Убрав в холодильник упаковки с мороженым, Хо Чэн выбрал то, которому Линь И обычно отдавал наибольшее предпочтение. Держа коробочку в руке, он поднялся на третий этаж — выманивать своего маленького кота.
Дверь кабинета оказалась приоткрыта. Хо Чэн специально печатал шаг получше, и из комнаты тут же донёсся суматошный стук и шорох спешных уборок.
Будь на месте юноши кто-то другой, мужчина, возможно, заподозрил бы попытку кражи ценных документов. Но в случае с этим глупышом всё сводилось к банальному: парень снова втихаря уплетал сладости.
Мужчина остановился в дверном проёме. Едва показалась его тень, 010 стремительно обернулся и уставился на него круглыми, полными наивного изумления глазами.
В кабинете царил идеальный порядок, если не считать диванчика Линь И, на котором живописной кучей была свалена всякая всячина.
«И чего это он так рано вернулся?!»
010 уже приготовился первой же фразой перехватить инициативу и выстроить упреждающую защиту, но в следующую секунду его взгляд прикипел к мороженому в руках Хо Чэна. Глаза юноши вспыхнули голодным блеском.
Хо Чэн слегка покачал коробочкой. Взгляд 010 покорно следовал за каждым движением сладости, совершенно игнорируя самого мужчину.
Приманка сработала на ура, однако Хо Чэна это скорее разозлило. Смешок сдержать не удалось:
— Эта штука что, красивее меня?
010 соизволил наконец на мгновение поднять на него глаза и тихонько пролепетал:
— Нашёл с чем сравнивать!
Мороженое ведь и красивое, и вкусное, а Хо Чэна не съешь… Хм, хотя почему не съешь?
Мужчина между тем заметил, что, пока юноша сокрушается над сладостью, его ручонки тайком пытаются запихнуть что-то за спину.
Сделав шаг вперёд, Хо Чэн приложил холодную упаковку к щеке Линь И. Тот вздрогнул от ледяного прикосновения, а мужчина угрожающе прорычал:
— Не дергайся.
010 мгновенно — мгновенно! — засунул секретную улику ещё глубже.
После чего неторопливо повернулся и, ни капли не испугавшись, по-кошачьи ласково тёрся тыльной стороной ладони о руку Хо Чэна:
— Хочу есть.
Хотя мужчина и ожидал подобной реакции, сдержать улыбку не смог. Он слегка сжал щёку Линь И:
— Только и умеешь, что пререкаться да капризничать?
С самого первого дня Линь И не боится его так, как остальные. Бояться-то боится, но как-то совершенно по-своему: вместо того чтобы удрать подальше, старается всеми силами умаслить Хо Чэна, лишь бы тот на него не сердился.
010 давно привык к этим щипкам. Он даже не попытался скинуть руку мужчины, а лишь с забавным видом надул губы, точно золотая рыбка, и мягко пробормотал:
— Ничего подобного, вовсе и нет.
Словно и впрямь рыбка пускала пузыри. Хо Чэн не удержался и снова сжал его щеку, на этот раз с едва уловимой нежностью.
Умеет же пользоваться своими чарами! Мужчина отпустил его, разорвал упаковку с мороженым и, зачерпнув ложечку, заговорил:
— Посмотрю я, сменишь ли ты пластинку в следующий раз.
— Не сменю, — с блеском в глазах ответил 010. — Зачем менять слова, когда ластишься?
Хо Чэн осекся на полуслове.
— Ты хотя бы понимаешь, что ластишься?
010 ластился к нему, уходя от ответа:
— Ещё ложечку.
…До чего же милый, просто невыносимо милый!
Хо Чэн прикрыл ладонью нос и тихо пробормотал:
— Да уж, точно не надо ничего менять.
Когда он пришёл в себя, большая порция мороженого уже почти опустела.
Хо Чэн хранил молчание. Кажется, его обвели вокруг пальца.
Он забрал последнюю ложку, уже поднесённую к губам Линь И, и съел её сам.
Смышлёный стал, ничего не скажешь. Было бы отлично, если бы он не применял эти штучки на нём самом.
Под жадным взглядом Линь И он выбросил пустую упаковку и как бы невзначай произнёс:
— Сегодня я получил несколько сообщений. Анонимных.
010 мгновенно отвёл взгляд.
Его реакция оказалась настолько очевидной, что Хо Чэн не сдержал смешка. Подыгрывая юноше, он спросил:
— Ты чего отвернулся?
010 поднял на него глаза, но предпочёл промолчать.
— Там кое-что о семье Линь. Не хочешь послушать?
— Не хочу, — 010 качнул головой.
Он ответил без тени колебаний, будто решение было принято давно и бесповоротно. Обычно такой мягкий и податливый, сейчас он произнёс эти слова с ледяным, почти нечеловеческим равнодушием.
Хо Чэн пристально вглядывался в него несколько секунд, а затем хмыкнул:
— Ну и ладно.
***
Семья Линь лишь снаружи казалась монолитной и роскошной; внутри же всё давно сгнило.
Методы Линь Хуэя никогда не отличались чистотой, но он умел притворяться добропорядочным человеком, поэтому в обществе его считали благородным коммерсантом.
Однако когда Линь Синъяо упекли в изолятор, а семья Хо не предприняла ни единой попытки вызволить его, до многих начал доходить истинное положение дел.
На следующий же день отец Линь получил судебную поездку.
Его обвиняли в изнасиловании двадцатилетней давности. Вдобавок к этому шли статьи за подкуп свидетелей и финансовые махинации; мать Линь тоже оказалась среди подсудимых.
Получив повестку, Линь Хуэй не мог поверить своим глазам. Сперва он решил, будто это козни жены, попытавшейся смыть с себя подозрения.
Но когда он явился к ней с расспросами, реакция женщины оказалась ещё более панической:
— Кто это?! Неужели Линь И?! Он просто хочет доконать Синъяо, он готов уничтожить всю нашу компанию ради этого!
Линь Хуэй помрачнел. Если за этим стояла не она, то оставался лишь один вариант — Линь И.
И такой расклад пугал его больше всего. Как семья Линь могла тягаться с могущественной корпорацией «Хо»?
Отец Линь многократно ездил к резиденции Хо, пытаясь переговорить с Линь И, но юноша ни разу не вышел к нему.
День суда неумолимо приближался. Былая уверенность Линь Хуэя сменилась паническим ужасом. Обвинения сыпались одно за другим: от растраты государственных средств до нарушений в строительных стандартах.
Он стремительно терял связи с высшим обществом. Старые знакомые отворачивались от него, а репутация рухнула на самое дно.
Оставалась лишь одна надежда.
Линь Синъяо рос на его глазах и обладал куда большим деловым чутьём, чем он сам. Пока удавалось сохранять сына на свободе, у семьи Линь оставался шанс на возрождение.
Однако когда он снова навестил Линь Синъяо в изоляторе, рухнули и эти иллюзии.
Хо Минсюань давно перестал ходить к нему. После того как Хо Чэн вышвырнул его из компании, племянник едва удерживался на плаву и только из последних сил сдерживал желание подгадить бывшему жениху.
А в изоляторе Линь Синъяо быстро понял: все его хитроумные интриги здесь не стоят и гроша. Единоличной властью обладает тот, у кого тяжелее кулак.
Это были совсем не те правила игры, к которым он привык.
Линь Синъяо сошёл с ума от желания выбраться на свободу. На каждом свидании он бился в истерике, выпытывая у отца, когда же его вытащат.
Терпение Линь Хуэя таяло на глазах. В конце концов он решил бросить парня на произвол судьбы.
Линь Синъяо на собственной шкуре ощутил то отчаяние, в котором прежде жил Линь И: постоянная адаптация к новым условиям, изгнание и бесконечная борьба за выживание в чужой, враждебной среде.
Благородство и утончённость, которыми он так гордился, выветрились после первых же побоев и мелких подлостей, уступив место желчной, исступлённой злобе.
Тем временем Линь Хуэй с беспомощным отчаянием наблюдал, как компания рушится прямо в его руках. Прежде цветущий и уверенный в себе человек быстро старел, а между его бровей залегла неистребимая тень глубокой печали.
И вот однажды ему удалось подстеречь Линь И у здания корпорации «Хо».
Юноша выглядел точно так же, как в день их первой встречи: цветущий, полный сил студент.
Заметив его, Линь И высунулся из окна заднего сиденья роскошного автомобиля, но тут же чьи-то широкие ладони мягко закрыли ему глаза и потянули обратно в салон.
За спиной юноши возвышался Хо Чэн. Словно молчаливый страж, он тяжелым, давящим взглядом смотрел на Линь Хуэя сквозь темное стекло.
010 слегка добарахтался, его хрупкие пальцы вцепились в край дверцы — на фоне черной кожи его кожа казалась фарфорово-белой.
В какой-то момент Линь Хуэй словно перенесся на двадцать лет назад. В ту ночь он напился до беспамятства и у отеля увидел точно такую же белоснежную кожу.
Вот только та рука в итоге превратилась в иссохшие кости, которые теперь жутко тянулись к нему из прошлого.
— Едем, — ледяным тоном бросил Хо Чэн.
— Нет!! — Линь Хуэй резко пришёл в себя и подскочил к машине, вцепляясь в край окна. — Линь И! Теперь ты доволен?! Семья Линь разорена, что ты от этого выиграл?!
— Ты думаешь, без поддержки семьи Линь ты долго продержишься в доме Хо в роли золотой канарейки?!
Хо Чэн закрыл уши 010 ладонями, но тот всё равно всё услышал.
— Но вы же сами забрали меня к себе, — спокойно произнёс юноша. — Неужели вы не думали, что всё закончится именно так?
Неужели они и впрямь считали Линь И беспомощной марионеткой, которую можно крутить как вздумается?
Линь Хуэй побледнел. Попытавшись убедить самого себя, он выкрикнул:
— Ты отправил родного отца за решётку! Ты попадешь в ад!
То ли от серии ударов, то ли от отчаяния, его речь звучала сбивчиво и безумно.
— Вовсе нет, — 010 посмотрел на него с абсолютной серьёзностью. — Я туда не попаду. Попадёшь ты — потому что ты насильник, и совершил преступление именно ты.
Едва эти слова сорвались с его губ, Хо Чэн сгреб юношу в охапку и притянул к себе.
Линь Хуэй ошеломленно замер на месте, глядя вслед удаляющемуся черному автомобилю. И лишь сейчас до него окончательно дошло: компании «Линь» больше нет, а Линь И абсолютно плевать на их так называемое богатство.
***
В салоне машины боковое стекло медленно поднялось до упора.
Хо Чэн сидел подле Линь И с мрачным, темнее тучи лицом:
— Не слушай его бред. В ад отправятся именно такие, как он.
010 впервые видел Хо Чэна в таком гневе. От мужчины буквально веяло грозовыми тучами — казалось, еще немного, и хлынет проливной дождь.
«Странно… Похоже, эти слова напугали самого Хо Чэна?»
010 полюбопытствовал про себя: «Если я умру, Хо Чэн будет плакать?»
Но глядя на то, как сильно расстроился его спутник, 010 благоразумно решил не задавать лишних вопросов.
Мужчина, видя, что юноша ни капли не испугался и даже с интересом разглядывает его, протянул руку и слегка сжал его щеку:
— Ты меня услышал?
— Ой, да услышал, услышал! Не сердись ты так, — 010 похлопал Хо Чэна по груди, то ли успокаивая его, то ли приводя в чувство самого себя. — Всё в порядке, он просто нес чушь. Я совершенно не боюсь.
У систем ведь нет никакого ада. Только утилизация.
010 с удовольствием обдумал эту мысль.
Мысли юноши снова унеслись куда-то совсем не туда, и он задал совершенно нелогичный вопрос:
— А кто такая «золотая канарейка»?
Хо Чэн лишь тяжко вздохнул и потер переносицу. Вот почему Линь И нельзя слушать всякую дрянь.
— Не спрашивай.
010 с любопытством воззрился на него:
— Но я уже посмотрел в базе. Это такая птичка! Почему он обозвал меня птичкой?
Хо Чэн не стал уточнять, когда тот успел сделать запрос. Подумав немного, он объяснил:
— Это очень красивая птица. Но некоторые люди слишком сильно любят её, и потому запирают в клетке.
— Ну, в таком случае… я могу ею побыть. Чуть-чуть, — подумав, согласился 010.
Хо Чэн тихо усмехнулся:
— Моей канарейкой?
010 скосил на него глаза и лишь потом пробормотал:
— Ну, твоей-то птичкой я ещё, так и быть, согласился бы побыть.
В доме Хо Чэна стояли электронные замки, так что запереть его взаперти всё равно никому не под силу.
План сработал идеально!
Эти слова лёгким молоточком стукнули Хо Чэну прямо в сердце.
Он тихо хмыкнул и крепче притянул юношу к себе. В его голосе смешались нежность и затаённая грусть:
— Ну и дорогой же ты мне достался… Я ведь тебе уже всё своё наследство отписал.
Да и часть нынешних активов он уже тайком перевёл на имя Линь И. Этот наивный ребёнок каждый раз послушно ставил подпись везде, где указывали, даже не читая документы. Наследник миллиардного состояния Хо Чэн мысленно дал себе зарок: как-нибудь надо подсунуть ему на подпись «контракт на выдачу вкусняшек», чтобы научить осторожности.
***
Дело семьи Линь наконец подошло к концу. Их крах стал лишь очередной историей угасания некогда богатого рода и не вызвал особого резонанса в светских кругах.
Из-за того что судьба главных героев слишком резко отклонилась от канона, Департамент надзора устраивал проверку за проверкой, однако 010, если не считать отправки той итоговой подборки компромата, правил практически не нарушал.
И всё же у него списали целых двадцать очков злодейства.
От такой несправедливости у 010 едва не слёзы на глаза навернулись: показатель мгновенно рухнул с восьмидесяти до шестидесяти. К возвращению Хо Чэна юноша превратился в совершенно понурое, несчастное создание.
Отправив секретаря наверх, Хо Чэн поднял Линь И с дивана, сгрёб в охапку и мягко поцеловал в покрасневший уголок глаза:
— Что стряслось?
010 лишь вяло качнул головой.
Поразмыслив, Хо Чэн решил отвлечь его хорошими новостями:
— Строительство санатория завершено. Хочешь съездить взглянуть?
010 замер, хлопая глазами, и вдруг увидел, как шкала очков злодейства, урезанная из-за сильного отклонения мировой линии, медленно поползла вверх — плюс один балл!
Юноша с головой зарылся Хо Чэну в грудь:
— Хочу!!
Мужчина едва успел подхватить его. Посмотрев на этого взбалмошного мальчишку, чьё настроение менялось по десять раз на дню, он с улыбкой снова поцеловал его в щёку.
010 задрал голову, со звонким «чмок!» поцеловал его в ответ и по-кошачьи прилип к его шее:
— Хо Чэн, я тебя совершенно точно люблю!
— Ещё бы, — мужчина тихо засмеялся от щекотки. — А кого ты ещё собрался любить?
В тот раз, когда Линь И впервые заговорил об этом, Хо Чэн — хоть и давно распланировал их совместную жизнь — всё же съездил присмотреть пару частных санаториев. И пришёл к выводу, что ни один из них не подходит.
Линь И был слишком избалованным и нежным. Если на склоне лет он обнаружит, что даже для спуска по лестнице ему требуется помощь посторонних, то непременно расклеится и возненавидит старость. Так что ухаживать за ним придётся самому.
Хо Чэн хоть и был старше на несколько лет, но регулярно занимался спортом и даже увеличил физические нагрузки. В итоге самым надёжным решением стало строительство собственного частного комплекса. Именно ради этого он сегодня и привёз юношу.
Он с бесконечной нежностью погладил Линь И по щеке.
010 всё так же непонимающе хлопал глазами и лишь спустя пару секунд догадался спросить:
— Мы правда можем сами всё выбрать?
— Нам же там жить, — с доброй усмешкой ответил Хо Чэн. — Кому же ещё выбирать?
Мужчина коснулся волос Линь И — так невесомо, словно едва задел. И как бы между прочим проронил:
— Значит, потом переедем в санаторий вместе?
— Звучит как-то странно, — подумав, протянул 010. — Но вообще я согласен!
Каждый раз, когда Хо Чэн слышал этот ласковый, певучий голосок, у него сжималось сердце.
До чего же послушный ребёнок.
Лишь когда юноша начал сонно тереть глаза, Хо Чэн с опозданием вспомнил, с чего вообще начался этот разговор. Мужчина слегка нахмурился, соображая, как тема беседы умудрилась вильнуть так резко.
А главный виновник с самым невинным видом наклонил голову набок, наблюдая за ним.
В какую-то секунду Хо Чэн даже усомнился: был ли Линь И действительно таким наивным или же, наоборот, обладал редким умом, раз у него каждый раз получалось сбивать его с мысли?
Между тем юноша явно перечерпнул эмоций и весь вечер увлечённо болтал о доме престарелых.
Хо Чэн только и мог, что вздохнуть.
В клане Хо специализированные пансионаты никогда не считались чем-то хорошим — туда ссылали лишь тех, кто проиграл в борьбе за власть. Никому и в голову не приходило отправиться туда добровольно.
Подавив эту мысль, Хо Чэн с невозмутимым видом спросил:
— И каков же стиль по душе моему И-И?
Казалось бы, вопрос проще некуда. Однако 010 замер и лишь спустя пару секунд медленно вытащил из-за спины свой планшет.
Будучи системой, он обладал способностью филигранно вырисовывать детали на электронных устройствах, добиваясь идеальной точности. Каждая система обрабатывала изображение по-своему, хотя для человеческого глаза эти нюансы казались ничтожными.
Юноша вложил планшет в руки Хо Чэна и с надутым видом уставился на него, ожидая вердикта.
Он правил этот рисунок целыми днями, но, как бы ни старался, результат всё равно выглядел слишком искусственным — так, будто человек к нему и рукой не прикасался.
От этого 010 было немного досадно.
Хо Чэн никак не ожидал, что ему и вправду покажут настоящий пейзаж.
Огромное дерево за окном кабинета раньше выглядело мрачным и давящим — мужчина до сих пор помнил то испуганное выражение, с каким Линь И отдёргивал тёмную штору.
Однако на рисунке 010 оно вышло невероятно красивым. Раскидистая, пышная крона создавала уютную тень, спасавшую от палящего солнца.
Хо Чэн тепло улыбнулся:
— Какой же у меня И-И талантливый!
010 подозрительно смерил его взглядом.
«Неужели Хо Чэн… вообще ничего не смыслит в живописи?»
Юноша ещё раз взглянул на свой планшет. Нормальный человек, увидав столь идеальную, абсолютную точность линий, сразу бы решил, что это генерация нейросети или профессиональная обработка.
Однако Хо Чэн и бровью не повёл, мастерски изобразив из себя абсолютного дилетанта в изобразительном искусстве.
— Мне ужасно нравится, — искренне произнёс он.
010 бросил беглый взгляд на скромные цифры очков злодейства, и его вдруг озарило.
Он радостно встрепенулся:
— Раз нравится, значит, всё отлично!
Хо Чэн тогда и не подозревал, что, похвалив этот рисунок, обрекает себя на бесконечные экзамены: время от времени 010 будет приносить ему по пять-шесть абсолютно идентичных изображений и с серьёзным видом допытываться, какое из них нарисовал сам.
Впрочем, надо отдать ему должное: после долгих и тщательных сличений Хо Чэн каждый раз угадывал верно.
***
Спустя долгое время, одним погожим днём, 010 увидал во сне смутный силуэт, долго стоявший подле сгорбленного, осунувшегося отца Линя.
Он резко очнулся ото сна и мгновенно уткнулся в грудь спящего рядом мужчины.
Ещё не совсем проснувшись, Хо Чэн на автомате прижал его к себе и тихо пробормотал:
— Что случилось?
010 молча обнимал его. Мужчина немного подумал: сегодня как раз зачитывали приговор по делу семьи Линь. Хотя Линь И никогда не расспрашивал о подробностях, он каким-то образом всегда обо всём догадывался.
— Загрустил, да? — ласково спросил Хо Чэн.
— Вовсе нет, — глухо отозвался 010.
Всё это — лишь работа симуляционного модуля, у систем не бывает чувств.
При этой мысли юноша сжал объятия ещё сильнее.
— Я не могу грустить. Моя фамилия Линь — от Линь Мэймэй.
Хо Чэну потребовалась пара мгновений, чтобы вспомнить: так звали мать Линь И.
Взгляд мужчины наполнился безграничным теплом.
Тот день, когда Линь Мэймэй столкнулась с Линь Хуэем, был чистой случайностью. Тот мерзавец взял её силой. Но никто не захотел ей верить.
010 задумчиво размышлял о прошлом.
Согласно изначальной мировой линии, Линь И был уготован жребий обычного пушечного мяса. Окружающие с готовностью заклеймили бы его сыном уличной девки, а последующая кража коммерческих тайн лишь подтвердила бы его «попорченную породу».
Но что, если его мать с самого начала ни в чём не была виновата?
Как бы там ни было, Линь И пришёл в этот мир без всякой первородной скверны. После смерти матери он изо всех сил старался выжить, самостоятельно поступил в университет… Ему пришлось очень, очень нелегко.
010 сам не заметил, как его пальцы до боли впились в плечо Хо Чэна.
— Моя мама была замечательным человеком, — тихо прошептал он, опуская голову. — И она подарила мне жизнь. Если бы не она, рядом с тобой сейчас никого бы не было.
Хо Чэн повернулся, крепко прижал его к себе и поцеловал в макушку:
— Ты абсолютно прав.
***
Они перебрались в санаторий довольно рано. Интерьер там почти не отличался от их прежнего загородного дома, и когда 010 задавался вопросами, Хо Чэн с совершенно серьёзным видом демонстрировал ему официальные разрешения и бумаги.
Они прожили там долгие годы. Сородичи из клана Хо поначалу решили, будто их глава сошёл с ума, раз добровольно отправил себя в санаторий. Но вскоре им пришлось убедиться: даже находясь здесь, Хо Чэн держал всю семейную империю в ежовых рукавицах.
Хо Чэн всё продумал до мелочей. Рисунок 010 распечатали и повесили на самом видном месте в их общей спальне.
Помещение мужчина уборщикам не доверял и наводил порядок сам. Энергия из него по-прежнему била ключом: каждое утро он начинал с пробежки, по обедам занимался силовыми тренировками и даже 010 пристрастил к физкультуре.
Правда, юноша каждое утро тащился за ним со слипающимися глазами и до того сонный, что у Хо Чэна от одного этого вида пропадал всякий спортивный азарт.
И вот в один из дней 010 с искренним ужасом прикоснулся к его груди:
— Хо Чэн! Она уменьшилась!
Хо Чэн не знал, плакать ему или смеяться.
Мужчина осторожно отвёл его ручонку от своего торса. Он сидел за письменным столом, разбирая рабочие бумаги, пока Линь И уютно устроился прямо на его крепких бёдрах.
Хо Чэн ласково коснулся губами кончиков его пальцев:
— И что же нам делать, И-И? Может, завтра побегаешь со мной за компанию?
010 сверил время: прошло уже невероятное количество лет. Повернувшись к мужчине, он с самым беззаботным видом заявил:
— Да ничего страшного! Дело вовсе не в тренировках — просто ты постарел!
Юноша мягко вложил свою ладошку в его широкую ладонь.
— Старость — это бесценный подарок для человека. И я буду рядом с тобой до самого конца.
У Хо Чэна внутри всё перевернулось от нежности.
Но 010 тут же со скоростью пулемёта добавил, словно пытаясь сделать вид, будто высказал эту мысль совершенно случайно:
— Так что завтра на пробежку мы не идём. Людям в преклонном возрасте бегать вредно.
Весь трогательный порыв Хо Чэна рассеялся без следа.
На лбу у мужчины отчётливо вздулась жилка. Он не удержался и слегка щёлкнул 010 по лбу:
— Я вообще-то ещё в самом расцвете сил.
С этими словами он прикусил юноше палец — едва-едва, даже следа не осталось.
010, как и сотни раз до этого, ласково замурлыкал:
— Ну не пойдём завтра бегать, ну пожалуйста-а-а…
Спустя секунду Хо Чэн сдался:
— Ладно, не пойдём.
***
В глубине души Хо Чэн молил лишь об одном — побыть с Линь И как можно дольше.
Он и понятия не имел, что 010 обладал совершенным телом, созданным по технологиям далёкого будущего. И потому первым этот мир суждено было покинуть именно ему.
С годами тяжёлый, непреклонный характер Хо Чэна проявлялся всё сильнее, а его аура становилась по-настоящему удушающей. 010 не раз видел, с каким ледяным, отстранённым выражением тот проводил важные встречи.
Однако стоило совещанию завершиться, а 010 — свернуться у него под боком, как Хо Чэн тут же усаживал его к себе на колени и с бесконечной нежностью шептал всякие ласковые глупости.
010 любил именно такого Хо Чэна.
Хотя сам до конца не понимал, можно ли назвать это чувство любовью.
В самый последний день Хо Чэн тихо лежал на кровати.
010 прижался к нему, обнял его седую голову и поцеловал в лоб.
Совсем как в тот давний вечер, когда он впервые доверчиво уткнулся ему в грудь, юноша едва слышно прошептал:
— Хо Чэн… В этой жизни я изо всех сил старался тебя любить. Пожалуйста, не держи на меня зла за то, что я делал это с помощью симуляционного модуля.
http://bllate.org/book/15362/1420232
Silawet (читатель/культиватор основы ци)
6 мая 2026 в 12:02
0
Готово:
