Гу Линсяо находил подобные приёмы необычайно занудными.
Большую часть времени двое руководителей школ вежливо приветствовали гостей, взаимно расхваливая друг друга.
Сегодня Цзе Цзюцзэ пребывает не в духе и только Линь Ючжи один поднимает темы для разговора: постепенно, разговор легко и непринуждённо перетёк к Чи Нину.
– Бессмертный Чи, недавно я постиг новый уровень владения мечом, – похвастался глава Линь в продолжающейся беседе, – как насчёт того, чтобы мы выкроили время и немного посоревновались?
Чи Нин в последние годы редко спускался с горы, внешнему миру всегда объявляя об уединении; а все случаи, когда приходилось выступать от имени горы Цуюй, обычно брали на себя эти обязанности двое шисюнов.
С течением времени, внешний мир неизбежно наполнился слухами.
Линь Ючжи, вероятно, также услышал какие-то сплетни и специально приехал проверить совершенствующегося Чи.
Чи Нин изначально поднял чарку с вином собираясь выпить и от услышанного не изменил своё выражение лица, спокойно ответив:
– Хорошо.
– Уровень совершенствования главы Линь достиг всего-навсего стадии бессмертного младенца*, следовательно предлагать моему шицзуню проявить свой талант воистину унизительно**, – Линсяо ухватился за рукав своего наставника под столом. – Ежели глава Линь стремится посоревноваться, я – Гу Линсяо могу подсобить.
(Бессмертный младенец (см. ниже картинку), Юаньинь – это совершенствование изначального духа (юаньшэнь) и проявление его в виде зародыша. В алхимическом методе процесс преобразования юаньшэня называется плавлением, чтобы создать бестелесное и качественное золотое ядро.
Где алхимический метод – совокупность практических методов, направленных на достижение бессмертия через трансформацию своего организма.
** дословно – не считаться со своим высоким положением
)
Сие высказывание настолько высокомерно и абсурдно, что даже такой искушённый и светский человек как Линь Ючжи задохнулся, выпучив глаза и лишившись дара речи.
Какой-то ничтожный молокосос осмелился бросить ему вызов!
К счастью, Цзе Цзюцзэ вовремя разрядил обстановку:
– Глава Линь совершил утомительное путешествие, посему лучше сначала отдохнуть несколько дней, а вопросы соревнования можно будет обсудить попозже.
Щекотливую тему разговора поспешно миновали, только вот Гу Линсяо поистине стал центром внимания всех присутствующих в зале.
Несколько женщин-практикующих из школы Цянье начали тихо перешёптываться между собой.
Стоило Линсяо войти во дворец вслед за Чи Нином, они сразу обратили на него внимание, ведь молодой человек притягивал взгляды своими выразительными чертами лица, словно высеченными топором и резцом. Несмотря на юный возраст, его темперамент уже выделялся из толпы непринуждённостью.
Юный Гу, казалось, не замечал бурлящих подводных течений вокруг; юноша наклонился, взяв из рук бессмертного Чи чарку с вином – заменив её на чашку горячего чая, находящуюся в его ладони:
– Шицзунь, не следует пить холодное вино.
Согревающая температура обволокла центр ладони, Чи Нин слегка прикусил губу, всё ещё не в силах упрекнуть Гу Линсяо за его грубость.
Линсяо поднял взгляд и увидел, что все женщины-совершенствующиеся из школы Цянье поглядывают в их сторону.
Пришли посмотреть на шицзуня – молодой человек холодно хмыкнул и злобно уставился в ответ.
Большую часть банкета Гу Линсяо внимательно наблюдал за людьми из школы Цянье; он предчувствовал что школа Цянье на сей раз затратила чересчур большое количество усилий и во всяком случае они обязательно что-то предпримут.
Линь Ючжи не совершил никаких телодвижений, зато сидящий рядом с ним Хо Лю ни с того ни с сего подскочил, вызывая подозрения.
Линсяо также встал и Чи Нин разговаривающий с Цзюцзэ – поднял голову интересуясь у своего ученика:
– Куда ты идёшь?
– Протрезвею и немедленно вернусь, – ответил паренёк.
Хо Лю спешил: покинув главный зал – обошёл здание сзади, а затем свернул на ближайшую дорожку.
Совершенствующийся Хо похоже весьма хорошо знаком с местностью Цуюй, а также имеет чёткое знание о месте назначения.
Опасаясь спугнуть змею в траве*, Гу Линсяо сдерживал свою духовную силу и следовал на безопасном расстоянии позади.
(*обр. неосторожным поступком навлекать на себя внимание противника; вспугнуть раньше времени)
Хо Лю намотав порядочно обходных путей, повернул на одном перекрёстке и насторожено оглянулся себе за спину.
К счастью, на углу располагалась маленькая мансарда, которая послужила укрытием и молодой Гу прижавшись к поверхности стены – спрятался за ней и только через некоторое время продолжил преследование.
Из-за этой разницы времени Линсяо отстал на довольно большее расстояние, с его позиции максимум что стало возможно – это разглядеть лишь силуэт спины преследуемого Лю, но не различить лицо.
Хо Лю все дальше уходил в уединённые места: ступив на дорожку из голубовато-серого камня* и эта каменная голубовато-серая дорога вела только в одно место.
(Возможно что-то вроде этого ↓
)
И впрямь, адепт школы Цянье остановился перед высоким зданием.
Библиотекой пика Цуюй.
В настоящее время большинство учеников вершины Цуюй ушли в главный зал, вокруг библиотеки было пустынно и уныло, Хо Лю подошёл прямо к дверному проёму, прежде чем остановился.
В здании имеется тринадцать врат познаний истины и установлено тринадцать запретов.
Библиотека имеет только один вход, люди входят в одно и то же место, но вследствие того, что используют разные пропускные жетоны – они попадают в разные пространства.
Для членов школы, чем выше уровень совершенствования и положения, тем больше запретных барьеров они могут преодолеть.
Вроде бы Чи Нин обладает правом входа в двенадцать врат познаний истины.
Относительно же тринадцатого, то помимо предыдущих глав, никто не имеет право доступа войти туда.
Что сокрыто под тринадцатым запретом, знают лишь несколько человек во всём мире.
После прибытия ко входу в библиотеку Хо Лю не сразу предпринял какие-либо действия; Гу Линсяо прячась за невысокой оградой, воззрился на величественное высокое строение, вспоминая дела минувших дней.
В прошлой жизни, именно на кровле библиотеки, Линсяо в последний раз вступить в схватку с Чи Нином.
Меч Тахун продемонстрировал свои способности, всякий раз атакуя с убийственным намерением.
Гу Линсяо в то время познал, что даже такой равнодушный человек, как бессмертный Чи, может испытывать ненависть, потому что он истребил всех живых людей на вершине Цуюй, а их пока ещё тёплые трупы лежали на земле снаружи у библиотеки.
Вот отчего Чи Нин ненавидит его и желает уничтожить.
Линсяо на самом деле испытал удовольствие. Сильные эмоции шицзуня возбуждали его сильнее, чем кровь.
Молодой Гу следует своему уникальному пути совершенствования и нисколечко не испытывает интереса к руководству по искусству владения мечом Лоци* хранящемуся в так называемом «Тринадцатом запрете». Он с волнением и жестокостью, вспыхнувшей на дне глаз наблюдал за тем, как Чи Нин тяжело раненный падает на землю выглядя уязвимым.
(*Лоци ~ красочное приземление (опадание))
– В любом случае все они мертвы, так что я похороню их всех здесь, идёт?
Гу Линсяо поджёг костёр у библиотеки.
Огромный пылающий огонь поглотил высокое здание, пламя взметнулось вверх, деревянные балки обрушились. Линсяо увидел отблески огня в зрачках наставника, а также ужас и отчаяние.
Гу Линсяо любовался Чи Нином будто своей добычей, наблюдая за его беспомощностью и сердцем, что разрывалось на куски*.
(*Дословно – печень и внутренности разрываются на мелкие кусочки)
Пожар не затух, зато сперва угас блеск в глазах бессмертного Чи.
Звук распахивающихся дверей вырвал юного Гу из его воспоминаний.
Хо Лю уже повернувшись боком ступил внутрь здания, а Гу Линсяо успел проскользнуть внутрь перед тем, как медная дверь закрылась.
Представший вид за медными дверьми для Линсяо оказался и впрямь незнакомым, поскольку юноша никогда прежде не бывал на этом этаже.
В этом помещении стены и пол одинакового черного цвета, только на потолке в центре висит светильник. Свет лампы освещает участок пола, на котором выгравирована цифра двенадцать.
Удивительно – ученик Цянье снял двенадцатый запретный барьер.
Свет от лампы тусклый, Гу Линсяо прищурив очи исследует пространство между аккуратно расставленных в несколько рядов деревянных книжных стеллажей.
Пусто, никого нет.
Хо Лю только что вошёл в здание и тут же как сквозь землю провалился?
Вокруг царила тишина, настолько мёртвая и зловещая, что Линсяо почувствовал, будто он забрался в черный мешок, а затем кто-то затянул его горловину.
Преднамеренно заставив его попасться в западню.
– Пора показаться, не так ли? – молодой совершенствующийся огляделся по сторонам. – С какой целью завлёк меня сюда?
Угол комнаты постепенно темнел и погружался во тьму, мало-помалу сгущаясь в силуэт человека.
Стоило разглядеть как следует лицо того человека и в груди Гу Линсяо пробежал холодок.
– Давно не виделись, ты вырос и совсем не похож на свою мать. – молвил Гу Линь осматривая Линсяо.
– Ты не имеешь права упоминать её, – холодно изрёк Гу Линсяо.
– Она единственная женщина, которая посмела мне противоречить.
Всегда есть места, которые не подпадают под контроль вершины Цуюй, например, за пределами Центральных равнин, к северу от горы Сюаньдуань*, где простираются обширные пустынные земли.
(Сюаньдуань – «мистическое решение» или «глубокий разрыв»)
До появления Гу Линя – Яньбэй был заброшенной пустошью: зимой во время сильных морозов земля под ногами превращалась в мерзлоту; летом в жару весь день в воздухе витал жёлтый песок застилая всё небо, а урожай выращенных злаков оказывался довольно низким.
Это ничейная земля, как раз подходящая для развёртывания амбиций Гу Линя.
Мужчина взял с собой группу отчаянных головорезов в набеги на племена, граничащие с севером Яньбэй: кровь лилась рекой*, трупы лежат повсюду на дорогах; он захватывал ценные богатства, сильных юношей и прекрасных девушек.
(*Дословно – в потоках крови плавали щиты)
Эдаким образом Гу Линь, ступая по трупам и взошёл на трон с красавицей в руках.
– Я застукал тебя Гу Линсяо, поскольку слежу за тобой. Ну и что с того, что ты сбежал из Яньбэй, в твоих жилах течёт таже кровь что и у меня – мы оба ненормальные.
– Ты будешь идти тем же путём, что и я. – вынес вердикт старший мужчина*.
(*Пояснение переводчика (◎ ◎))
– Я не буду! – Паренёк принялся размахивать мечом Чжайчэнь, один за другим нанося удары в сторону собеседника.
Гу Линь зловеще усмехнулся, будто призрак:
– Ты не сможешь убить меня, ты не сможешь убить меня……
Он всего лишь иллюзия, его нельзя убить, нельзя уничтожить.
Среди чудовищном хохота по всему зданию раздался пронзительный сигнал тревоги, оповещающий о вторжении кого-то.
http://bllate.org/book/15384/1356961
