Глава 1
Провинция Лю. Цветущий край под ласковым солнцем, окруженный зелеными холмами, над которыми раскинулась радуга — словно мост в небесное царство.
Величественный дворец правителя. Золотые драконы на красных знаменах извиваются, будто живые, и поддразнивают друг друга длинными языками. Цепь гор, и еще одна... а над ними — высокое небо.
---
Ли Юй (X век)
— Открывайте ворота! Живо!
Что это за пышная процессия движется к губернаторскому дворцу? На главную дорогу высыпал народ — работяги-простолюдины, которые в мгновение ока готовы бросить все дела, чтобы поглазеть и посплетничать.
— Кто это? Что за шикарный экипаж в сопровождении такой оравы стражи и служанок?
— Ого! Ну и зрелище!
— А её за занавесками видно?
— Похоже, одна из императорских наложниц приехала навестить родню!
— Да ты что!
Красная двухколесная повозка с позолоченной изогнутой крышей ехала в кольце гвардейцев в имперской броне. Следом, с грацией белых лилий, парами шли восемь юных дев редкой красоты, спрятав руки в широкие рукава бледных розовых ханьфу. Казалось, дорожная пыль даже не смеет коснуться их подолов.
Какая роскошь на улицах столицы захолустной провинции, давно впавшей в немилость! Девушка в повозке принесла честь своей родине в эти непростые времена. Избранница Его Императорского Величества была скрыта золотыми шторами, но утренний бриз игриво приоткрывал их, являя возбужденной толпе то волну темно-каштановых волос, то божественный бледный профиль.
— А-ах! Это же супруга Лю, дочь князя Аньлэ!
— Как силен был её род при прошлой династии, и как жестоко они проиграли, оставшись верными прежнему императору!
— Да уж, о верности... Генерал Лю встречался с нынешним молодым императором только на поле боя — и по разные стороны баррикад.
— Великая удача, что Его Величество не отрубил им всем головы, когда сокрушил старого тирана, а лишь лишил постов... да отобрал у князя Аньлэ титул...
— Слава нашему милостивому Императору! Сердце — золото, душа — нефрит!
— Какая честь! Он взял младшую дочь семьи Лю в свой гарем.
— Немудрено! Такая красавица!
— Дайте взглянуть!
— Ой, какие губки, ровно лепестки роз!
— А вы слышали? Говорят, её брат еще очаровательнее сестры!
— Очаровательнее? Да ну!
— Да-да, они близнецы. Лицо Лю Чэнфэна заставляло солнце прятаться в тучах от зависти. Тысячи новых звезд зажигались на небе каждый раз, когда он открывал глаза! А какой одаренный, романтичный юноша!
— Говорят, он умер от какой-то ужасной болезни еще до того, как император взошел на трон.
— Ну, может, оно и к лучшему — император бы его не пощадил. Лю Чэнфэн не раз вел войска против него, они были заклятыми врагами.
Пока повозка наложницы Лю с помпой катилась по столичным улицам, её очаровательный брат, генерал Лю Чэнфэн — вопреки слухам — вовсе не гнил в могиле или в канаве после забытого сражения. Его кости не палило солнце, не обмывали дожди, и зимородки не садились отдыхать на его сломанные ребра.
— Молодой господин! Сяо-Сяо — не просто девка! Она дарит мужчинам вдохновение, а не плотские утехи!
«Вдохновение, а не утехи», — повторил про себя Лю Чэнфэн, пытаясь осознать концепцию. Учитывая, что осознавать её приходилось в борделе, где и шел разговор.
Как это вообще может быть разными вещами?!
— Сяо-Сяо уступит вашей страсти только в том случае, если сама того пожелает.
— Пожелает, еще как пожелает, — заверил толстую матушку-содержательницу тот самый «романтичный и одаренный» юноша. — Еще не родилась в этом мире девушка, которую я не смог бы уговорить.
— Третий сын князя Нина так её жаждал, но она ему даже дверь не открыла... а вот и он!.. Как такой благородный человек может так терять лицо на глазах у всех?!
С лестницы с ревом и ругательствами скатился пухлый, как пельмень, третий отпрыск знатного семейства Нин.
— Куртизанка! Ведет себя так, будто она императорская родственница! — пыхтел он.
— Ц-ц-ц, сколько шума от этого невоспитанного юнца, — неодобрительно цокнул языком Лю Чэнфэн. — Таких людей просто нельзя пускать в приличные заведения!.. Да и в неприличные тоже, — любезно добавил он для матушки, вспомнив, где находится.
Лю Чэнфэн бросил золотую монету на стол хозяйки. В его зеленоватых глазах зажглись огоньки... не столько эротического желания, сколько, скорее, азарта. Генерал был стратегом от рождения.
---
В комнате Сяо-Сяо стояла дымка благовоний, пахло фруктами и зеленым чаем. Девушка, обладавшая достаточным вкусом, чтобы создать такую изысканную атмосферу, сидела за полупрозрачной занавеской, перед ней на подставке покоился гуцинь.
Это была первая встреча Лю Чэнфэна и Сяо-Сяо.
«Брынь... брынь...» — пели струны. Молодой человек пристроился на подушке у низкого столика.
— Господин... Господин, я закончила. Не будете ли вы так любезны прокомментировать мое искусство?
— Хр-р-р...
— Господин!
Громкий вскрик Сяо-Сяо пробудил Лю Чэнфэна.
«Черт, — подумал он, — мало того, что я попал на концерт Бетховена вместо того, чтобы по-быстрому развлечься, так меня еще заставляют заниматься музыкальной критикой».
— Сударь, пожалуйста, оцените мое мастерство владения инструментом.
— Буду рад оценить ваше владение инструментом, — самым искренним голосом отозвался Лю Чэнфэн.
(Сяо-Сяо с вниманием на лице): — ...?
— Э-э... очень красиво... успокаивает, — похвалил он, гадая, что бы еще добавить. — Если честно, я слышал только самое начало и конец, потому что в середине вырубился. Мой косяк.
(Сяо-Сяо, сердито): — Раз так, мы определенно не созданы друг для друга! Проваливайте, откуда пришли.
Как любая куртизанка, она считала себя выше своей профессии. Недоученная музыкалка и пара прочитанных по слогам любовных романов, по её мнению, делали Сяо-Сяо особенной натурой с тонкой душой и талантом, которого достоин не каждый. По мнению же Лю Чэнфэна, именно эти амбиции делали её уязвимой. На его красивых губах заиграла тонкая усмешка.
(Лю Чэнфэн, доверительно): — Я услышал достаточно, чтобы понять: у вас проблемы с песней Гуаньлин.
— О, вы знаете мелодию Гуаньлин! — восхитилась девушка.
— Какое совпадение! — поддержал её восторг юноша.
«Мы — родственные души», — подумала Сяо-Сяо.
«Тупая овца», — подумал Лю Чэнфэн.
Ему было искренне весело.
---
*Древняя мелодия Гуаньлин — одна из десяти самых знаменитых музыкальных пьес Китая.
(Сяо-Сяо, снова выглядывая из-за занавески): — А вы непростой человек! Скорее скажите, в чем моя ошибка.
— Вы переврали финал, начав с ноты «юй». Ваше исполнение, конечно, брызжет оригинальностью, но мелодия, к моему глубокому сожалению, потеряла связь с анал... с аналогом! Вот! — не моргнув глазом, выдал Лю Чэнфэн вместо того, чтобы прямо сказать: «Вам медведь на ухо наступил».
(Сяо-Сяо, не успевая за полетом мысли музыкального знатока): — И что же мне делать?
(«Сказать бы тебе, да пока воздержусь».)
С искренним видом, поддерживая видимость беседы двух коллег-музыкантов, юноша посоветовал:
— Попробуйте наложить ноты «цзюэ» и «шан» и растянуть их, сохраняя основную канву. Уверен, это будет звучать приятно и в полной гармонии с вашими несомненными генита... «гением», то есть... да, именно им.
Овечка снова уселась за гуцинь и возобновила свои упражнения.
(Сяо-Сяо): — Как красиво звучит!
«Еще бы не красиво! — подумал Лю Чэнфэн. — Это называется "играть по нотам"».
(Сяо-Сяо): — Спасибо за наставление.
Она выглядела смущенной и робкой, лицо залил нежный румянец — и для Лю Чэнфэна её музыкальные таланты внезапно отошли на второй план.
(Лю Чэнфэн, скромно): — Так уж вышло, что я немного изучал музыку.
(Сяо-Сяо, кладя руку на плечо юноши): — Тогда...
Она наклонилась очень низко и вопросительно заглянула ему в лицо, коснувшись щекой его длинных каштановых волос. Лю Чэнфэн поднял руку, чтобы ласково накрыть ладонь девушки, лежавшую на его широком плече.
(Сяо-Сяо): — ...я хочу, чтобы мы сыграли в шахматы.
«Что?! Твою мать!»
Сяо-Сяо уже расставляла фигуры на доске. Лю Чэнфэн оценил ситуацию. Он накрыл хрупкую руку девушки своей элегантной, но сильной ладонью, останавливая её.
(Лю Чэнфэн): — Шахматы после музыки? А что потом? Стихи и рисование? Неужели мы настолько старомодны?
---
* Четыре искусства, которыми должен владеть культурный человек.
Движения молодого господина Лю стали кошачьими, на губах заиграла нежная улыбка, а в глазах засияли те самые звезды, о которых судачила толпа. Уверенным жестом он взял девушку за подбородок и повернул её лицо к себе. Он приблизился, его зеленые глаза заглянули Сяо-Сяо в самую душу — и она больше не сопротивлялась.
(Лю Чэнфэн, интимно): — Думаю, нам с тобой не нужно ничего друг другу доказывать...
(Сяо-Сяо, шепотом): — Я искала духовные сокровища...
(Лю Чэнфэн, уже шаря у неё в лифе): — А я их уже нашел...
(Сяо-Сяо): — ...в родственной душе...
(Лю Чэнфэн): — Ну конечно, где же еще...
(Сяо-Сяо, завороженно): — Как твое имя?
(Лю Чэнфэн, обжигая её лицо дыханием): — Меня зовут... Лю...
(Дверь распахивается с грохотом): — Бах!
(Слуга, вбегая): — Молодой господин!
Молодой господин как раз укладывал Сяо-Сяо на кровать, нежно глядя ей в глаза. Мягкие каштановые волосы волнами рассыпались по плечам. Одна рука придерживала девушку за задницу, другая покоилась на обнаженном плече и продолжала скользить ниже, снимая одежду. Сяо-Сяо была совсем не против, дама была готова.
(Слуга): — Ой... (покраснел, но не ушел) Э-э... молодой господин. Императорская наложница вернулась домой.
(Лю Чэнфэн, выпуская из рук плечо и задницу проститутки): — Что?!
(Сяо-Сяо, шлепнувшись мимо кровати): — ...
(Лю Чэнфэн, с идиотской радостью на лице): — Сестренка вернулась!
(Сяо-Сяо, застряв между кроватью и тумбочкой): — Молодой... молодой господин...
http://bllate.org/book/15798/1438177
Готово:
