Готовый перевод Governor’s Illness / Глава сыска болен: 17. Поле боя асуров

Перевод и редакция LizzyB86

Бета: mlndyingsun

*Асуры — это могущественные существа в индийской мифологии (ведизм, индуизм), часто описываемые как демоны, титаны или антибоги, противостоящие богам (дэвам). Изначально (в Ригведе) термин означал «обладающих жизненной силой» и применялся к божествам, но позже стал обозначать врагов богов, символизирующих гордыню, гнев и ревность.

Двор утопал в глубокой тишине в эту подсвеченную серебристым месяцем ночь. И сидевший под одинокой лампой Се Цзинлань закрыл новый сборник восьмистрочных сочинений, устало прикрыл глаза и негромко произнес:

— Сяхоу Лянь, налей-ка чаю.

Лишь промолвив это, он запоздало вспомнил, что слуга давно ушёл из особняка. Ветер завывал в опустевшем дворе, где-то вдалеке лаяла собака и даже пейзаж оставался неизменным, но без оживлённой болтовни Сяхоу Ляня всё вокруг казалось блеклым, потерявшем краски, а сама усадьба Се — безжизненной.

Се Бинфэн теперь полностью его игнорировал, как и поглощённая выздоровлением госпожа Сяо, чья сыпь только недавно сошла. Наконец-то наступили спокойные дни. Юноша по-прежнему посещал занятия Дай Шэнъяня, а вернувшись в особняк, засиживался в библиотеке до глубокой ночи. По причине пожилых лет тётушка Лань уже не могла бодрствовать наравне с ним, а он возражал против чрезмерной опеки. Так и сидел в одиночестве над книгой, не замечая, как остывает чай.

Се Цзинлань взял кисть, решив попрактиковаться в каллиграфии. Но едва та коснулась бумаги, как само собой разумеющееся вывела иероглиф «Лянь». Интересно, продолжает ли тот оттачивать каллиграфию, вернувшись в горы? С таким-то корявым почерком следовало практиковаться каждый день.

Мысли о Сяхоу Ляне вконец издёргали его. Он убрал кисть и чернила, погасил лампу и вышел во двор. Ему показалось или собачий лай как будто участился? Только он предположил, что, вероятно, сюда его приносило ночным, холодившим кожу ветром, как лай вдруг резко оборвался. Се Цзинлань встревожился, не забралась ли какая бродячая собака в усадьбу? С поднятым фонарем в руках он осторожно двинулся по мощеной тропинке.

Неожиданно один из дворов ожил, словно закипевший котел. Он замер, вслушиваясь в похожий на ссору шум. С другой стороны, дела за пределами двора Цюу его не касались, поэтому, не придав значения малопонятным звукам Се Цзинлань продолжил путь. Однако, прежде чем он повернул за угол, чья-то рука зажала ему рот. Фонарь с глухим стуком упал, а его самого втащили в тёмную комнату.

Он отчаянно брыкался, лупя куда придется, но противник после нескольких его ударов прохрипел:

— Успокойся! Это я!

— Сяхоу Лянь! — Се Цзинлань не верил ушам, вглядываясь в смутный силуэт в темноте. — Что ты здесь делаешь?!

Когда глаза привыкли к мраку, он разглядел на нём белую маску и чёрную одежду, плотно облепившую его худощавую фигуру. В сердце юноши шевельнулось недоброе предчувствие. И словно вторя ему, Сяхоу Лянь начал яростно срывать с себя одежду:

— Снимай одежду, быстро!

— Что ты творишь?! Объясни толком!

— Нет времени! — видя его неподвижность, тот принялся с удвоенной силой стаскивать с него одежду, однако встретил глухое сопротивление. — Целань хочет уничтожить всю вашу семью! Если не уйдёшь сейчас, будет поздно!

Как гром прогремели слова над головой юноши. Притянув Сяхоу Ляня за ворот, он потребовал объяснений:

— Что ты сказал?!

