[Ван Пэн]: Братан, ну ответь же быстрее, умираю от любопытства, на полпути в лесу отвлекся, чтобы проверить твои сообщения!
[Сюй Фэй]: Клоун.
[Чэнь Чжэнъюй]: Клоун.
Цзян Дун усмехнулся пару раз, уже собирался ответить, что в гостях у друга, как человек рядом пошевелился и наклонился к нему.
Он инстинктивно выключил экран и повернулся к Чэн Лану.
— Кому охота смотреть, сопляк, — рассмеялся тот, увидев его настороженное выражение.
— Чего тебе? — Цзян Дун замер.
Чэн Лан с фальшивым сожалением откинулся назад, причмокнув.
— Эх, хотел спросить у одного школяра, не хочет ли он пойти фейерверки запускать, но раз уж он так увлечённо болтает, наверное, не хочет. Ну и ладно.
Выражение лица Цзян Дуна менялось, пока не застыло в полном недоумении. С каких это пор он увлечённо болтает?
— Хватит намёки кидать, Чэн, старший брат, — принял он серьёзный вид. — Куда пойдём фейерверки запускать?
Чэн Лан рассмеялся, встал и отряхнул с одежды шелуху от семечек.
— Пошли, покажу тебе мир.
— Отвали, — тоже поднялся Цзян Дун.
Одевшись, они вышли во двор. Чэн Лан подошёл к навесу и выкатил оттуда дедушкин мопед. Пока он протирал его тряпкой, он велел Цзян Дуну принести из кладовки заранее купленные фейерверки.
— Бери, что хочешь. Запускай, пока не надоест. Иначе пропадут, когда мы уедем, старики их всё равно не любят.
В итоге Цзян Дун взял немного фонтанов, гирлянду хлопушек, пару двухстучалок и пачку бенгальских огней.
Чэн Лан указал на сиденье мопеда:
— Садись.
— Что?
— Ты же на трёхколёсном кататься умеешь? Это вообще электрический, тут как на велосипеде.
Цзян Дун ещё не совсем соображал, что к чему, но послушно подошёл и уселся на дедушкином скакуне. В следующее мгновение он почувствовал, как задняя часть мопеда просела под весом. Оглянувшись, он увидел, как Чэн Лан длинноногой поступью шагнул в кузов и уселся на складной табурет. Кузов и так был невелик, теперь там ещё лежали фейерверки, а с добавлением взрослого мужчины не осталось ни пятнышка свободного места.
Чэн Лан расставил ноги, поставив их по обе стороны от ящика с фейерверками, крепко зажав его.
Цзян Дун начал кое-что понимать. Похоже, Чэн Лан куда-то его везёт, но его одолевали сомнения:
— А выдержит он двоих? Не перевернёмся? Колёса не лопнут?
— Выдержит, железный, — ответил Чэн Лан. — Просто осторожней рули.
С этими словами он указал на ворота и вдруг рявкнул:
— Маньтоу! В путь!
Выйдя за ворота, они оказались в грохоте разрывающихся петард. В ночном небе то и дело вспыхивали фейерверки. Переулок был узким и длинным, и звук хлопушек, зажжённых прямо у ворота, оглушительно отдавался в ушах, треща, словно жареные бобы.
На улице тоже было оживлённо. На узкой бетонной дороге, лишь немногим шире переулка, валялась шелуха от отстрелянных петард, повсюду были красная бумага и пластик, в воздухе висел густой запах пороха, щекочущий ноздри.
Когда третья ватага детей пробежала мимо электрического мопеда, Цзян Дун опустил взгляд на разноцветные прозрачные пакеты в их руках. Как и ожидалось, внутри были фейерверки, подходящие для их возраста: маленькие бенгальские свечи, хлопушки и тому подобное.
Следуя указаниям Чэн Лана, они выехали из деревни и продолжили движение в одном направлении. Минут через двадцать они увидели уходящую вдаль и постепенно поднимающуюся в гору дорогу. Цзян Дун примерно догадался, куда ведёт его Чэн Лан.
Он только было усмехнулся, как услышал позади голос человека, словно что-то вспомнившего:
— У меня всё время один вопрос вертится в голове.
Голос его был чуть выше обычного, тон весёлый — похоже, настроение было неплохим.
Маленький зомби во вселенной Цзян Дуна снова начал биться головой о порог. Сдерживая смех, он так же громко ответил:
— Какой вопрос?
— На Новый год ведь должны иероглиф счастье наклеивать, а почему у Сяо Маньтоу на воротах всегда портрет Гуань Юя висит?
— А, — сказал Цзян Дун. — Он сам ревел и требовал. Говорит, он ему нравится, хочет быть таким же верным и благородным. Если бы не боялся, что я его побью, так ещё и в побратимы бы со мной попросился.
Чэн Лан рассмеялся.
— Ты ему и так брат, о каком побратимстве речь? А вот мне всё кажется, что Гуань Юй со мной в побратимы хочет. Каждый раз, выходя, оборачиваюсь — а он на меня смотрит. Неловко как-то.
Цзян Дун промолчал, а вместо этого спросил:
— А у тебя? Ты что-нибудь на дверь клеишь?
Он думал, что раз Чэн Лан всё равно возвращается домой, запирает дом в Ланьцяо и приезжает сюда, то, наверное, не заморачивается с уборкой и парными надписями.
Так и вышло. Чэн Лан быстро ответил:
— Ничего не клею. Управляющая компания каждый год пару парных надписей даёт, но мне лень возиться... Эй, стой.
Он похлопал Цзян Дуна по плечу и указал:
— Направо.
— Направо? — удивился Цзян Дун. — Здесь же одна дорога!
В следующее мгновение Чэн Лан обхватил его голову рукой и повернул направо, в голосе сквозила усмешка:
— Сюда, видишь? Та смотровая площадка.
Цзян Дун посмотрел в указанном направлении и понял.
На склоне горы вдалеке, справа от дороги с бетонным покрытием, действительно выступала площадка. Она была похожа на ветку, небрежно растущую из стройного прямого дерева, и казалась загадочной среди высохших, чахлых деревьев. Ночь была тёмной, и разглядеть её было действительно непросто.
Цзян Дун предположил, что именно здесь собирались на чаепитие те старики, что рано утром выходили на прогулку.
Плечо снова похлопали пару раз, затем тяжесть исчезла — Чэн Лан снова уселся на место.
— Давай, жми на газ и гони туда.
— Погоди, — Цзян Дун долго смеялся. — Ты вот сюда меня повёз? Я думал, ты тогда просто так ляпнул.
— А сейчас время появилось, — сказал Чэн Лан. — Приятный сюрприз? Неожиданно?
— Приятный, неожиданный, — невозмутимо ответил Цзян Дун, хотя внутри был очень рад.
Рука крутила ручку газа. Хорошо, что электрический, иначе в гору взбираться было бы адски тяжело.
— Спасибо, старший брат Чэн, что повёз Большого Маньтоу погулять.
Позади ещё долго раздавался смех Чэн Лана.
Уже наступила ночь, небо почернело, в каждой семье либо ужинали и смотрели новогодний гала-концерт, либо запускали фейерверки на улице, поэтому в горах не было ни души. Они припарковали мопед, Цзян Дун на автомате вынул ключ и сунул в карман. Обернувшись, он увидел, как Чэн Лан перешагивает через борт. На мгновение, в воздухе, его нога вытянулась, такой длинной, что это казалось нереальным.
Чэн Лан не заметил его оцепенения. Спустившись, он потоптался на месте, расправил куртку, закатал рукава и начал выгружать фейерверки.
Только тогда Цзян Дун очнулся и, помогая выгружать, спросил:
— А это нормально? Деревья не подожжём? Лесной пожар устроим, и завтра дедушка с бабушкой уже в морге нас будут опознавать.
— Отвали, — покосился на него Чэн Лан. — Новый год на носу, нельзя что ли о хорошем говорить? Место здесь просторное, снаружи деревьев вроде много, а ты сейчас посмотри — они есть?
Цзян Дун огляделся и действительно обнаружил, что деревьев нет, ближайшие были метрах в десяти.
— Не волнуйся, обязательно дам тебе шанс доучиться до выпускного класса, — добавил Чэн Лан. — Мы рано приехали, скоро народ подтянется, давай быстрее отстреляемся и освободим место.
— Ладно, — согласился Цзян Дун.
Раз уж приехали, чего переживать?
После первого залпа двухстучалки сердце Цзян Дуна странно потеплело.
Ослепительная вспышка на мгновение озарила небо, словно мираж. Как и сказал Чэн Лан, этот выстрел был лишь разминкой.
В следующее мгновение Цзян Дун увидел, как тот неизвестно откуда вытаскивает самодельную пусковую установку. Он с недоверием уставился на несколько стальных труб, вваренных в стальную пластину в основании, идеально подходящих для вертикальной установки такого же количества двухстучалок.
— Когда ты её взял?!
* * *
Извините, время обновления по ошибке установлено на март.
Клейстер: мука с водой, варится-варится-варится, пока не превратится в липкую клейкую массу.
Примечание: всё содержание этой главы — на самом деле новогодние традиции моей собственной семьи, включая клейстер, разрезание парных надписей ножом, жарку семечек подсолнуха, приготовление вина, запуск фейерверков. Мне тоже было очень приятно писать, прямо чувство, будто рассказываю вам истории из моего детства. Жаль, что сейчас всё уже не так, мы больше не в деревне, много забавных вещей уже недоступны, и Новый год становится всё скучнее.
Кроме того, деревенская часть займёт ещё примерно четыре-пять глав. Этот отрезок и так занимает большую часть всего произведения, здесь будет потепление чувств, а также некий поворот. Надеюсь, вам понравится!
http://bllate.org/book/15499/1374901
Готово:
