Перевод и редакция: LizzyB86
Бета: mlndyingsun
Сяхоу Лянь поднялся на рассвете, надел одежду и уже приготовился умыться, как услышал голос беседующей с Се Цзинланем Ляньсян из-за двери. Уловив своё имя, он замер и решил дослушать до конца.
— Господин, этот Сяхоу Лянь ненадёжный малый! Целыми днями бездельничает, шляется по усадьбе, а если не шляется, так ворует по мелочам. Как можно терпеть такого человека подле себя? Он уверяет, что поможет вам встретиться с господином Даем, но это же кончится плохо! Господин Дай будет выбирать ученика, значит, господин Се с госпожой наверняка будут там. Если вы явитесь туда, старшая госпожа вас не пощадит!
Се Цзинлань молчал, не отвечая. Сказать ему было нечего, ведь Ляньсян права: до прихода в особняк Сяхоу Лянь, скорее всего, был уличным воришкой с охапкой дурных привычек. Будь это кто-то другой, он бы преисполнился презрения к такому человеку и не стал бы с ним знаться, но к Сяхоу Ляню почему-то не испытывал отвращения.
«Может, потому что он хорошо выглядит?» — мелькнула у него догадка.
И правда, если у остальных дурные манеры в виде вращения глазами, чавканья за едой или дёрганья ногой за столом вызывали глухое раздражение, то у Сяхоу Ляня они воспринимались как нечто естественное, сообразное его живому характеру и непосредственности.
— Даже если Сяо-Лянь не поможет мне, я всё равно пойду, — твёрдо стоял на своем Се Цзинлань.
— Господин! Этот сопляк вас погубит!
— Да, он нечист на руку. Но всё, что он украл с тех пор, как поселился в усадьбе, делалось ради меня. И я со своей стороны буду строго его наставлять, чтобы искоренить его дурные привычки. В душе он хороший человек, не беспокойтесь. Тётушка, вы ведь тоже так думаете?
— Да, Сяо-Лянь ещё юн, и больших проступков за ним нет. Кроме кражи книги для господина, он разве что стащил немного сладостей из других дворов. Дети любят сладкое, Ляньсян, будь к нему снисходительнее, — поддержала молодого господина тётушка Лань.
Раз даже тётушка заступилась за Сяхоу Ляня, Ляньсян пришлось уступчиво умолкнуть, что, впрочем, всё равно не утешило того, кого так рьяно обсуждали трое.
«Женщины вечно всё усложняют, — оскорбился Сяхоу Лянь. — Когда это я бездельничал? Если и бродил, то разведки ради. Сиди я весь день во дворе, покрываясь плесенью и пылью, как бы я узнал, что Дай Шэнъянь ищет ученика? А те сладости? Они бесхозно валялись на столах. Я взял чуть-чуть, и что с того?»
Вон Ляньсян, по его наблюдениям, была типичной выскочкой: не родилась красавицей, но научилась хитрить и лебезить, чтобы втереться в доверие к господам. Она явно опасалась того, что он обойдёт её и станет главным приближённым Се Цзинланя, тут и к провидцу не ходи. Ещё кричит на всю усадьбу, когда готовит еду или моет посуду и верещит, чуть порезав палец. Лишь бы все знали, как она трудится, не покладая рук.
Сяхоу Лянь, само собой, жалел женщин, но только тех, что были настоящими «цветами» и «жемчужинами», вроде Се Цзинланя. Ляньсян же не удостоилась называться таковой. Жаль, что тётушку Лань так легко обвести вокруг пальца, да и Се Цзинлань недалеко от неё ушёл. Тот по своему умён и смекалист, только в женских уловках не разбирается, искренне веря, что Ляньсян заслуживает похвалы.
«Ладно, я, Сяхоу Лянь, настоящий мужчина, не опущусь до споров с женщинами», — согретый мыслью, что Се Цзинлань заступился за него, он гордо задрал нос.
Удовлетворившись этим, мальчишка нарочно зашумел. Пусть знают, что он проснулся и вышел во двор. Едва он умылся, как у боковых ворот щёлкнул замок. Любопытная Ляньсян тут же устремилась к ним посмотреть, в чём же дело:
— Господин, они заперли наш двор!