Дать исчерпывающий ответ мальчишке помешали раздавшиеся снаружи торопливые шаги. Ему пришлось зажать молодому господину рот, чтобы, не дыша, затаиться у двери. За той кто-то отчаянно рыдал и умолял. Кажется, знакомый голос принадлежал слуге из соседнего двора. Но после взмаха холодного клинка и последовавшего за ним душераздирающего вопля всё стихло. Только на двери остались брызги чёрной, как ветви кривой сливы, крови. Зрачки Се Цзинланя сузились от ужаса.

К их удаче, убийца не заметил их и зашагал прочь, сжимая окровавленный меч. Лишь тогда юноша повернулся к Сяхоу Ляню, хватая того за плечи:

— Ты говорил, что ваша цель Се Бинфэн! Почему теперь вся семья Се?!

— Я… — губы Сяхоу Ляня дрожали от пережитого,  — … твой отец…

— Постой, тётушка Лань еще в Цюу! Я должен её спасти! — разом очнувшийся Се Цзинлань кинулся к двери, но Сяхоу Лянь крепко обхватил его за талию.

— Не ходи! Уже поздно! Цюу ближе всех к задним воротам, убийцы пришли оттуда! Если бы не библиотека, я бы не успел тебя найти!

На оконной бумаге замелькали, заколыхались тени бегущих людей, а их истошные крики разрывали перепонки.

И всё же Се Цзинлань решительно оттолкнул мальчишку:

— Нет, я должен её спасти! Сяхоу Лянь, подлец, отпусти меня!

Поскольку тот так и не разжал рук, ему пришлось пустить в ход в кулаки. Когда Сяхоу Ляню прилетело кулаком по лицу, он наконец отшатнулся. Сложно было игнорировать стремительно наливающийся на скуле синяк. А вырвавшийся из хватки Се Цзинлань метнулся к двери. Впрочем, его тотчас догнали, прижали к стене и прохрипели в лицо:

— Се Цзинлань, очнись! Ты только погибнешь там!

— Отпусти! Сяхоу Лянь, неужели ты оставишь тётушку Лань умирать?

— Думаешь, я хочу её смерти? Я могу спасти только тебя! Только тебя! Их двадцать человек! Все ворота перекрыты, никто не выберется. Цюу ближе всех к задним воротам, поэтому тётушка Лань скорее всего уже мертва!  — вцепившись ему в плечо, Сяхоу Лянь уже чуть ли не плакал от отчаяния.

Се Цзинлань оцепенел. Всё казалось кошмарным сном. Вроде только что он читал при свете лампы, собирался лечь спать… Откуда взялся Сяхоу Лянь? А убийцы? Неужели это всё наяву? В каком-то тумане он попытался открыть окно, надеясь, что это всего лишь временно. Но и здесь Сяхоу Лянь перехватил его руку:

— Послушай меня, господин. Надевай мою одежду и маску и уходи через задние ворота. Не оглядывайся, не бойся, не отвечай никому. Просто иди. Понял?

Ладони Сяхоу Ляня отчего-то горели и подрагивали, а ещё ресницы увлажнялись. То ли от стекавшего со лба пота, то ли слёз.

— Понял?! — пробовал мальчишка достучаться до мотавшего головой Се Цзинланя.

— Я должен найти учителя или обратиться за помощью в городской гарнизон!

— Это бесполезно! — крикнул Сяхоу Лянь. — Пойдёшь к господину Даю, значит, навлечёшь на него беду! А стража не поможет!

— Почему?!

— Потому что вас хочет уничтожить евнух Вэй Дэ, а он вообще-то хранитель печати Управления Дворцовой стражи! Глава сыска Восточного Ведомства его крестник. Как только ты туда явишься, тебя убьют!

Се Цзинлань закрыл лицо руками, бормоча:

— Что делать? Что делать?!

Кратковременное помутнение разума сделало его несобранным; он замкнулся на внутренних ощущениях, особенно на том, какими бесполезными оказались приобретённые знания. Он разве что не рвал волосы, слыша крики, мольбы и стоны снаружи.

Где-то вспыхнул пожар, потому как комната озарилась оранжевым. Кто-то с воплем «Спасите! Убийцы!» ринулся убегать, но вскоре настигнутый преследователем пал наземь. За ним стоял не просто убийца с окровавленным клинком, в чёрной одежде и серебряной маске, а ночной хищник.

— Быстро надевай мою одежду! — Сяхоу Лянь сунул Се Цзинланю и маленький нож, и кошель. — Нож для защиты, в кошеле найдёшь серьги. Они стоят денег. Бери и беги как можно дальше. Не говори никому, что ты Се Цзинлань.

— Куда мне идти? — юноша смотрел словно сквозь него своим безжизненным взглядом. — Скажи, куда?!

Затем, поддавшись наитию, вдруг вцепился ему в горло:

— Ты с самого начала замышлял уничтожить мою семью?! Всё было спланировано, да?! Твои россказни про мать, про воров ложь!

— Да, я тебя обманул! Я не вор! Но не я уничтожил твою семью! Это Се Бинфэн! Он заставил всех заучивать донос на Вэй Дэ, и тот в гневе решил истребить весь род Се!

Сяхоу Лянь толкнул его на землю, и как раз, когда Се Цзинлань уставился на него налитыми кровью глазами, у двери послышались чьи-то шаги. Убийца неторопливо вошёл, оглядывая тёмную комнату, пока гонимые страхом мальчишки укрывались за корзиной и бочкой. Тот лениво осмотрел помещение, потыкал ножом в предметы интерьера, а в конце приблизился к ним.

Жестом показав господину знак молчать, Сяхоу Лянь нацепил маску и выполз наружу. Убийца резко обернулся.

— Это я, — промямлил Сяхоу Лянь, притворно поправляя на себе одежду.

— Что ты тут делаешь, сопляк? — собеседник недобро ухмыльнулся.

— Отлить уже нельзя?

— Ха! Поджилки трясутся, небось, вот и спрятался.

Мальчишка тут же отвернулся, изображая муки стыда.

— Трус, прячься дальше, не позорь свою мать, — наёмник хлопнул его по лицу ножнами и, насмехаясь, вышел наружу.

Когда шаги затихли, Се Цзинлань тоже выполз из укрытия.

— Переодевайся быстрее, — не терпящим возражения тоном скомандовал Сяхоу Лянь.

— Ты говорил, твоя мать важная фигура, никто не смеет тебя тронуть. За что он так с тобой?

Сяхоу Лянь почесал затылок. Хоть его бахвальство обернулось против него самого, он не смутился, лишь сунул одежду в руки господина.

— Не до того, господин, переодевайся!

— А ты? Что будет с тобой?

— Не болтай! — он раздражённо взъерошил его волосы. — Если ты останешься тут, то умрёшь, а я нет. Просто переодевайся и проваливай. Но не оглядывайся по пути, не дрожи, не открывай рта! Иначе выдашь себя!

Се Цзинлань против воли переоделся. Если бы не обстоятельства…

— Господин, мир снаружи суров, береги себя, — Сяхоу Лянь сжал его плечи. — Не оглядывайся.

Он вытолкнул Се Цзинланя наружу, не дав тому времени на раздумья, и для закрепления результата захлопнул перед его носом дверь. Ночь была тёмной, но даже так у лестницы прекрасно просматривался почти остывший труп, чей остекленевший взгляд будто с ненавистью буравил Се Цзинланя. Не только от трупа ему стало дико не по себе, но и от тени деревьев, что распространяли волнами исходящую угрозу. Он коснулся ножен на поясе — оружие было всё так же при нем, даром что холод металла леденил нервы. Юноша шагнул в полную опасностей ночь, не зная, что ждёт впереди.

Пути не было ни конца, ни края. А ему ещё предстояло миновать сад и два двора, чтобы добраться до задних ворот. Игнорируя нарастающие крики и стоны, он старался идти безлюдными тропинками. Только словно налитые свинцом ноги не желали повиноваться. Наконец он добрался до сада, который встретил его извилистыми коридорами лабиринта. А в этой непроглядной тьме без света фонарей на него из-за деревьев или камней мог кто угодно напасть.

