорожно дёрнулся. Крепкое вино обожгло горло, и по телу разлился жар.
С самого начала он не собирался давать это вино Вэнь Ицзиню. Тот был слаб здоровьем, и такой крепкий напиток мог довести его до тяжёлой болезни. А это вовсе не входило в его намерения.
Он выпил полкувшина. «Снадобье» подействовало быстро: тело горело так, что вода в бассейне стала казаться невыносимой. Кожа Инь Сюанье раскраснелась; он выбрался из бассейна, накинул одежды и, пошатываясь, направился в спальню.
Свежий ночной ветерок коснулся его лица, но он не почувствовал прохлады — лишь нестерпимый зной внутри.
— Ваше Величество? — Луси поспешил к нему навстречу.
Инь Сюанье отмахнулся, не давая себя поддержать.
— Где регент?
— Во внутренних покоях, Ваше Величество, не выходил, — ответил Луси.
Вино придало смелости. Инь Сюанье рывком распахнул двери и вошёл, тут же заперев их за собой; Луси, которого едва не пришибло дверьми, лишь испуганно ойкнул.
Что это с Его Величеством?
Вэнь Ицзинь услышал звук двери, а затем тяжёлые, приближающиеся шаги. Он посмотрел в ту сторону. За последние дни зрение немного восстановилось: в мерцании свечей он смутно различил силуэт в жёлтом, идущий прямо к нему. Всё было словно подёрнуто густым утренним туманом, лишающим взор ясности. Но отчётливее всего он слышал тяжёлое, сбивчивое дыхание Инь Сюанье.
— Что случилось? — спросил он.
В следующий миг на него навалилось чьё-то тело. Вэнь Ицзинь подхватил его, и его едва запахнутые нижние одежды тут же смялись.
— Нам плохо, — прошептал Инь Сюанье, цепляясь за плечи Вэнь Ицзиня.
Тот приподнялся, удерживая императора, и коснулся его затылка.
— Этот слуга велит Луси позвать лекаря.
— Лекарь не поможет, — голос Инь Сюанье звучал слишком уверенно.
— Почему?
— Нас... нас опоили! — запинаясь, выговорил Инь Сюанье и спрятал лицо в изгибе шеи Чанцзэ.
Вэнь Ицзинь: «...», — что? Опоили?
— Кто посмел опоить Ваше Величество? — сурово спросил он.
— Не спрашивай, Нам невыносимо.
— Где невыносимо?
— Вот здесь, — Инь Сюанье, как и в прошлый раз, перехватил его запястье и направил его руку, показывая, где именно он чувствует томление.
Вэнь Ицзинь: «...»
Он почувствовал слабый запах вина и спросил:
— Ваше Величество пили вино?
— Всего одну чашу.
— Неужели Ваше Величество просто перебрали?
— Ты ставишь Наши слова под сомнение?
— Ваш покорный слуга не смеет.
Вот только происходящее было слишком уж нелепым.
— Нам так жарко… — в голосе Инь Сюанье слышалось едва сдерживаемое, нетерпеливое возбуждение. — Чанцзэ, помоги Нам.
— Это...
— Чанцзэ… Чанцзэ, ну помоги же Нам, а? Мы тебя не обидим — Мы обещаем.
Голос Инь Сюанье стал совсем невнятным. Вэнь Ицзинь понял: либо тот вусмерть пьян, либо его действительно опоили. Однако, по слухам, будучи в сильном подпитии, мужчина не способен на «такое», а значит…
Пока Вэнь Ицзинь на миг погрузился в раздумья, руки Инь Сюанье уже начали вовсю блуждать по его телу.
— Ваше Величество, постойте.
— Мы больше не можем ждать, — Инь Сюанье выдохнул горячий воздух; к его лицу, покрытому испариной, прилипло несколько прядей волос.
— Чанцзэ, покорись Нам, ну же? Мы будем нежны с тобой, — проговорил он с нескрываемой жаждой.
— Ваше Величество совсем лишился рассудка, — Вэнь Ицзинь перехватил его за шею сзади и крепко прижал к себе, лишая возможности двигаться. Инь Сюанье, извиваясь, сделал несколько попыток вырваться, но вскоре затих, лишь тяжело и прерывисто дыша.
— Это покушение на жизнь императора, — пробурчал он.
— Ваше Величество, не спешите, — сказал Вэнь Ицзинь. — Ваш покорный слуга велит найти... — он осёкся и закусил губу. — Забудьте. Этот слуга сам поможет вам, только не дёргайтесь.
Инь Сюанье мгновенно сменил тон.
— Мы знали, что ты самый лучший… Чанцзэ… Чанцзэ...
Он шептал его имя прямо в ухо, и каждый раз голос его становился всё нежнее, проникая в самое сердце. Вэнь Ицзинь успокаивающе погладил его по затылку и, повернув голову, нечаянно коснулся губами мочки его уха.
Он снова закусил губу.
http://bllate.org/book/15223/1725008