В подтверждение сего, снаружи послышался голос слуги:
— По приказу госпожи. В усадьбе сегодня важный гость. Чтобы такие бестолочи, как вы, не потревожили его, вам весь день запрещено покидать двор.
Се Цзинлань, в общем-то готовый к подобному исходу, сохранял спокойствие, зато тётушка Лань запричитала:
— Что же делать? Дверь заперта, как мы попадём к господину Дай?
Ляньсян неуверенно предложила:
— Может, лучше совсем отказаться от идеи?
Сяхоу Лянь переглянулся с Се Цзинланем, и мальчишки поняли друг друга без слов: если дверь заперта, они перелезут через стену. Делов то.
Подтащив к ней столы и стулья из дома, все четверо соорудили шаткую конструкцию. Сяхоу Лянь взобрался первым, за ним Се Цзинлань, а тётушка Лань и Ляньсян с тревогой наблюдали снизу. Последней всенепременно надо было выделиться, напутственно воскликнув:
— Господин, будьте осторожны! Сяо-Лянь, если старшая госпожа разгневается, ты должен защитить господина. Иначе я тебе этого не спущу!
— Понял, защищу, ни один волос с него не упадёт, — небрежно отмахнулся Сяхоу Лянь.
Когда Се Цзинлань забрался на стену, слуга уже спрыгнул вниз. А он всё мешкал, менжевался, с боязнью поглядывая вниз. Правда, расписываться в своей трусости перед Сяхоу Лянем не хотелось ещё больше, потому, крепко зажмурившись, он прыгнул. И… вместо твёрдой земли оказался в тёплых объятиях. Их лица находились так близко друг от друга, что, открыв глаза, он первым делом испуганно отпрянул от своего спасителя и из-за этого едва не потерял равновесие.
— Ты чуть не сверзился со стены, переломав ноги. Надо раздвигать их и приземляться в полуприсед, как при… ну, ты понял. Если б я тебя не поймал, ты бы уже был «героем, не свершившим подвиг», — наставительно подсказал Сяхоу Лянь.
Се Цзинлань промолчал. Что тут скажешь?
— Лянь-гэгэ! — вдруг раздался запыхавшийся голос незнакомой девчушки. — Место, где господин Дай прочтет лекцию о Даосизме, изменилось. Теперь это павильон Ванцин на озере Яньбо, через час. Всё уже готово.
— Лянь-гэгэ? — Се Цзинлань с подозрением уставился на девочку, которая не сводила заинтересованных глаз с его слуги.
Сяхоу Лянь тут же старательно отвёл взгляд:
— Это сестрица Сян, *книжница из главного двора. Познакомились недавно. Сестрица Сян, спасибо, завтра я угощу тебя пирожными с османтусом.
*Книжники – личные слуги, чьи обязанности заключаются в помощи хозяину с учёбой, в уборке учебной комнаты, в содержании в чистоте письменных принадлежностей. Их статус несколько выше, чем у простых домашних слуг.
Та показала ему язык.
— Не забудь! Я улизнула, чтобы предупредить тебя, а сейчас мне надо бежать обратно, — поклонившись, девочка умчалась прочь.
— Ну ты даёшь, только устроился в усадьбе, а уже завёл себе «сестрицу Сян», — хмыкнул Се Цзинлань. — Тайные отношения с девушками — большой грех. Я и сам тут на птичьих правах, так что не спасу тебя в случае чего.
Сяхоу Лянь аж вскинулся:
— Какие ещё тайные отношения? Я только с тобой имел «тайные отношения»! И что в итоге? Те вещи до сих пор пылятся под твоим шкафом!
— Что за чушь? — завёлся следом Се Цзинлань. — Мы оба мужчины, разве это считается?
Сяхоу Лянь по примеру новой знакомой тоже скорчил рожицу, затем, перед самой вылазкой на озеро, накинул на господина свой кафтан и повязал тому грубую тканевую повязку. С первого взгляда, если не приглядываться, Се Цзинлань сошёл за простого слугу. И тут как нельзя кстати пригодились два подноса, которые он заблаговременно припрятал в кустах. Держа их, заговорщики с опущенными головами беспрепятственно дошли до озера Яньбо.
