Готовый перевод Governor’s Illness / Глава сыска болен: 1. Прохлада дождя

Перевод и редакция: LizzyB86

Бета: mlndyingsun

Пролившийся ливнем дождь не только до блеска намочил булыжную мостовую, но и вынудил работорговца загнать привезённых на продажу детей под карниз, пока служанки особняка Се не пришли за ними. Сяхоу Ляню это было только на руку. За время ожидания он успел счистить грязь с обуви и заодно проверить закреплённый на лодыжке кинжал, подарок дяди Дуаня перед самым отъездом сюда.

Мальчишка был хорош собой. Особенно на живом лице выделялись унаследованные от матери блестящие, как звёздное небо, глаза. По дороге в особняк девчонки то и дело пытались вовлечь его в разговор, но он демонстративно игнорировал их. По его вящему мнению, он отличался от них. Хотя бы тем, что имел статус. Если эти создания с длинными волосами и скудным умишком знали лишь о том, что в особняке Се они будут обеспечены едой и одеждой, а самые предприимчивые надеялись со временем забраться в господскую постель, Сяхоу Лянь был иным.

Являясь самым юным убийцей Семи Лепестков *Целаня, он был призван не служить, а убивать.

*伽蓝 — qiélán (целань) от 伽藍神 (целань-шэнь) санскр. sanghārāma (сангхарама) — «обитель/монастырь» и шэнь — «дух/божество». В китайской мифологии духи — хранители монастырей и храмов. Изображались в виде устрашающего вида вооружённых, попирающих ногами демонов воинов. Статуи целань-шэней располагаются у входа в буддийские обители и храмы. 

Поэтому, лениво подпирая голову рукой, он оглядывал окрестности. Утро выдалось тихим. За исключением дремавших у входа в особняк нескольких нищих, в переулке почти не оказалось людей. Однако мальчишка не купился на эту обманчивую картину. Он был уверен, что среди них скрываются люди Целаня. Как только он проникнет в особняк Се, кто-нибудь из них явится, чтобы указать имя цели для убийства. Будет ли это подброшенная записка или ночной шёпот у его окна с подсказкой, где искать шпионов Целаня, он не знал. Но внутренне был готов к любому повороту.

Хотя Сяхоу Лянь ранее никогда не участвовал в операциях организации, мать, убаюкивая его, часто рассказывала истории о неуловимых убийцах Целаня, что скрываются среди простолюдинов и исчезают без следа после выполненного задания.

Двенадцать лет он провел на горе, обучаясь техникам меча под руководством наставников, а в свободное время охотясь на фазанов и гоняясь за зайцами. Теперь же ему выпал шанс спуститься с горы и оправдать звание убийцы. Дядя Дуань обещал, что в случае успеха в Целане появится табличка с его именем, и он по праву начнёт считаться настоящим убийцей, ведь его мать — величайшая воительница Целаня. И он, сын своей матери, должен стать не менее великим.

На этом месте плавное течение его мыслей было прервано голосом работорговца, вслух пересчитывающего детей. Сяхоу Лянь потупил взор, затаил дыхание и присел на корточки, притворяясь послушным. Прирождённый убийца всегда неприметен. Тем более, когда в воротах особняка показались две служанки и несколько горничных. Работорговец, с чьего лица не сходила фальшивая улыбка, поспешил к женщинам.

— Все дети здесь крепкие, трудолюбивые. По пять медяков за каждого. Самая низкая цена в Цзиньлине!

Старшая служанка после этих заверений велела детям выстроиться в шеренгу, внимательно осмотрела каждого на предмет слепоты, хромоты или уродства, поторговалась с работорговцем напоследок и повела детей в поместье Се. Ещё не дойдя до него, обладающий острым слухом Сяхоу Лянь уловил, как тот, взвешивая монеты, зло сплюнул на землю:

— Скупердяи!

Между тем служанки и горничные были одеты в поношенные, видавшие виды платья. А у той, что замыкала шествие, даже имелась заплатка. И лишь у старшей служанки на запястье поблескивал нефритовый браслет.

— Эй, ты, в сером, подойди, — окликнула та мальчишку.

Подняв голову, Сяхоу Лянь понял, что она указывает на него. Когда он подошёл, то служанка толкнула его к женщине с заплаткой:

— Этот малец выглядит смышлёным. Забирайте его в свой двор, и не говорите, что госпожа обделила третьего молодого господина.

— Сестрица Лю, дайте нам ещё одного, — отчаянно взмолилась женщина с заплаткой и лицом, похожим на сморщенную тыкву. — Госпожа забрала двух наших горничных, у нас остались только я и ещё одна девчушка, мы не справляемся.

На что старшая служанка холодно фыркнула:

— Третий господин всего лишь мальчишка, сколько слуг ему требуется? Быть может, ещё весь особняк к нему в услужение отправить? В особняке Се везде не хватает людей, а мы купили всего несколько детей. Радуйтесь, что вам вообще дали одного. И не жалуйтесь больше!

— Простите, сестрица Лю, не гневайтесь, одного хватит, — женщина с заплаткой поспешно поклонилась, поймала Сяхоу Ляня за руку и потащила за собой.

Её мозолистая рука царапала кожу мальчишки, но он нисколько не возражал. Руки его матери, закалённые годами тренировок с клинком, были ещё грубее.

— Теперь зови меня тётушка Лань. А тебя как зовут?

— Сяхоу Лянь, — с притворной робостью изрёк он.

— Какой именно Лянь?

— Лянь как из «Мощь простирается за бескрайние зелёные поля, а тень падает на мерцающие волны».

Брови тётушки Лань удивлённо поползли вверх:

— Ты умеешь читать стихи?

Сяхоу Лянь тут же спохватился. Болван,  забыл, что проданные работорговцем дети зачастую неграмотны.

— Слышал от других, знаю только эту строчку.

Тётушка Лань понимающе улыбнулась:

— Умение читать стихи — это хорошо. Наш молодой господин любит книги. Если прочтёшь пару строк, то точно ему угодишь. Ты грамотный? Читал книги? «Список ста фамилий» или «Тысяча иероглифов» знакомы тебе?

Ну если считать книгами свитки с фривольными картинками и трактаты о видах клинков, то…

— Читал немного, а писать умею только своё имя.

Тётушка Лань ласково похлопала его по руке:

— Уже неплохо. Я, например, знаю только несколько цифр.

По пути во двор Цюу им встретилось множество слуг и горничных. Тётушка Лань кланялась им издалека, либо обходила стороной, а вот те в свою очередь вовсе не удостаивали её вниманием. Вот тут-то и заподозривший неладное Сяхоу Лянь невольно проникся к ней сочувствием.

— Слышала, господин Се завтра возвращается, и госпожа вне себя от радости. Надо поторопиться, его покои нужно подготовить уже сегодня, — переговаривались две горничные впереди. Тётушка Лань поклонилась, когда девушки приблизились, но те лишь прошли мимо.

— Уверена, что она рада? Я слышала, господин Се оскорбил евнуха Вэя и был изгнан из дворца. Нам лучше быть осторожнее, чтобы не попасть под горячую руку.

— И зачем только господину было ссориться с Вэй-*гунгуном? Нам теперь страдать.

*Гунгун — придворный евнух.

Их голоса постепенно стихли вдали, а Сяхоу Лянь продолжал идти, смиренно опустив голову. Тут им навстречу выбежала круглолицая служанка лет тринадцати-четырнадцати:

— Тётушка! А я как раз к вам шла. Что, всего один мальчишка?

— Сяо-Лянь, поздоровайся с сестрицей Ляньсян, — велела ему тётушка Лань.

— Ляньсян-цзецзе, — послушно произнес он.

Смерив его скептическим взглядом, та недовольно брякнула:

— Что толку от этого мальчишки? Ещё за ним приглядывать! Старшая госпожа совсем нас за людей не считает! Уборка, стирка, прополка — всё на нас. У нас же не сто рук!

Но тётушка Лань остановила её, покачав головой:

— Хватит, не говори так. Нас трое, этого достаточно, чтобы служить молодому господину. А ты почему здесь? Как ты оставила его одного в покоях?

— Ничего страшного, господин ещё спит.

Нахмурившись, женщина не ответила, однако шагу прибавила, так что Сяхоу Ляню и Ляньсян не осталось ничего другого, кроме как волочиться за ней. Путь ко двору Цюу пролегал через всю территорию усадьбы, и по мере её пересечения пейзаж вокруг становился всё более убогим. Лишь через время, равное *сгоранию палочки благовоний, они достигли угловых ворот двора. Но не успели они войти в них, как услышали звон разбитой посуды и оглашённый крик юноши:

— Верни мне книгу! Верни!

*одна сгоревшая палочка благовоний равна примерно 20-30 минутам.

Тётушка Лань и Ляньсян немедля бросились внутрь, а Сяхоу Ляню пришлось тащиться следом. То, что они увидели повергло их в шок: удерживаемый слугами на земле, весь в грязи, лежал подросток, а рядом стоял толстяк с лоснящимся от пота лицом, носом и ушами, напоминающими круглые мясные шарики. Сяхоу Лянь подметил, что обитатели поместья в основной своей массе были худощавыми людьми, но этот толстяк, похоже, забрал себе весь имеющийся в них подкожный жир!

Помимо прочего, тучный юноша перестарался с макияжем, которым в то время чрезвычайно увлекалась вся молодёжь Цзиньлина. Тот напудрился и нарумянился так, что запах косметики вызвал лёгкое головокружение у стоявшего всего в нескольких шагах от него Сяхоу Ляня.

— Что значит «верни»? Эта книга изначально моя, и даже если я её выбросил, она всё равно моя. Кто позволил такому ничтожеству, как ты, её подбирать и читать? — разорвав книгу в клочья, толстяк злобно усмехнулся: — Ты жалкий червь. Мечтаешь сдать императорский экзамен и стать чиновником? Мечтай дальше, сын шлюхи, тебе суждено быть лишь моим жалким слугой!

