Конец весны. Мелкий, словно шёлк, дождь моросил с мерным стуком. Возвращающаяся ласточка, занятая постройкой гнёзда, пролетала с влажными травинкой в клюве под чёрным черепичным карнизом, с которого срывались капли воды, и неспешно садилась передохнуть на острые скаты крыши.
— Прочь!
Звонкий оклик разрушил безмятежную картину весеннего дня и спугнул ласточку на крыше. Чёрная птица, взмахнув влажными крыльями, метнулась в туманную морось. Сорвавшаяся с неё капля воды с легким стуком упала на промасленный бумажный зонтик, показавшийся во дворе.
Человек под зонтом был одет в парчовый халат бледно-лилового цвета. На его талии с легким звоном покачивались нефритовые кольца, рядом висел расшитый серебряными нитями ароматический мешочек. На ногах красовались искусно сшитые короткие сапожки с узорами на светлом фоне. Шлёп — он наступил в лужицу. Обувь намокла, но он, совершенно не обращая на это внимания, лишь поднял зонт повыше и обернулся, обнажив белоснежный воротник и глаза, влажные от тумана.
Юноше на вид было около двадцати лет. Со светлой кожей и алыми губами, в этом весеннем дожде он казался только что распустившимся цветком — прекраснейшим из всех.
Вздёрнув подбородок с лёгким, высокомерным вызовом, он скользнул взглядом по слугам, преградившим ему путь во двор, и с едва сдерживаемым гневом произнёс:
— Если кто-нибудь ещё посмеет меня остановить, прикажу вытащить во двор и высечь палками.
Слуги переглянулись, не решаясь сделать ни шагу вперёд.
Стоящий перед ними юноша был младшим сыном нынешнего главного министра императорского секретариата — Цзи Чжэнем. Его отец обладал безграничной властью при дворе, а старший брат, не достигнув и тридцати лет, уже занял пост заместителя министра чинов. Перед столь блестящей родословной пасовали даже императорские принцы, что уж говорить о них, ничтожных слугах?
Пожалуй, во всём мире нашёлся бы лишь один человек, способный совладать с этим безмерно избалованным молодым господином — хозяин этого самого кабинета, Шэнь Яньцин.
Однако господин Шэнь ещё ранним утром, невзирая на дождь, отправился на утреннюю аудиенцию и до сих пор не вернулся. Перед уходом он строго-настрого запретил кому-либо входить в кабинет без его позволения. Исключения не делалось даже для Цзи Чжэня, который приходился ему законным супругом.
Союз Шэнь Яньцина и Цзи Чжэня до сих пор оставался главной темой для сплетен и насмешек во всей столице, но сейчас речь не об этом.
Цзи Чжэня совершенно не волновали трудности слуг. Никому ещё не удавалось помешать ему сделать то, что он задумал. Видя, что прислужники молчат, он небрежно отбросил промасленный зонтик, решительно зашагал к дверям кабинета и бросил через плечо:
— И только попробуйте доложить Шэнь Яньцину, что я здесь.
— Молодой супруг, так нельзя!...
Цзи Чжэнь пропустил это мимо ушей, распахнув и захлопнув за собой дверь одним плавным движением. Оставшиеся снаружи слуги в панике заметались, но, не осмеливаясь силой выпроводить юношу, лишь подняли брошенный зонт и принялись горестно вздыхать.
Вскоре во дворе остался лишь мерный шум моросящего дождя.
День выдался пасмурным, и в комнате царил полумрак. Цзи Чжэнь не стал зажигать свечи. Стряхнув с одежды капли воды, он принялся осматривать кабинет.
Шэнь Яньцин терпеть не мог, когда он сюда приходил. Несмотря на это, Цзи Чжэнь уже несколько раз находил предлог заглянуть внутрь, но каждый раз не успевало пройти и пятнадцати минут, как супруг выставлял его за дверь. И вот теперь у него наконец-то появился шанс хорошенько всё изучить и понять, что же такого необыкновенного было в этом месте, раз Шэнь Яньцин проводит здесь каждый божий день.
Встав перед письменным столом, Цзи Чжэнь бесцельно перелистал несколько увесистых томов, презрительно фыркнул и обиженно плюхнулся в бамбуковое кресло Шэнь Яньцина.
Последние несколько дней Шэнь Яньцин возвращался со двора и сразу запирался в кабинете, приходя в спальню лишь глубокой ночью. К тому времени Цзи Чжэнь обычно уже успевал выспаться, но сквозь пелену дремоты чувствовал, как супруг ложится в постель, и сонно прижимался к нему.
А на следующее утро просыпался один. Шэнь Яньцин приходил бесшумно и так же бесшумно уходил, словно даже словом перекинуться не желал.
Однако позавчера Цзи Чжэнь собственными глазами видел, как И Чжи, близкий друг Шэнь Яньцина, провёл в этом самом кабинете целый день. Неизвестно, о чём они там шептались, но даже ужинать им пришлось здесь же.
Слуги Шэнь Яньцина оказались как на подбор немтырями: никакие угрозы и подкупы не могли заставить их проронить ни слова. Цзи Чжэню оставалось лишь строить догадки и сгорать от желания ворваться в кабинет, чтобы во всём разобраться.
Он давно знал, что отношения между Шэнь Яньцином и И Чжи были весьма тесными. Они были знакомы много лет, вместе служили при дворе, и их смело можно было назвать родственными душами. Учитывая такую близость, как могли двое мужчин, запершись наедине, не вызвать подозрений?
Быть может, Шэнь Яньцин каждый вечер ведёт с ним задушевные беседы при свечах, и ему настолько хорошо в его компании, что он не хочет возвращаться в спальню.
От обиды у Цзи Чжэня даже зубы свело. Должно быть, из-за сырой погоды глаза вдруг подозрительно защипало, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы подавить подступивший к горлу ком.
Как говорится: вора лови с поличным, а изменника — в постели. Сегодня он во что бы то ни стало спрячется в этом кабинете и собственными ушами послушает, о чём эти двое воркуют до самого восхода луны.
Побродив по комнате, Цзи Чжэнь остановил взгляд на высоком, в человеческий рост, книжном шкафу.
Распахнув дверцы, он обнаружил внутри целую коллекцию сокровищ Шэнь Яньцина. Некоторые древние фолианты были весьма солидного возраста, но их страницы бережно отреставрировали, поэтому в руках они не казались ветхими. Сразу было видно, что хозяин — человек, искренне любящий книги.
Переложив книги с одной полки в угол и прикрыв их шкатулкой, Цзи Чжэнь согнулся в три погибели и протиснулся внутрь шкафа. Обхватив колени руками, он свернулся в клубок и с трудом прикрыл за собой створки, тяжело дыша от усталости.
Сквозь узкую щель в дверцах поначалу пробивался тусклый свет. Цзи Чжэнь ждал и ждал... От рассвета и до самых сумерек в комнате не раздалось ни звука.
Он беспрестанно зевал. «Должно быть, Шэнь Яньцин задержался в пути, и ничего страшного не случится, если я немного вздремну», — подумал он. Успокоив себя этой мыслью, Цзи Чжэнь прислонился головой к деревянной стенке шкафа, закрыл глаза и провалился в сон.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг в комнате раздался тихий шорох. Цзи Чжэнь, спавший крепким сном, решил, что находится в собственной спальне. Крайне раздосадованный шумом, он недовольно пробормотал что-то, собираясь отчитать слуг за то, что они потревожили его покой. Но, стоило ему открыть глаза, как он мгновенно вспомнил, что прячется в книжном шкафу, и в испуге зажал рот рукой.
Навострив уши, он прислушался. Как ни странно, вошедший не стал зажигать свечи, а просто нашёл место и, судя по всему, сел.
Прождав довольно долго, Цзи Чжэнь так больше ничего и не услышал. Это показалось ему странным. В голову закралась мысль: а вдруг Шэнь Яньцин и впрямь крутит шашни с И Чжи и, боясь чужих глаз, тайком встречается с ним в этом мрачном кабинете?
Волна гнева и обиды с новой силой захлестнула юношу. С одной стороны, хотелось выскочить и поймать их с поличным, с другой — было страшно увидеть то, что разобьёт ему сердце. Пока он колебался, от стола в его сторону медленно направились тихие шаги. Цзи Чжэнь затаил дыхание. В тот самый миг, когда он решил, что его вот-вот обнаружат, дверь внезапно распахнулась, и вспыхнул свет свечи.
Сквозь щель он успел заметить лишь бледную руку и край чёрного одеяния.
Не успел он ничего сообразить, как створки шкафа резко распахнулись. Прищурившись от света свечи, Цзи Чжэнь поднял голову и увидел прекрасное, но до дрожи холодное лицо Шэнь Яньцина.
У Цзи Чжэня перехватило дыхание. Он инстинктивно попытался отыскать взглядом чёрный силуэт, но, как назло, в комнате находился лишь Шэнь Яньцин в тёмно-синем чиновничьем облачении. Вокруг не было ни души, словно то, что он видел секундой ранее, оказалось лишь плодом его воображения.
Лицо Шэнь Яньцина в мягком свете свечи казалось непроницаемым, словно водная гладь, а в голосе сквозил лед:
— Выходи.
Не обращая внимания на его холодность, Цзи Чжэнь выбрался из шкафа и огляделся. Действительно, больше никого не было.
— А где И Чжи? — с недоумением спросил он.
Шэнь Яньцин слегка нахмурился, не желая тратить время на лишние слова. Схватив юношу за запястье, он потащил его к выходу.
Но Цзи Чжэнь не собирался так просто уходить.
— Я только что ясно видел И Чжи! Куда ты его спрятал? — возмутился он.
Шэнь Яньцин медленно разжал пальцы и спокойным тоном ответил:
— В этой комнате нет никого, кроме нас с тобой.
От такого прямого ответа Цзи Чжэнь растерялся. Неужели ему и впрямь померещилось?
Но он всё равно упрямо заявил:
— Я всё видел.
Природа наделила Шэнь Яньцина миндалевидными глазами, но в них не было ни капли романтичности. Чуть вытянутые уголки глаз и густые, прямые чёрные ресницы создавали впечатление абсолютного равнодушия, когда он опускал взгляд. Сейчас он молча взирал на Цзи Чжэня так, словно перед ним стоял капризный ребёнок. Этот ледяной взгляд, подобно внезапной снежной лавине, в одно мгновение погасил весь пыл юноши.
Цзи Чжэнь уже сбился со счёта, сколько раз Шэнь Яньцин смотрел на него вот так. Но каждый раз это было сродни глотку крепкого вина, обжигающему горло и разливающемуся жаром до самого сердца.
Сглотнув подступивший ком, он с обидой бросил:
— Почему И Чжи сюда можно, а мне нельзя?
В конце концов, именно он — самый близкий человек для Шэнь Яньцина!
Но терпение Шэнь Яньцина, казалось, лопнуло. Проигнорировав его упрёки, он крикнул ожидавшему снаружи личному слуге:
— Юйхэ, проведи молодого супруга обратно.
Получив приказ, Юйхэ шагнул вперёд и почтительно указал рукой на дверь:
— Молодой супруг, позвольте вас проводить.
Цзи Чжэню показалось, будто с него заживо содрали лицо и бросили на землю, растоптав в грязи. Шэнь Яньцин настолько ни во что его не ставил! Не желая становиться посмешищем для слуг, стоявших во дворе, он лишь бросил на супруга взгляд покрасневших глаз, развернулся и выбежал под моросящий дождь, вскоре растворившись в тумане.
Шэнь Яньцин жестом приказал Юйхэ следовать за ним и плотно закрыл за собой дверь кабинета.
В комнате раздался тихий смешок. Из-за ширмы вышел высокий молодой мужчина в чёрных одеждах.
— Будь он кем-то из моего поместья, за подобную дерзость его давно бы подвесили и как следует высекли. А ты слишком мягок.
Шэнь Яньцин не стал отвечать на его слова. Он сложил руки и почтительно поклонился:
— Ваше Высочество.
У юноши были узкие, лукавые лисьи глаза, полные порочного очарования, а на губах играла лёгкая усмешка. Прохаживаясь по комнате, он присел на край стола и продолжил:
— Когда наше великое дело будет завершено, отправь его в моё поместье. Я хорошенько возьмусь за его воспитание и обломаю этот строптивый нрав.
Шэнь Яньцин оставался невозмутимым, словно гладь воды. Грязный намёк, прозвучавший в словах собеседника, не вызвал у него ни малейшей реакции. Подняв глаза, он ровно ответил:
— Дела семьи вашего покорного слуги не стоят того, чтобы Ваше Высочество утруждали себя заботами о них.
Мужчина продолжал улыбаться, но в его смеющихся глазах постепенно начал сгущаться безумный, кровожадный блеск.
В конце концов, он произнёс:
— Если он станет помехой нашему плану — просто убей его.
Его тон был таким беспечным, словно речь шла о муравье, которого можно раздавить мимоходом.
А за окном ночной дождь то затихал, то вновь принимался идти, густой и непрерывный. Поднявшийся невесть откуда холодный ветер срывал с ветвей жёлтые бутоны, усеивая ими землю.
http://bllate.org/book/15670/1402578