Под смотровой площадкой возвышавшегося над озером павильона Ванцин сверкала водная гладь. А в отсутствие перил со второго этажа открывался дышащий некоей изысканностью, особенно завораживающий вид. Так как род Се восславлял поэзию и учёность, то глава рода стремился отразить их и при строительстве павильонов.
Времени было достаточно, и мальчишки спрятались за искусственной горкой в ожидании появления младшего поколения семьи Се. Се Цзинлань снял с себя кафтан и повязку, а Сяхоу Лянь помог ему собрать волосы под сетку и прикрепить заколку. Теперь господин преобразился, став настоящим юным красавцем.
Не зря Сяхоу Лянь, не в ущерб чужому самомнению, называл его «красивым». Тот казался почти женственным, но его уверенность и гордое выражение бровей будто заявляли каждому, что весь мир лежит у его ног. Эту врождённую гордость можно было назвать «величественностью» или, если грубо, «заносчивостью», однако Сяхоу Лянь предпочитал первое.
Он сидел, беззастенчиво жуя сладости, а Се Цзинлань стоял, листая книгу и повторяя материал. И всё это время над их головами цвела зимняя слива, чей одинокий лепесток плавно спланировал вниз. Только обхвативший себя руками, Сяхоу Лянь сонно подумал, что его жизнь в усадьбе, в общем-то, сносна, но холодновата, как рядом послышался шум. И неудивительно, ведь подошло время сбора. Сяхоу Лянь, выглянув из-за камней, заметил группами входящее в павильон в сопровождении книжников младшее поколение рода Се.
Благоухая ароматными мешочками на поясе слева и сияя нефритовыми подвесками справа - а некоторые даже щеголяя заткнутыми за пояс яшмовыми флейтами, - все молодые люди были разодеты в лучшие одежды. Не учёная беседа или лекция, а чисто отбор наложниц императором!
По сравнению с ними Се Цзинлань в своей поношенной одежде выглядел благочестиво и скромно. В их компании никто бы не подумал, что он из рода Се, скорее, слуга, недостойный даже прислуживать за столом и годный разве что подавать обувь. Зато у молодого господина было лицо, которому позавидовали бы сами небеса. Сяхоу Лянь подумал, что, будь он на месте учителя Дая, выбрал бы его. Какая разница, как одет ученик? Красивое лицо — вот, что радует глаз. Поэтому глядя на этих напыщенных юнцов, он ещё больше уверовал в успех Се Цзинланя.
А будущий шуцзиши на удивление оставался спокоен. Для него остальные отпрыски отца были либо камнями преткновения, которые он отбросит, либо ступенями к вершине. Чем ярче они одеты, тем сильнее будет выделяться его собственная скромность. Он, возможно, не лучший, но точно самый особенный. К тому же Дай Шэнъянь, как и он, был сыном наложницы из бедной семьи, а значит, пережил трудное детство.
Лекарство должно выписываться согласно болезни, а ученик быть избранным по вкусу учителя. Увидев Се Цзинланя, учитель Дай наверняка вспомнит свои юные, полные лишения годы и проникнется к нему сочувствием. Так рассуждал Сяхоу Лянь, когда Се Цзинлань изрёк следующее, с досадой поглядывая на павильон:
— Нам нельзя входить через главный вход.
Этот путь им был заказан, потому как у главного входа стояли слуги, которые бы их моментально остановили. Им срочно следовало найти другой способ показаться на глаза великому учителю. Да хотя бы проплыть мимо на лодке, что виднелась на противоположном берегу озера:
— Поплывём на лодке. Они на втором этаже, в лодке господин Дай нас точно заметит. А когда он нас увидит, старшая госпожа уже не сможет вмешаться.
В этот моменту у павильона возник прихрамывающий после порки и опиравшийся на слугу Се Цзинтао. Его тело колыхалось, как волны, и Сяхоу Лянь вдруг понял, почему этого жирдяя зовут *Цзинтао.
*Цзинтао – внушительной силы штормовые волны.
Увалень кое-как поднялся на второй этаж и плюхнулся на лучшее место у главного стола с такой силой, что, казалось, павильон вот-вот развалится. Даже Сяхоу Лянь в своем укрытии почувствовал, как дрогнула земля. Последними на место сбора прибыли старшие.
Ланьсян упомянула, что Дай Шэнъянь похож на палку для растопки — кожа да кости, годные разве что зубы чистить. Такой тощий человек мог быть только честным чиновником. Сяхоу Лянь с первого взгляда узнал в сухоньком старике с тонкой, как тростник, шеей и длинной белой, как у небожителя с картины, бородой великого конфуцианца. А вот на разглядывание чопорного отца Се Цзинланя времени уже не осталось, и по его команде они помчались к лодке.
Разумеется, их быстро засекли. Сначала слуги опешили, но, разглядев третьего молодого господина из двора Цюу, бросились в погоню.
— Держите третьего господина!
— Ловите их!
Сяхоу Лянь, убегая, достал рогатку и начал отстреливаться камнями. Попадал точно, ибо некоторые из слуг даже свалились в озеро. Вот только камни быстро закончились, однако продолжив делать вид, что стреляет, он вынудил остальных преследователей остановиться и схватиться за голову. А поскольку дорожка у озера была узкой, как только передние затормозили, задние налетели на них, и все разом попадали в кучу.
Се Цзинлань испытывал смесь страха и восторга, улепетывая от них. Он никогда ещё не был таким бесшабашным, таким мятежным. Поначалу он собирался отказаться от плана Сяхоу Ляня, но когда тот крикнул «Беги!», среагировавшее быстрее разума тело стрелой устремилось вперед, навстречу ветру. Двое ловких, как птицы, юношей, скользя между деревьями у озера, оставили слуг далеко позади.
Они почти добрались. Сяхоу Лянь поднял правую руку, а левой нажал на пружину на запястье. Из рукава тут же вылетел холодный, разрезавший верёвку, привязывавшую лодку, клинок. Се Цзинлань хотел было подивиться, но тот уже кричал ему:
— Запрыгивай!
Последняя фраза придала ему заметного ускорения, после исполнения которого оба запрыгнули в лодку. Та начала угрожающе раскачиваться, тогда Сяхоу Лянь схватил за ворот собирающегося упасть за борт молодого господина и тем самым предотвратил падение. Затем он с силой оттолкнулся от берега длинным бамбуковым шестом, так что лодка, оставляя за собой рябь, листом на воде заскользила к смотровой площадке. Преследователи остались на берегу, бессильно глядя, как двое удальцов уплывают в дымке озера.
Се Цзинлань сдержал желание задрать рукав Сяхоу Ляня, поправил одежду под солнцем и встал у борта, держа руки за спиной. Они устроили такой переполох, что господин Дай не мог их не заметить. И теперь ему нужно было вести себя со всем приличествующим благородному господину достоинством.
Тем временем в павильоне никто не понял, что происходит. Издалека лиц двух удирающих от толпы слуг, прыгнувших в лодку и поплывших к площадке подростков, было не разглядеть. Однако человек, стоявший у края площадки, дабы полюбоваться прекрасными видами, выглядел заинтересованным происходящим. То был Дай Шэнъянь, который, хлопнув в ладоши, рассмеялся:
— Это тоже сыновья господина Се? Забавно, забавно! Позовите людей, пусть их приведут.
Пристыженный Се Бинфэн попытался оправдываться:
— Молодёжь в нашем роду слишком своевольна и дерзка. Я плохо наставлял этих сорванцов, учитель, не сердитесь.
— Ничего, ничего, юноши должны быть такими! Сидеть взаперти, уткнувшись в книги, потеря бесценного времени в созерцании красот. Не гулять, не видеть мира — вот, что неправильно, — назидательным тоном вещал учитель Дай, улыбаясь до морщин и обнажая жёлтые, шаткие зубы.
А вот Се Цзинтао даже издали узнал вечного выскочку, Се Цзинланя. Услышав, как учитель его защищает, он недовольно скрестил руки:
— Учитель ошибся. Я знаю их. Эти двое — бездельники, любящие мучить кошек и птиц. В нашем роду они слывут самыми непочтительными. Особенно этот Се Цзинлань, который недавно украл у меня одну вещь. Но из братских чувств я не стал его наказывать.
Учитель Дай, замедлив поглаживание белой бороды, искренне удивился:
— О, неужели?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/15333/1354212
