И тут в дело вступала Кэтрин. Если она сможет применить свои знания алхимии, мы откроем маленькую аптеку. Она будет варить зелья, а я возьму на себя всё остальное.
Я приготовил скромный ужин и накрыл на стол к тому моменту, как сестра привела себя в порядок и переоделась. Она вышла в простом сарафане и сандалиях, села за маленький столик, и я поставил перед ней миску водянистой похлёбки и половину буханки чёрствого хлеба. Налил ей чашку дешёвого вина, затем себе.
— Спасибо, — сказала она, приступая к еде.
— Прости, это совсем не то, к чему ты привыкла, — вздохнул я. — Лучшее, что я смог сообразить.
— Всё в порядке, — улыбнулась она.
Мы ели в тишине. Мои чувства всё ещё были в смятении. С одной стороны, я был счастлив видеть её. Мы остались друг у друга единственной роднёй, а я чувствовал себя таким потерянным и одиноким последние месяцы. С другой стороны, меня грызла вина за то, что ей пришлось бросить учёбу, покинуть одну из лучших школ страны ради этого. Ради того, чтобы я мог предложить ей лишь тонкий матрас, протёртые одеяла, жидкую похлёбку и чёрствый хлеб.
Когда мы закончили, я ополоснул миски и чашки, пока Кэтрин возилась с одной из своих сумок. Когда я закончил уборку, она уже снова сидела за столом, а перед ней стояла изящная деревянная шкатулка.
Размером примерно тридцать сантиметров в длину, двенадцать в ширину и три в высоту. Гладкое, тёмное полированное дерево, петли и застёжка из блестящей латуни. Первое, о чём я подумал — сколько серебра можно выручить, если продать её, что лишь вогнало меня в ещё большую тоску.
— Садись, — скомандовала Кэтрин. — Спасибо за ужин, но теперь нам предстоит серьёзный разговор.
— Что в шкатулке? — спросил я, садясь, напротив.
Кэтрин закатила глаза:
— Я провела почти три года, изучая создание зелий. Как думаешь, что там?
Мои глаза расширились, и снова первая мысль была о деньгах. Какие зелья она привезла? Что они делают? За сколько их можно продать?
Уставившись на шкатулку, я спросил:
— Ты привезла зелья из академии? Зачем? Что они делают?
— Привезла, — подтвердила она. — А что касается того, что они делают...
Сестра глубоко вздохнула, глядя мне прямо в глаза, и тихо спросила:
— Ты помнишь, о чём ты просил меня, когда тебе было двенадцать и мы оба узнали о нашем магическом даре? Когда отец согласился отправить меня в школу алхимии, как только мне исполнится восемнадцать? Ты попросил меня кое-что сделать для тебя.
Краска залила моё лицо, я судорожно сглотнул. Я помнил, но никогда не думал, что Кэтрин запомнит. Я тогда ляпнул не подумав, отец устроил мне взбучку, я всё перевёл в шутку, и мы больше никогда об этом не говорили.
— Нет, — соврал я. — Это было шесть лет назад, я не помню.
Кэтрин посмотрела на меня с укором:
— Лжец из тебя никудышный, братишка. Но позволь освежить твою память. Как только ты узнал, что я буду учиться варить зелья, ты попросил меня создать зелье, которое превратит тебя в девушку.
Я снова сглотнул, чувствуя, как горят щёки, а сердце колотится где-то в горле. Взгляд метнулся к полированной деревянной шкатулке, а затем снова встретился с глазами сестры.
— Да, — тихо ответила она на мой невысказанный вопрос. — И на случай, если ты действительно забыл: после того как отец надрал тебе задницу, а ты притворился, что пошутил, я сказала тебе, что если ты серьёзно, то я сделаю всё возможное. И знаешь, братишка? Я сделала. Так что, если ты серьёзно, если ты всё ещё этого хочешь... то сегодня твой счастливый день.
— Но, Кэтрин... — мой голос дрогнул. — Такое зелье должно стоить целое состояние. Наверняка ты могла бы продать его, могла бы...