Только он об этом подумал, как у сухого колодца материализовался спрыгнувший с дерева убийца. Когда тот заглянул внутрь, оттуда раздались крики ужаса, но три стрелы из его рукава оборвали их. Се Цзинлань хоть и трясся от страха, заставил себя идти вперёд, не глядя по сторонам. Тут краем глаза он заметил, что убийца повернулся к нему, поигрывая  серебристым клинком.

Останавливаться было нельзя, нельзя показывать замешательство, тем более ему оставалось совсем немного до ворот. Благополучно добравшись до них, он услышал там знакомый голос:

— Господин! Третий господин! Где ты?!

То окровавленная тётушка Лань карабкалась по ступеням, ища его. Юноша хотел было подбежать к ней, но та, увидев его маску и чёрную одежду, в ужасе отшатнулась и попятилась. Он протянул руку, чтобы остановить её, но пролетевшая мимо со свистом стрела оборвала её жизнь. Время словно застыло. Вроде вот только она звала его, а теперь перед его глазами стояла торчавшая из её спины стрела, да кровь, кругом расходящаяся по одежде. Она вскрикнула перед смертью и больше не поднялась.

— Здесь всё зачистили? — спросил кто-то.

— Готово, идем к старине Дуаню, — ответили.

Убийца, пробегая, толкнул Се Цзинланя в плечо, а он всё не мог перестать глазеть на тело тётушки Лань. Кровь под ней растекалась, словно чернила на бумаге. Тот, который задел его, встал под деревом, молча глядя на него.

— Сяхоу Лянь, — произнес убийца журчащим, как ручей, голосом — что ты делаешь?

Страх инеем сковал сердце Се Цзинланя. Всего минутная слабость и вот он, сжал кулаки и, миновав тело тётушки Лань, побрёл дальше. Кровавый запах душил, а слёзы текли из-под маски, заливая лицо, когда он сворачивал за угол, за пределы ворот. В переулке он наткнулся ещё на одного убийцу, игравшего в классики, чей длинный меч был прислонён к стене. Тот метнул в него убийственно-холодный взгляд, так что Се Цзинланю пришлось призвать всё свое мужество, чтобы медленно повернуться к другому выходу. Шаг, ещё шаг. Он почти дошёл до угла, почти выбрался из поля зрения убийцы.

— Эй, ты куда? — вдруг окликнул его тот.

Он замер.

— Сигнал ещё не прозвучал, по правилам уходить нельзя. Эй, ты что, немой?

Что ответить? Говорить было нельзя, голос выдал бы. Се Цзинлань лихорадочно соображал, однако выход не находился.

— Пусть идёт, малец первый раз на деле, небось обмочился от страха, — раздался другой голос.

Обернувшись, он увидел знакомого убийцу с серебряным мечом. Его взгляд отчего-то был мягок, как лунный свет.

— Тьфу, трус, — сплюнул первый убийца.

Се Цзинлань, держась за стену, свернул за угол и бросился бежать со всех ног. Усадьба Се осталась позади, но пережитый кошмар ещё долго преследовал его. Тело тётушки Лань, залитое почти чёрной кровью, продолжало маячить перед глазами. Ещё недавно он кричал, что спасет её, но перед убийцами струсил. Он трус!

Споткнувшись о камень, он упал на землю, где разбил лицо и руки в кровь, пока молотил кулаками по ней.

А устало поднявшись на ноги, юноша прислонился к стене. Улица была пуста, лишь фонари под крышами казались блуждающими огоньками. Его вдруг накрыло осознанием, он остался без дома, без цели! Цзиньлин был для него целым миром. Куда теперь? Где искать убежища? К господину Даю? Нет, это навлечёт беду. Родни у него тоже нет, по всему выходило, что он ничем не отличается от выпавшего из гнезда птенца.

Вэй Дэ. Этот мерзавец приказал Семи Лепесткам Целаня уничтожить семью Се. Да у него теперь есть цель! Месть. Вэй Де и Целань должны быть стёрты с земли! Юноша, шатаясь, побрёл в бесконечную ночь. Он знал: юный господин Се Цзинлань умер этой ночью. Отныне он — призрак, живущий ради мести.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/15333/1354225