Готовый перевод Governor’s Illness / Глава сыска болен: 3. Красота, подобная нефриту

Перевод и редакция: LizzyB86

Бета: mlndyingsun

Сяхоу Лянь с непривычки плохо спал на своей новой постели и, так и проворочавшись всю ночь, поднялся с первыми лучами солнца. Открыв дверь в коридор, он тут же заметил свет свечи в комнате Се Цзинланя, а, войдя туда с чашкой чая, убедился в правоте. Се Цзинлань сидел за столом с книгой в руках. От почти догоревшего огарка остался лишь тоненький слой воска.

«Неужели он читал всю ночь напролёт?» — недоумённо размышлял Сяхоу Лянь.

Его предположение соответствовало истине — Се Цзинлань действительно не спал. Если раньше он довольствовался потрёпанными, с недостающими страницами или исчирканными корявыми пометками его брата Се Цзинтао книгами, то сейчас, впервые взяв в руки приличный экземпляр, отнёсся к нему как к бесценному сокровищу.

Он жадно поглощал написанное: понятное смаковал, словно то было редкое лакомство, а непонятное заучивал наизусть, таким образом проглотив за ночь почти половину. Его тяга к знаниям граничила с жаждой путника в пустыне, который после долгой засухи был готов впитывать каждую каплю благословенного дождя.

Сяхоу Ляню не хотелось его беспокоить, поэтому, бесшумно выскользнув наружу, он взял с кухни поднос, дабы под видом слуги изучить устройство усадьбы. Хороший убийца должен досконально исследовать окрестности, от которых всецело зависел как успех миссии, так и пути отступления.

В детстве, когда он спускался с храма на горе вслед за матерью, то запоминал в городе каждый переулок. Хотя даже имея на руках карты от тайных шпионов Целаня, мать всегда лично осматривала каждую улочку, канаву, колодец и склад. В отличие от них, особняк Се был огромен. Примерно раз в пять больше Целаня. Сяхоу Лянь добирался до внешней стены почти полдня, а затем, убедившись, что поблизости никого нет, лихо перемахнул через неё. Едва он коснулся земли, как почувствовал, что чья-то сильная рука зажала ему рот и подхватила его.

То был дядя Дуань, с которым он виделся в последний раз незадолго до отъезда. Мальчишка разволновался: наверняка тот пришёл к нему поручить задание!

— Малец, тебя там не наказывали? — дядя Дуань сунул ему несколько маньтоу. — Посмотри на себя. Стал слугой, а всё равно козлом скачешь по стенам.

Закурив трубку, мужчина выпустил в воздух кольца дыма.

— Дядя, не томи уже, кого мне убрать? Я всё сделаю чисто!

— Убрать? С твоими-то навыками? Сперва о своей шкуре подумай. Веди себя тихо, не создавай мне хлопот. У меня одно незавершённое дельце в Северном Чжили, а твоя мать, между прочим, отправилась в Западные Земли и вернётся только через полгода. Если у тебя что-то случится, то найди в усадьбе старика, что таскает дрова, — дядя Дуань протянул ему несколько лянов серебра в помощь.

Сообразивший, куда тот клонит, Сяхоу Лянь возмутился:

— Серьёзно? Ты же обещал, что после выполненного задания, я получу именную табличку! А теперь выходит, вы просто упекли меня сюда, чтобы я не путался под ногами?

— Какую ещё табличку, как у *девиц в борделе? Думаешь, получишь побрякушку и сразу станешь героем? С твоими тремя с половиной приёмами тебя на куски порубят, не успеешь и шагу ступить, — мужчина ткнул его в лоб. — Малец, тебе велено сидеть здесь ради твоего же блага. По твоему, наше ремесло это игра?

*в древних борделях жрицы любви вешали именную дощечку или табличку. Самая верхняя означала самую популярную из них.

— Я хочу стать таким, как моя мать, непревзойдённым убийцей, чьё имя прогремит на весь цзянху!

Дядя Дуань, покачивая головой, долго всматривался в воинственное лицо Сяхоу Ляня:

— Ты уже вырос, пора сообщить тебе правду. Догадываешься, зачем твоя мать отправилась в Западные Земли?

— Убить Великого *Чакравартина. Я видел его досье. Он мастер механизмов и ядов, также великолепно владеет тайной техникой меча. Но что с того? Руками моей матери он всё равно падёт, и падёт без шанса.

* 大转轮王 (Чакравартин) — санскр., поворачивающий колесо [как символ царской власти]», правитель круга [земель], господин круга [земли] в индуизме, джайнизме и буддизме, идеальный монарх, распространяющий свою власть на всю цивилизованную территорию и обеспечивающий на ней совершенный религиозно-нравственный порядок.

— А знаешь ли ты, что двое воинов Целаня уже пали от его рук? В Западных Землях свирепствуют песчаные бури. Их климат сильно отличается от климата Центральных Равнин. Твоя мать, хоть и мастер меча, идёт туда, где её шансы один к девяти, — дядя Дуань посерьёзнел, а Сяхоу Лянь ощутил холодок тревоги загривком. — Наше ремесло — это торговля жизнями, где чья-то голова равна кошелю на поясе. А ещё в нём часто за одну жизнь платят другой. Скажи, видел ли ты в Целане убийц старше сорока? Не потому, что мы не берём пожилых, а потому, что мало, кто доживает до этого возраста.

— Враньё! Моя мать — исключение! Она в двадцать лет стала называться *Гарудой, когда одолела главу клана Золотых Мечей и наследника клана Северных Ветров. Кто из них не был грозой цзянху? А моя мать принесла их головы!

*迦楼罗 — jiālóuluó (Гаруда) – санскр., миф. птица с золотыми перьями, поедающая змей и драконов. 

— Ладно, твоя мать — великая, не спорю. Но ты-то сам понимаешь, чего стоишь? Твои навыки владения мечом годятся разве что для охоты на куропаток да зайцев, в лучшем случае ты справишься с тигром или леопардом. Но для настоящего дела? Забудь. Спорим, с твоим уровнем ты и до двадцати не доживёшь. Твоя мать доверила тебя мне, так что если сглупишь и погибнешь, не жди, что я буду жечь для тебя бумажные деньги!

Закончив с нравоучениями, дядя Дуань нахлобучил на голову соломенную шляпу, взвалил на плечо коромысло с товарами и вмиг превратился в бродячего торговца. Никто бы не заподозрил в нём хладнокровного убийцу из цзянху.

Когда-то, выслеживая окружённого имперской гвардией Главного министра на отрезке в тысячу ли, ему удалось настигнуть цель лишь на постоялом дворе. Утром, когда слуги нашли обезглавленное тело министра, никто так и не понял, как убийца проник внутрь и как провернул свое чёрное дело.

У каждого убийцы своя история, но конец закономерно один — смерть и безымянная могила где-нибудь в глуши. Сяхоу Лянь смотрел дяде Дуаню вслед. Тот выглядел крепким, широкоплечим крестьянином в своей грубой, обрисовавшей контур его мощных мускулов, рубахе. И только несколько человек знали о том, что, беря в руки клинок, мужчина становился неудержимым убийцей Целаня. А сейчас, пока неприметный торговец шагал по мощённой мостовой с коромыслом на плечах и в рваной соломенной сандалии, из которой торчал большой палец, от него веяло какой-то безысходной тоской.

Сяхоу Лянь сунул серебро за пазуху, пнул камешек и отправился на улицу Лунфу в западном предместье, чтобы приобрести там кисти, тушь, бумагу и тушечницу. Деньги утекали, как вода, и от дядиных лянов очень скоро остались лишь несколько медяков. Вернувшись в особняк, он увидел у ворот усадьбы повозки и понял, что, как и ожидалось, приехал господин Се. Мальчишка прежним путём попал во двор Цюу, где и вручил купленное Се Цзинланю.

Тот от удивления лишился дара речи. Сяхоу Лянь, гордый собой, ждал, что молодой господин расчувствуется и разрыдается от благодарности, но вместо этого Се Цзинлань поймал его за руку и сурово отсчитал:

— Опять где-то украл? Пора искоренять свои привычки!

— С чего ты взял, что я украл? — Сяхоу Лянь хотел было возразить, однако вспомнил, что набор письменных принадлежностей стоит недёшево, а объяснить, откуда у него взялись деньги, он не мог. Пришлось понуро согласиться: — ладно, украл. И что с того?

— Ты! — Се Цзинлань задохнулся от возмущения, не находя слов для закатившего глаза слуги.

— Не переживай, никто не заметил, твоей семьи это не коснётся. Пользуйся на здоровье.

Се Цзинлань пуще прежнего разозлился. После вчерашнего, когда Сяхоу Лянь рискнул ради него, украв книгу, он уже причислил его к своим людям. Теперь же этот болван сам подставлялся под удар, желая остаться без руки! Откуда юноше было знать, что негодный лазал за стену, за пределы усадьбы, а не стянул письменные принадлежности у кого-то из обитателей особняка? Старшая госпожа со своими скупостью и злобным нравом не пожалела бы розг, если бы узнала.

Поэтому упрямый и не умеющий говорить тёплые слова Се Цзинлань не на штуку раздухарился:

— Да, я боюсь, что ты нас подставишь! Нам и без того тяжело живётся в этой усадьбе, а если из-за тебя случится беда, посмотрим, как ты будешь разгребать последствия! Эти вещи я не приму и впредь так не делай!

Так он и сделал: спрятав кисти и бумагу под шкаф, решил, что они будут пылиться там вечно. А Сяхоу Лянь, чьё доброе дело обернулось жестоким осуждением, пожалел не только о потраченном серебре, но и почувствовал горечь. Нахохлившийся, как воробей, он молча ушёл трудиться во двор. Никому из них разговаривать не хотелось. Однако вскоре их взаимное игнорирование нарушила радостно впорхнувшая во двор Ляньсян.

— Молодой господин! Хорошие новости!

— Какие новости?

— Господин Се проверял уроки старшего молодого господина, и знаешь, что нашёл в его учебной комнате?

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Наверняка нашёл те бесстыдные эротические картинки, которые Сяхоу Лянь туда подложил. Ляньсян, не дождавшись ответа, затараторила дальше:

— Господин нашёл книгу с обложкой «Книги обрядов», а внутри — сплошные непристойные картинки! Он так разозлился, что взял плеть и до полусмерти отходил ею старшего господина. Сама госпожа не смогла его остановить. Ха-ха, теперь старший молодой господин долго не будет нас донимать, говорят, он даже с кровати встать не может!

Выглянув в окно, Се Цзинлань стал наблюдать за стирающим у колодца белье Сяхоу Лянем. Может стоило извиниться перед ним? Но пока он колебался, тот вдруг с ехидной ухмылкой поднял двумя пальцами его нижнее белье. Юноша сразу узнал своё исподнее, которое, как выяснилось, исчезло из шкафа! Видимо, тётушка Лань забрала его в стирку, а нашедший его Сяхоу Лянь теперь откровенно насмехался над ним:

— Господин Цзинлань, вы вчера испачкали нижние штаны?

— Сяхоу Лянь, заткнись! — Се Цзинлань с грохотом захлопнул окно.

Ни о каком примирение не могло быть и речи, потому он три дня не разговаривал с Сяхоу Лянем. Стоит заметить, тот не особо переживал по этому поводу, занимаясь своими делами, слоняясь по двору Цюу и заодно таская яйца из птичьих гнёзд.

Про себя слуга от души посмеивался над своим господином.

При всей своей чопорности, Се Цзинлань, оказывается, всё же пролистал те похабные картинки, а значит, юный организм отреагировал как надо. Этот маленький постыдный секрет Сяхоу Лянь держал при себе, продолжая беспечно подтрунивать над неискушённым юношей, когда тот дулся. Чем не способ выстаивать против его капризов?

Он считал, что уже достаточно хорошо изучил характер Се Цзинланя. Этот юнец был сродни избалованной барышне, которая становится тем капризнее, чем больше потакать ей. Во-первых, его патологическая помешанность на чистоте. Вся одежда должна быть без единого пятнышка и выстирана до ослепительной белизны, а посуда - до скрипа выполощена четыре-пять раз. Во-вторых, этот тип, набив брюхо, начинал придираться к Сяхоу Ляню за то, что он чавкает, не моет руки перед едой и не полощет рот после.

Откуда ему было набраться хороших манер, если он привык к вольной жизни в храме, где таких правил отродясь не придерживались? Он считал себя настоящим мужчиной, которому не пристало заботиться о мелочах вроде чистоты одежды или поведении за столом, потому и не понимал стремления придирающегося зануды к утончённости и аристократической чести. Но что поделать? Сяхоу Лянь был всего лишь слугой, причём личным слугой «барышни Цзинлань». Приходилось терпеть. Однако для себя он навсегда решил, что жену вроде Се Цзинланя, он точно не возьмёт.

На третий день молчания Се Цзинлань, поужинав, по обыкновению ушёл читать. Когда он раскрыл книгу, то обнаружил внутри неё, на пожелтевших страницах, яркий жёлтый цветок.

— Нравится? — Сяхоу Лянь заглянул в окно.

Взяв цветок, молодой господин брезгливо постановил:

— Совсем раздавленный, уродство какое-то.

— Ой-ой, а ведь я столько прошёл, столько старался, выбирал-выбирал, и вот этот цветочек — символ моего отношения к тебе, господин Цзинлань! — Сяхоу Лянь притворно надулся, а Се Цзинлань, глядя на его наигранную обиду, закатил глаза и отвернулся.— А теперь к делу. Господин Се вернулся не один, а с человеком, о котором ты, должно быть уже, слышал. Дай Шэнъянь, знаешь такого?

Се Цзинлань, листая книгу, небрежно буркнул:

— Знаю. Учитель моего отца, лучший выпускник экзаменов двадцать восьмого года, который дослужился до главы Храма Хунлу. *Шуцзиши воспитал множество учеников, с тех пор его называют наставником Ханьлиня.

*Шуцзиши — 庶吉士, лучший выпускник императорских экзаменов, оставленный при Ханьлиньской академии для дальнейшего обучения и подготовки к государственной службе.

— Точно, глава Храма Хунлу имеет чин четвёртого ранга, покруче чем у твоего чопорного отца. — Сяхоу Лянь перелез через окно. — Он хочет взять ученика. Завтра в павильоне Ланьфан он будет проверять знания детей семьи Се. Господин, это твой шанс, надо туда пробраться.

Се Цзинлань хотел было отругать Сяхоу Ляня за то, что тот варварски лезет в окно, но, услышав про выборы ученика Дай Шэнъяня, широко распахнул глаза. Дай Шэнъянь всегда ценил таланты и даже ушёл в отставку раньше времени, чтобы дать дорогу молодым. Стать его учеником означало бы для Се Цзинланя возможность реализовать мечты. И всё-таки его обуяло беспокойство:

— Я же толком не учился, а лишь подслушивал лекции, да и книги не все прочёл. Справлюсь ли я? К тому же, после того как я украл книги, старшая госпожа наверняка насторожится. Боюсь, я даже не увижусь с господином Даем.

Сяхоу Лянь обнял его за плечи и уверенно заговорил:

— Не попробуешь — не узнаешь. А со старшей госпожой я сам разберусь.

Излишняя уверенность слуги вызвала подозрение в Се Цзинлане. С чего такое рвение?

— Сяхоу Лянь, почему ты так стараешься мне помочь?

— Потому что я добрый! — чуть не выпалил тот, но, отметив про себя его серьёзный взгляд, трепещущие ресницы и белоснежную кожу с лёгким пушком, передумал.

За свои двенадцать лет мальчишка не видел более красивого юноши, и от осознания сего факта усмешка сама тронула его губы.

— Потому что мой господин Цзинлань так прекрасен, что я не могу устоять! Я, Сяхоу Лянь, готов ради него взобраться на гору мечей и прыгнуть в огненное море!

Се Цзинлань приложил руку ко лбу. Святые небеса, зря он спросил.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/15333/1354211