— Я убью тебя! Убью! Не смей оскорблять мою мать! — яростно вырывался подросток, глядя на зачинщика спора налитыми кровью глазами.

Разве могли Ляньсян с тётушкой Лань допустить пусть не кровопролития, но карательного мордобоя? Потому они и упали ниц с мольбой:

— Старший господин, пощадите третьего господина, пощадите!

— Прочь с дороги! Эй, обыщите его, проверьте, не припрятал ли он ещё где-нибудь моих книг! Все найдите и порвите!

Слуги перевернули двор вверх дном, разворотив даже отхожее место, и свалили всё в кучу на пустыре. Книг нашлось немного. Вместе с разорванной туалетной бумагой они едва составили небольшую горку.

Третий господин с нескрываемой ненавистью взглянул на обрывки, затем поднял холодный, мрачный, испепеляющий взгляд на толстяка:

— Когда однажды я возвышусь, клянусь, ты умрешь без…

Договорить ему не дал болезненный пинок слуги толстяка, от которого он плашмя упал на живот. Это, должно быть, выглядело уморительно, поскольку слуга принялся издевательски хлопать в ладоши и хохотать.

— Возвысишься? Ты, грязная тварь, вечно будешь валяться в грязи, и никто этого не изменит!

А в это же время присевший у стены Сяхоу Лянь кипел от гнева. Его рука рефлекторно потянулась к кинжалу в сапоге, но он одёрнул себя. Убийца не должен себя выдать. Усилием воли он заставил себя убрать руку и сесть прямо, как если бы происходящее его не касалось.

А толстяк, судя по всему, не удовлетворившись унижением, присел перед третьим господином, сгрёб горсть бумажных обрывков, левой рукой сжал его подбородок и засунул клочья в рот. Подросток бился до последнего, но слуги крепко держали его, при этом смеясь над его надрывным кашлем. Сердца Ляньсян и тётушки Лань обливались кровью от жалости к нему, однако остальные слуги не дали им вмешаться. Им оставалось лишь молча наблюдать за бессильным дёрганьем их господина.

— Се Цзинлань, слушай меня внимательно. Твоя шлюха-мать забралась в постель к моему отцу, когда он был пьян, и родила тебя, ублюдка. Мечтаешь стать чиновником? Забудь об этом. Моя мать позволила тебе называться господином, но если ты не угомонишься, я заставлю тебя и твою старую служанку чистить ночные горшки.

Толстяк напоследок посыпал его голову горстью обрывков, которые как хлопья снега покрыли макушку, и, хохоча, удалился вместе с толпой. Наконец Ляньсян с тётушкой Лань со слезами на глазах смогли подбежать к Се Цзинланю, дабы помочь отряхнуть пыль с его одежды.

— Как старший господин может так издеваться над третьим? Эти книги он сам выбросил, а наш господин просто подобрал их в кладовой. Неужели и это запрещено? Порвать их… — негодовала Ляньсян, но увидев, что господин упорно молчит, смягчилась, — Господин… Может, забудете об учёбе? У нас нет ни бумаги, ни чернил, а теперь и книг не осталось. Лучше забыть об этом.

Се Цзинлань все так же молчал. Правда, тётушку Лань, взявшуюся за метлу, чтобы убрать обрывки, остановил:

— Не убирай. Отнеси их в комнату, я попробую их склеить.

— Но они же изорваны, да ещё вперемешку из разных книг. Разве их можно восстановить?

— Можно. Оставь это мне.

— Кстати, совсем забыла, с сегодняшнего дня у вас новый помощник — Сяо-Лянь. Он умеет читать, поэтому сможет помогать вам. Сяо-Лянь, где ты? Иди сюда, поклонись нашему господину.

Услышав, что его зовут, Сяхоу Лянь подбежал и неловко поклонился Се Цзинланю. Вблизи он лучше разглядел молодого господина. Несмотря на грязные подтёки на лице, его брови были изящны, а слегка приподнятые уголки глаз, точно нарисованные тушью, полны утончённости. Вот кожа была излишне бледновата и болезненна, как будто её обладатель часто недоедает.

«Девчонка какая-то», — подумалось Сяхоу Ляню. — «Неудивительно, что он не смог дать сдачи».

В отличие от этого неженки, все мужчины в Целане были крепкими, воинственными и закалёнными в боях. Потому Сяхоу Лянь, привыкший к суровым воинам и ранее никогда не видевший таких хрупких господ, в душе даже немного преисполнился презрением. Но вот чего он не ожидал, так это того, что Се Цзинлань, взглянув на его не менее растрёпанный вид и измазанное не то грязью, не то сажей мордашку, поморщится:

— Что это за существо? Не нужен мне этот оборванец, отправьте его обратно.

И Сяхоу Лянь оторопело уставился тому в ответ.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/15333/1354209