— Для меня нет ничего дороже тебя, — твёрдо заявила она. — Но ты прав. Содержимое этой шкатулки, вероятно, стоит в десять раз больше своего веса в золоте. Это результат трёх лет учёбы, исследований и нескольких месяцев работы. Если тебя беспокоит цена, у меня есть предложение, которое будет выгодно нам обоим.
Она набрала в грудь воздуха и объявила:
— Ты можешь стать моей младшей сестрёнкой, но ты также станешь моей ученицей. Мы откроем лавку, реализуем твою идею с алхимической аптекой, но ты будешь моей помощницей. Я обучу тебя, и со временем ты тоже сможешь варить зелья. Но работать ты будешь на меня. Как ученица, ты должна будешь делать то, что я говорю. Тебе придётся слушаться меня, понятно?
Если она хотела, чтобы роль ученицы прозвучала как нечто плохое, у неё ничего не вышло. Потому что идея исполнения моего запретного желания и обучения алхимии рядом с сестрой была лучше всего, что я мог себе вообразить. Это была буквально ожившая мечта.
— Хорошо, — кивнул я. — Я согласен. Я буду твоим учеником... ученицей. Это правда, Кэтрин? Мы можем это сделать?
Она улыбнулась, осторожно отщёлкнула застёжку и открыла деревянный кейс. Внутри он был обит бархатом, с гнёздами для десяти маленьких флаконов, но на месте были только пять. Каждая стеклянная трубка была чуть больше сантиметра в диаметре и около десяти в длину, плотно закупорена пробкой и залита воском. И каждая была наполнена чем-то своим.
Слева направо: красная смесь, ярко-розовая жидкость, водянистая бледно-голубая субстанция, белый крем и прозрачный, слегка вязкий состав.
Я нахмурился:
— Которое из них...
— Они работают в комплексе, — пояснила Кэтрин. — Существует строгий порядок, процесс. Всё должно быть сделано правильно, иначе результаты будут... печальными.
От этих слов по спине пробежал холодок страха. Ясное напоминание о том, что с магией шутки плохи. Даже что-то, казалось бы, безобидное, вроде зелий, при неправильном использовании может привести к жутким последствиям.
Сестра продолжала наблюдать за мной, её лицо было предельно серьёзным:
— Мне нужно, чтобы ты всё обдумал и был абсолютно уверен. Как только мы начнём, остановиться на полпути будет нельзя. Тебе нужно будет слушать меня, делать так, как я говорю, следовать моим инструкциям до самого конца. Мы говорим о полном, глубоком изменении тебя, и к моменту завершения эти изменения станут необратимыми. Ты больше не будешь мужчиной. Ты станешь женщиной, со всеми вытекающими. Мужчины не будут считать тебя равным. Ты сможешь забеременеть, хотя я могу сварить зелье, чтобы исключить этот риск.
Она продолжила:
— Кроме того, ты будешь моей помощницей и ученицей. Я буду учить тебя алхимии, но работать ты будешь на меня. Тебе придётся выполнять мои приказы, подчиняться, и это не всегда будет легко.
Я снова глубоко вздохнул. Сердце колотилось как бешеное, пока я смотрел на эти пять стеклянных пробирок с их магическим содержимым. Я знал, что многие мужчины считают женщин людьми второго сорта. Некоторые даже видели в них скорее собственность, чем людей.
Это не было проблемой, когда наша семья была богата: богатая женщина из высшего общества имела более высокий статус, чем большинство мужчин. Но теперь всё было иначе. Как бедный парень из купеческого сословия, я был всего в паре шагов от социального дна. Бедная девушка-торговка — ещё ниже.
Но алхимик... даже женщину-алхимика уважали. Так же, как ведьм, магов и чародеек. Кэтрин будут уважать, и она защитит меня. Как сестра и как наставница, она присмотрит за мной и обучит меня. И однажды я стану алхимиком по праву. Это вознесёт меня выше, чем я когда-либо смог бы подняться как простой торговец.
— Хорошо, — кивнул я ей. — Я понимаю. Я хочу этого, Кэтрин. Я хочу быть твоей сестрой и твоей ученицей.
Она улыбнулась:
— Тогда начнём.
http://bllate.org/book/15744/1409999
Готово:
