Ли Цинчэн ждал в боковой комнате с рядом выставленных перед ним блюд. Фан Цинъюй тихо притворил дверь и молча сел рядом, наливая вино и накладывая еду.
— Всё готово? — спросил Ли Цинчэн.
Фан Цинъюй ответил:
— Готово. Послушай, что скажет Цю-нян.
Спустя мгновение Цю-нян вошла с цинем в руках и тихо произнесла:
— Господин Ли, позже, когда вы будете говорить, держитесь левой стороны комнаты. Эта комната и соседняя соединены. Пожалуйста, посмотрите сюда...
Она указала на место рядом со шкафом, и Ли Цинчэн заметил, что сбоку от подставки для цветов было встроено ажурное решётчатое окно. Подойдя ближе, он смутно разглядел свет из соседней комнаты.
— Есть и такое ухищрение, — Ли Цинчэн не знал, смеяться или плакать. — Если бы ты не предупредила заранее, мы бы точно попались на эту уловку.
Цю-нян загадочно улыбнулась:
— Некоторые гости обожают такие забавы. Из соседней комнаты видно нашу, а если говорить чуть громче — и слышно. Но отсюда соседнюю видно лишь частично.
— Утрамбованные кирпичи, дерево, расставленная мебель, балки и колонны — в комнате всё устроено особым образом. Разговоры в этой комнате прекрасно слышны в соседней, а вот из соседней — нет.
Ли Цинчэн одобрительно кивнул:
— Отлично. Тогда позови того проститута.
Цю-нян поставила цинь и вышла, чтобы лично передать распоряжение слуге.
Проститут вошёл с растерянным лицом, и Ли Цинчэн почесал голову:
— Какие мелодии ты умеешь играть? Давай, сыграй что-нибудь.
Проститут робко проговорил:
— Какую мелодию желает услышать господин?
Говоря это, он украдкой взглянул на Фан Цинъюя. Мужчин двое, а пригласили только его одного. Неясно, какие ещё мучительные испытания они ему подготовили. Ранее Цю-нян наставляла, что сегодня вечером ему нужно лишь сопровождать сына губернатора провинции. Но теперь, непонятно почему, клиент внезапно сменился. Юноша перед ним, видимо, был не из простых.
Ли Цинчэн сказал:
— Играй что хочешь.
Фан Цинъюй добавил:
— Сыграй какую-нибудь сычуаньскую музыку, никогда её не слышал.
Сказав это, он скрестив руки, прислонился к дверному проему, глядя вниз, и тут же прикрыл двери и окна, взглядом давая понять, что прибыл главный гость.
В тот момент проститут зазвенел струнами циня, прочистил горло и запел.
— О воины, чей путь на запад вдаль лежит, луна, как снег бледна, домой вас возвратит…
Тем временем в приемной Зала Вечной Весны появился Сунь Кэн, единственный сын губернатора провинции Суня. Цю-нян лично встретила его и проводила на третий этаж.
— Молодой господин Сунь, пожалуйста, сюда, — из коридора раздался голос Цю-нян.
Сунь Кэн тайком от отца пришел спать среди цветов и ночевать в ивах*, взяв с собой лишь одного слугу. Хихикая, он вошёл в другую боковую комнату и уселся, как вдруг Цю-нян произнесла:
— Молодой господин Сунь, Шухуа не ожидал, что вы придёте так рано. Сейчас он приводит себя в порядок и сможет выйти к гостю чуть позже. Может, пока перекусите чем-нибудь?
* Cпать среди цветов и ночевать в ивах (眠花宿柳) — обр. в знач.: провести ночь в борделе.
Сунь Кэн постоянно навещал Зал Вечной Весны, будучи его завсегдатаем. Он похабно усмехнулся:
— Ничего, ничего. Иди, а когда Шухуа хорошенько приведет себя в порядок, пусть сам приходит.
Цю-нян отступила, притворяя за собой дверь, как вдруг из соседней комнаты донесся грохот.
Ли Цинчэн в ярости крикнул:
— Что за ерунду ты играешь?!
Проститут как раз пел: «Когда колокол горы Чжуншань звонит девять раз, старая династия сменяется новой. Когда тает лед на реке Фэн, зима сменяется весной...»
После этой строчки в него неожиданно полетел чайный поднос. В испуге он бросил цинь и вскочил. Ли Цинчэн швырнул чашку, которая угодила тому прямо в лицо, схватил проститута за волосы и залепил ему пощечину, после чего лицо юноши моментально распухло.
Ли Цинчэн продолжал издеваться над проститутом, прежде чем повернулся, чтобы выхватить меч Фан Цинъюя. Меч со звоном выскользнул из ножен, и проститут вздрогнул от ужаса, зарыдав:
— Молодой господин, прошу, пощадите!
Фан Цинъюй побледнел:
— Ваше Высочество, нельзя!
В соседней комнате Сунь Кэн наливал себе вино, как вдруг услышал шум. Ему почудился знакомый голос своего любовника. Насторожившись, он подошёл к стене и прислушался.
Проститут громко вскрикнул, слёзно умоляя о пощаде и беспрестанно уворачиваясь. Ли Цинчэн, закатав рукава, собирался избить его, с бранью загоняя проститута к стене — как раз у самого уха Сунь Кэна. Тот, наклонившись, заметил в стене ажурное отверстие, из которого пробивался свет, и прильнул к нему, чтобы подсмотреть. От увиденного его лёгкие чуть не лопнули от ярости. Тот, кто рыдал и молил о пощаде, был не кто иной, как его лучший цветок*.
* Лучший из цветков (花魁) — обычно прозвище самой популярной проститутки.
Сунь Кэн тотчас потерял терпение и развернулся, пинком распахнув дверь. В этот момент лицо Цю-нян несколько раз переменилось, она стояла у соседней комнаты, заранее подготовившись. Увидев, что Сунь Кэн вышел, она стала всеми силами заталкивать его обратно.
Сунь Кэн крикнул:
— Кто это! Это что за безобразие?!..
Цю-нян взмолилась:
— Молодой господин Сунь, не шумите, умоляю, ни в коем случае не шумите! Тот человек очень влиятелен! Молодой господин, выслушайте меня!
Сунь Кэн, загнанный Цю-нян, всё-таки понимал, что в этом мире, чем наглее будешь себя вести, тем быстрее погибнешь, некоторых людей лучше не злить.
Тотчас понизив голос, он спросил:
— Кто же там в комнате?
Цю-нян ответила:
— У того юного молодого господина очень влиятельные связи! Эта недостойная точно не знает, кто он. Ей лишь известно, что это почётный гость семьи Сунь, лично приглашённый самим молодым хозяином Сунь Янем. Молодой господин ни в коем случае сейчас не должны к нему подходить!
— Сегодня Сунь Янь специально прислал людей, приказав как следует обслужить того молодого господина, — сказала Цю-нян. — Не знаю почему, но он сразу положил глаз на Шухуа. Умоляю вас, молодой господин Сунь, не гневайтесь. Хоть он и вспыльчив, его слуга — человек разумный. Эта недостойная уже разъяснила Шухуа, что, сопровождая сегодня гостя, ему нужно лишь сыграть мелодию и уйти. Позвольте этой ничтожной все уладить. Вам нельзя спугнуть змею.
Сунь Кэн успокоился. Увидев в соседней комнате статного мужчину с мечом на поясе, он понял, что с ними связываться не стоит, и спросил:
— Сунь Янь говорил тебе, кто он?
Цю-нян ответила:
— Откуда эта недостойная может знать все детали? Тот человек говорит со столичным акцентом. Возможно, он был послан императорским двором. Семья Сунь строго наказала угождать ему и ни в коем случае не перечить. Я лишь боюсь…
Сунь Кэн сказал:
— Как такое возможно? Если бы прибыл высокопоставленный придворный чиновник, я бы об этом знал.
Губы Цю-нян дрогнули. В её взгляде читались страх и нерешительность. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а затем она произнесла:
— Раз молодой господин Сунь теперь немного успокоились, эта ничтожная сейчас же откланяется. Раз Шухуа разозлил его, этого человека уже не удержать. Эта ничтожная заберет его оттуда.
Сунь Кэн приказал:
— Скорее!
Цю-нян вышла из комнаты и постучала в соседнюю дверь. Сунь Кэн сперва прильнул ухом к отверстию, чтобы подглядеть, а затем, наконец, прижался к нему всем телом, увидев, как Цю-нян вошла в соседнюю комнату, беспрестанно извиняясь, а проститут, свернувшись, лежал на полу. Цю-нян, заискивающе улыбаясь Ли Цинчэну, ругала проститута:
— Молодой господин Ли, подождите немного. Эта старуха отведет его и лично хорошенько проучит. Привести вам другого?
Ли Цинчэн слегка дёрнул бровью, и Цю-нян едва кивнула. Он тяжело вздохнул:
— Ладно. Не нужно больше никого звать. Уведите его.
Цю-нян начала:
— В Зале Вечной Весны есть ещё много девушек…
Ли Цинчэн раздражённо крикнул:
— Убирайся! Не слышала?!
Цю-нян заспешила:
— Сейчас, сейчас.
С этими словами она вывела проститута из комнаты, а Фан Цинъюй подошёл и плотно закрыл дверь.
Сунь Кэн всё ещё подглядывал, как вдруг в его дверь тихо постучали. Цю-нян с Шухуа открыли дверь. Бедный проститут был с ног до головы в чае, с растрёпанными волосами и распухшей щекой.
Сунь Кэн, испытывая и жалость, и гнев, подошёл и взял хрупкого проститута за руки. Цю-нян поспешно сказала:
— Молодой господин Сунь, подождите ещё немного. Эта недостойная для начала отведет Шухуа привести себя в порядок, и он скоро вернется.
Сунь Кэн, всё ещё желая выяснить, кто же в соседней комнате, приказал:
— Иди и помой его.
После того, как Цю-нян увела проститута, в голове Сунь Кэна зароились мысли: «Его фамилия — Ли, он почётный гость Сунь Яня и влиятельный человек из столицы… Кто же это?»
Внезапно он вспомнил вести, услышанные год назад. Страх пронзил его, и он снова прильнул к отверстию.
А в нём виднелась следующая сцена:
Ли Цинчэн и Фан Цинъюй, господин и слуга, молча сидели друг напротив друга.
Ли Цинчэн глубоко вздохнул.
— Ваше Высочество, — мягко сказал Фан Цинъюй. — Позвольте Цин-гэ сыграть для вас мелодию.
Сунь Кэн, услышав «Ваше Высочество», остолбенел, будто громом поражённый.
— Не надо, — вялым голосом произнёс Ли Цинчэн.
Фан Цинъюй улыбнулся:
— Тот проститут-музыкант не умеет угождать Вашему Высочеству, достаточно было лишь немного отругать его. Зачем же опускаться до его уровня?
Ли Цинчэн равнодушно ответил:
— Я слишком вспыльчив. Впереди далекий, долгий путь, и возвращение трона кажется недостижимым. Еще и этот проститут-музыкант сыграл унижающую меня песню. Мне вдруг вспомнилось прошлое…
Фан Цинъюй несколько раз перебрал струны циня, издав звон, и бодро сказал:
— Ваше Высочество, не предавайтесь излишним тревогам. Сунь Янь всегда держит слово. Раз он пообещал десять тысяч лян золота и десять тысяч кэтти железа в помощь, значит, день, когда Ваше Высочество вернёт престол, не за горами.
— К тому же Чжан Му и Сунь Янь с юности дружат и неразлучны, словно братья, — продолжил Фан Цинъюй. — Ваше Высочество уже пообещали возвести Сунь Янь в императрицы после взятия столицы. О чём ещё здесь беспокоиться?
Ли Цинчэн слегка нахмурился. Ранее они не договаривались озвучить такую фразу, как и не договаривались упомянуть Чжан Му. Почему Фан Цинъюй добавил это от себя?
Однако сомнение вспыхнуло лишь на мгновение, и Ли Цинчэн скорбно ответил:
— Этот принц вовсе не сомневается в Сунь Яне. Раз уже договорились о браке, с деньгами проблем не будет. Я беспокоюсь насчет других...
Фан Цинъюй рассмеялся:
— Генерал-губернатор Линь всей душой предан стране и народу, он тем более готов поддержать Ваше Высочество. О чем здесь волноваться?
Ли Цинчэн тревожно произнёс:
— С Линь Си и Сунь Янем всё ясно. Этого принца беспокоит лишь этот губернатор Сунь. Если мы хотим поднять войска в городах Цзя и Тин провинции Тинчжоу, нужны верительные бирки военачальника и губернатора, и генерала-губернатора. Боюсь, губернатор…
— Эх, — Фан Цинъюй, улыбаясь, поднялся, и успокоил его: — Нужно просто убить этого старика до прихода весны. Цин-гэ лично этим займётся, не беспокойтесь, Ваше Высочество.
Половина слов Ли Цинчэна были игрой, но половина была искренними. Будущее действительно было окутано туманом. Он тут же в растерянности застыл и замолчал.
Фан Цинъюй сел на край кушетки, и на этом спектакль был закончен. Его взгляд всё ещё был полон противоречивых эмоций, когда он, обняв Ли Цинчэна за талию, нежным голосом прошептал на ухо:
— Что ещё нужно сказать?
— Достаточно, — едва слышно произнёс Ли Цинчэн.
Плечо Фан Цинъюя закрыло обзор Сунь Кэну из соседней комнаты. Со стороны выглядело, будто хозяин и слуга близко склонились друг к другу, и Фан Цинъюй мягко его утешал.
Сунь Кэн понял, что больше ничего не услышит. Когда он поднял голову, его спина уже пропиталась холодным потом, глаза наполнились невыразимым ужасом, и он стоял, слегка задыхаясь.
Обнимая Ли Цинчэна, Фан Цинъюй провел губами по его щеке. Юноша прищурился и ткнул его пальцем в бок, прошептав:
— Хватит.
Фан Цинъюй от укола в бок фыркнул, повернулся на бок, открыл дверь и позвал слугу:
— Подайте заново блюда.
Заранее подготовленный к этому слуга воспользовался спуском вниз, чтобы доложить об этом Цю-нян. Вскоре та с проститутом поспешно поднялась наверх и вошла в комнату Сунь Кэна, лицо её сияло улыбкой, словно омытое весенним ветром*.
* Будто омытый весенним ветром (如沐春风) — обр. подобный глотку свежего воздуха, доставляющий истинное наслаждение.
Сунь Кэн, всё ещё стоявший у стены, находился в смятении, а его лицо побледнело. Но, увидев вернувшуюся Цю-нян, он мгновенно пришёл в себя, накинул плащ и поспешно произнёс:
— Сегодня у этого молодого господина есть ещё дела, поэтому он не останется на ночь.
Цю-нян удивилась:
— Но как же так… молодой господин?
Сунь Кэн был не в настроении болтать, бросил ей серебра, махнул рукой и бросился вниз по лестнице. В спешке он споткнулся на узких ступенях, едва не упав.
Цю-нян отпустила проститута и, пронаблюдав издалека, легонько постучала в дверь комнаты Ли Цинчэна.
Ли Цинчэн приказал Фан Цинъюю:
— Возьми серебра и от своего имени награди того проститута. Я тогда перестарался, не знаю, не повредил ли ему кости. Жаль его.
Фан Цинъюй усмехнулся:
— Хорошо. Собирайся, поедем обратно.
Ли Цинчэн взял халат, надел его, вышел из комнаты и прошёлся по верхнему коридору. Фан Цинъюй отправился давать награду, нашёл Шухуа на втором этаже, достал немного кусочков серебра и мягко сказал:
— Мой молодой господин сегодня был не в духе, и даже тебе из-за этого знатно досталось. Возьми эти деньги.
Проститут поспешно поблагодарил его, по-прежнему заливаясь слезами*. Подняв глаза, он увидел томную улыбку Фан Цинъюя, дышащую развязностью и намеком на изящность. Тот прикоснулся к его лицу, погладил и повернулся, чтобы подняться наверх.
* Досл. «дождем осыпаются цветы груши» (梨花带雨) — обр. в знач.: красавица льет слезы, слезы красавицы льются ручьем.
Едва Ли Цинчэн, застёгивая соболиную шубу, вышел из комнаты, держа в руке шапку, как увидел, что Сунь Кэн, рассеянно подозвав слугу, пившего внизу в зале, направился к выходу и едва не столкнулся с входящим в дверь человеком.
— Айо, смотри, куда прёшь… — с улыбкой произнёс он.
Сунь Кэн тотчас собрался с мыслями. Кем же мог быть новоприбывший человек, как не Сунь Янем?
— А, вы… — до сих пор ничего не подозревавший Сунь Янь вежливо поклонился с улыбкой. — Молодой господин Сунь.
Сердце Сунь Кэна подпрыгнуло. Ранее он подслушал, как наследник престола и тот телохранитель, зовущий себя «Цин-гэ», разговаривали в комнате, а Цю-нян ясно сказала, что это почётный гость семьи Сунь. Теперь же, спускаясь вниз, он столкнулся с Сунь Янем. Неужели Сунь Янь устроил банкет, а наследный принц пришёл заранее подождать?
Сопоставив факты, Сунь Кэн сохранил спокойное выражение лица и поспешно поклонился в ответ:
— Молодой хозяин Сунь.
Оба носили фамилию Сунь. После недолгого обмена любезностями Сунь Янь спросил:
— Почему вы уже уходите, молодой господин?
В глазах Сунь Кэна мелькнуло подозрение, но тут же исчезло. Он поспешно ответил:
— Дома кое-какие дела.
Попрощавшись, он вышел и на улице едва не столкнулся с другим человеком. Подняв голову, он увидел высокого и статного мужчину, мрачно молчавшего в тишине снежной ночи. Яркий свет Зала Вечной Весны заливал заснеженную улицу, на лице незнакомца слабо виднелся шрам от ожога, и всё его существо источало зловещую ауру. Он был на голову выше Сунь Кэна и смотрел на того свысока.
Сунь Кэн был сильно напуган. Сунь Янь поспешно обернулся и позвал:
— Входи-входи, Чжан-сюн.
Сунь Кэн, всё ещё находясь в смятении, обошёл незнакомца и вместе со слугой поспешил к карете.
Сунь Янь и Чжан Му вошли в Зал Вечной Весны, и в этот момент Ли Цинчэн, находившийся на верхнем этаже, отчётливо их разглядел.
Движения Ли Цинчэна застыли, а меж бровей затаилась едва уловимая ярость.
Сверху, с высоты, Ли Цинчэн видел, как налетели нарумяненные весенние птицы* цветочного зала и принялись зазывать Сунь Яня и Чжан Му. Цю-нян стояла на втором этаже, поглядывая то вниз, то наверх. Подобрав юбку, она поднялась наверх:
— Молодой господин Ли, сегодня пришёл и господин Ин? Почему не предупредили?
* Иволги-ласточки, птицы весенние (莺燕) — проститутки.
Ли Цинчэн, готовый в этот же момент обнажить меч и натянуть тетиву*, холодно произнёс:
— Я не знал, что он придёт. Его пригласил Сунь Янь.
* Меч обнажён и натянута тетива самострела (剑拔弩张) — обр. готов к бою, в состоянии боевой готовности.
Цю-нян, почувствовав неладное, поспешила:
— Эта недостойная сейчас же ему сообщит.
— Стой, — Ли Цинчэн остановил Цю-нян, ещё мгновение постояв, и ему в голову пришла идея.
— Цю-нян, — сказал он. — Помнишь, что ранее сказал Чжан Му?
Цю-нян поспешно ответила:
— Господин Ин велел нам во всём слушаться ваших распоряжений. Воля молодого господина Ли — его воля.
Ли Цинчэн произнёс:
— Раз так, мои приказы важнее его. Иди, приставь к нему проститута…
Цю-нян ответила:
— Человек из семьи Сунь уже ранее выбрал одного. Молодой господин хочет… позвать ещё одного для господина Ина?
Ли Цинчэн твёрдо сказал:
— Вот как? Тогда премного благодарен Сунь Яню за то, что оказал мне услугу. Проведи их в комнату, где я был раньше, и прибери соседнюю. Ступай.
Цю-нян на мгновение растерялась, но Ли Цинчэн, наконец кое-что осознав, улыбнулся:
— Я знал, что Сунь Янь позвал Чжан Му сегодня на ужин. Я не сомневаюсь в нём, будь спокойна. Это часть моего плана. Я хочу услышать, не скажет ли Сунь Янь чего ещё. Чжан Му косноязычен, поэтому я боюсь, что, пока он будет пересказывать, то упустит что-нибудь важное, что было бы нежелательно.
Цю-нян, не понимая всех этих тонкостей, облегчённо вздохнула и рассмеялась:
— У страха глаза велики*. Эта недостойная сейчас же всё устроит, молодой господин.
* Досл. «чрезмерная подозрительность может вызвать галлюцинации» (疑心生暗鬼).
Цю-нян позвала слуг, отдала распоряжения и спустилась вниз, а Сунь Янь и Чжан Му всё ещё ждали в зале. Ли Цинчэн отвернулся, скрывшись из виду, и Сунь Янь, смеясь, крикнул наверх:
— Цю-нян, всё еще не хочешь нас обслужить?!
Цю-нян рассмеялась в ответ:
— Иду! Как можно не обслужить молодого господина Суня? Сегодня много гостей, но для вас заранее подготовили комнату. Пожалуйста, сюда…
Девушка подняла руку, чтобы потянуть Чжан Му, но тот, будто увидев змею, стал отмахиваться рукавами, уворачиваясь, пока его вели вверх по лестнице.
Фан Цинъюй, наградив проститута, поднялся и сказал:
— Пошли.
Ли Цинчэн ответил:
— Нет, есть ещё одно дело. Идём со мной.
Фан Цинъюй заметил, что Ли Цинчэн выглядел неважно, но, не раздумывая, с улыбкой сказал:
— Цин-гэ сводит тебя на рынок. Ночной рынок в городе Тин закрывается поздно, там есть ещё много закусок.
Ли Цинчэн не ответил, толкнул дверь и вошёл в соседнюю комнату — ту самую, где ранее сидел Сунь Кэн.
Фан Цинъюй последовал за ним внутрь, взял Ли Цинчэна за руку и игриво прошептал ему на ухо:
— Что ещё за дело? Мы на улице цветов и ив, ладно ещё дома, но раз уж Цин-гэ здесь, всё ещё подумываешь разделить ложе с кем-нибудь другим?
Ли Цинчэн не ответил и, взяв чашу, налил немного подогретого вина со стола, которого ещё не касался Сунь Кэн. Поднеся его к носу, он ощутил сладкий аромат.
Фан Цинъюй с улыбкой произнёс:
— Это же весеннее вино. Ты правда хочешь его выпить?
Ли Цинчэн приподнял бровь:
— Что такое весеннее вино?
Фан Цинъюй сказал:
— Средство для поднятия настроения. Хочешь, чтобы Цин-гэ обнял тебя? После того, как выпьешь это вино, можешь лечь за полог, и Цин-гэ останется с тобой на ночь… — С этими словами он приблизился, обнял Ли Цинчэна и, прижав губы к его уху, тихо прошептал: — Тебе точно понравятся мужские утехи. Их вкус не описать словами… Познаешь, только попробовав.
Ли Цинчэн прищурился, отчеканивая каждое слово:
— Фан Цинъюй, ты что-то знаешь?
Фан Цинъюй сначала замер, а затем не посмел вымолвить ни слова. В этот момент за дверью послышался голос Сунь Яня, и Ли Цинчэн слегка вздрогнул.
Фан Цинъюй мысленно выругался: «Дело дрянь» и сменил тему:
— Ты… Цинчэн, Цин-гэ скажет то, что тебе не понравится…
Ли Цинчэн тотчас швырнул чашу с вином в Фан Цинъюя, облив того с головы до ног, а затем указал на угол, приказывая замолчать.
Фан Цинъюй стоял, весь мокрый, и спустя мгновение произнёс:
— Ты подозрителен, Цинчэн. Цин-гэ боится, что ты услышишь то, что не желаешь слышать, и тебе станет тяжко на сердце.
Выражение лица Ли Цинчэна смягчилось, но он не ответил. Фан Цинъюй самодовольно усмехнулся и, подобрав полы халата, преклонил колени перед Ли Цинчэном.
— Пойдём, — сказал Фан Цинъюй. — Цинчэн, Цин-гэ говорит тебе это от всего сердца. Почему бы не позволить себе жить спокойнее? Даже если ты будешь править миром, сердца людей всё равно не подчинишь.
— Верные тебе останутся с тобой, их не прогонишь. Даже если приставишь меч к горлу, заставляя уйти, человек просто перережет себе этим лезвием глотку и умрёт у тебя на глазах.
— Цинчэн, — продолжил Фан Цинъюй. — Не бери пример с отца. Тот вечно испытывал людей, проверяя преданность подданных остриём императорского меча. И даже если мы отступили на десять тысяч шагов, впереди у тебя долгий путь. Если сегодня услышишь хоть одно неугодное сердцу слово, то в будущем будешь нерешителен*. Впереди еще долгий путь, и как тогда жить дальше?
* Букв. «бояться получить и бояться потерять» (患得患失).
Ли Цинчэн стоял молча и спустя долгое время произнёс:
— Ты прав. Пойдём. Я слишком себя накручиваю.
Фан Цинъюй поднялся и повёл Ли Цинчэна мимо комнаты Сунь Яня.
К тому времени Цю-нян уже убрала остатки еды и вина и постелила толстый ковёр. Чжан Му и Сунь Янь сидели на полу, и перед каждым стоял низкий столик.
Чжан Му услышал снаружи шаги, и вдруг его уши дёрнулись. Он будто собирался встать, но в итоге не поднялся. В его глазах мелькнула растерянность.
— Что? — улыбнулся Сунь Янь.
Чжан Му покачал головой.
— Выпьем и мне надо будет возвращаться, — сказал Чжан Му.
Сунь Янь усмехнулся и вздохнул:
— Орла приручили, сделав из него верного орла, да ещё и верного пса. Столько лет прошло, и ты так сильно изменился.
Фан Цинъюй и Ли Цинчэн вышли из Зала Вечной Весны, и Цю-нян спустилась вниз, догоняя их:
— Молодой господин уже уходит?
Ли Цинчэн стоял под кружащимся снегом и ответил:
— Мы уходим, не будем вас беспокоить.
Фан Цинъюй произнёс:
— Не рассказывайте Чжан Му о том, что мы сегодня приходили сюда.
Цю-нян ещё больше запуталась, но, получив указание Фан Цинъюя, лишь кивнула. Ли Цинчэн вышел на улицу, а Фан Цинъюй обернулся и добавил:
— Сунь Чэн уже выбрал проститута, верно?
Цю-нян кивнула:
— Да. Ещё велел этой недостойной отнести наверх кувшин весеннего вина.
Фан Цинъюй рассмеялся, и Цю-нян спросила:
— Этой недостойной сообщить об этом господину Ину?
Фан Цинъюй тоже не знал, что сказать, но тут же добавил:
— Не надо, это же не яд. Но ты…
Он понизил голос до шёпота:
— Ты можешь отправить того проститута, что сопровождал Сунь Кэна, по имени Шухуа, к Сунь Яню. Пусть Шухуа осторожно им прислуживает и не говорит лишнего.
Цю-нян не стала задавать лишних вопросов. Фан Цинъюй с нахальной ухмылкой развернулся, бросившись вдогонку за идущим по снегу Ли Цинчэном, и покинул Зал Вечной Весны.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400721
