Глава 26. Уезд Синьфэн
Чжэн Цинъинь хлопотал на кухне, присматривая за огнём. Он наполнял чайники кипятком, пока снаружи не смолкали голоса односельчан. Юноша понимал, что люди разойдутся ещё не скоро: отец Чжэна и Фулан Чжэн, опьянённые радостью, увлечённо беседовали с гостями.
В душе юноша искренне радовался за второго брата, но после встречи с Хэ Тянем его настроение омрачилось тревогой.
Чжэн Цинъиню в этом году исполнилось четырнадцать. Родители пока не подыскивали ему пару, решив дождаться вестей от Чжэн Шаньцы из столицы. Они втайне надеялись, что благодаря успехам брата младший сын сможет войти в хорошую семью.
Сам он мало помышлял о браке, пока Шаньцы не стал цзиньши. С тех пор Хэ Тянь всё чаще позволял себе двусмысленные намёки и переходил границы дозволенного, чем пугал Чжэн Цинъиня до смерти. Хэ Тянь пользовался в округе безупречной репутацией, а юноша был слишком робок, чтобы пожаловаться отцу или папе.
Сегодняшняя выходка Хэ Тяня и вовсе лишила его покоя. Юноша чувствовал, как в сердце закрадывается холодный ужас, и не знал, что делать.
В этот момент Хэ Тянь, мягко ступая, вошёл в кухню. Увидев застывшего у плиты Чжэн Цинъиня, он заговорил вкрадчивым, обволакивающим голосом:
— Цинъинь, отчего ты такой потерянный?
Тот вздрогнул всем телом. Прикусив губу, он с трудом выдавил:
— Вовсе нет... Я просто слежу за огнём. Брат Хэ, вы гость, вам не стоит заходить сюда, на кухню.
— Цинъинь, теперь, когда твой второй брат стал начальником уезда, ты стал гэ'эром из семьи чиновника. Неужто ты и впрямь изменишься? — Хэ Тянь сделал шаг вперёд, пытаясь поймать руку юноши.
Чжэн Цинъинь поспешно отпрянул:
— Что вы такое говорите, брат Хэ... Пойду-ка я принесу ещё семечек.
Его единственным желанием было сбежать.
— Чжэн Цинъинь, посмотри на себя! — лицо Хэ Тяня внезапно исказилось, в глазах вспыхнул ядовитый огонёк. Он рванулся вперёд, стальной хваткой сжал запястье юноши, отбросив всякое притворство. — Ты мечтаешь о богатом доме, но сам даже грамоте не обучен!
Он придвинулся почти вплотную, обдавая Чжэн Цинъиня холодным дыханием:
— Только я смогу принять тебя таким и любить. Посмотри на свои обноски — ты деревенщина, простая деревенщина! Даже городские гэ'эр красивее тебя. Если ты поедешь в уезд Синьфэн, то лишь опозоришь Чжэн Шаньцы. У него невестка из дома маркиза, она точно будет презирать тебя.
Юноша дрожал, не в силах вымолвить ни слова.
— Мир жесток, — продолжал шептать Хэ Тянь. — Стоит тебе выйти за порог деревни, как тебя обманят или унизят. Только здесь ты в безопасности. Повсюду рыщут разбойники и бродяги, куда ты собрался, глупый? Гэ'эр должен выйти замуж. Я добр к тебе, я не попрекаю тебя тем, что ты не умеешь ни писать, ни рисовать. Когда ты станешь моим супругом, я защищу тебя.
Он тихо, пугающе рассмеялся:
— Неужто ты не видишь, что лишь я желаю тебе добра? Зачем тебе ехать в Синьфэн на посмешище? Думаешь, Шаньцы правда хочет вас видеть? Вы для него — обуза. Выходи за меня, и тогда я сам отвезу тебя в Синьфэн. Только в моих руках ты найдёшь покой.
***
Вскоре вернулись Чжэн Шаньчэн и Гэ'эр Линь с мясом и вином. Фулан Чжэн позвал нескольких знакомых женщин и гэ'эров помочь с готовкой. Пока на кухне кипела работа, Шаньчэн развлекал гостей в саду. Праздник затянулся до самой полуночи.
Когда последние гости разошлись, Фулан Чжэн нахмурился.
«Где же Цинъинь?» — подумал он.
Младший сын не помогал с ужином, да и после еды его нигде не было видно.
«Совсем от рук отбился», — проворчал он про себя.
Гэ'эр Линь, заметивший ещё за ужином подавленность деверя, заволновался:
— Папа, я пойду загляну к Цинъиню.
— Сходи, сходи. Совсем этот ребёнок вырос, только характер стал невыносимо скрытным, — вздохнул Фулан Чжэн, собирая посуду.
Он протянул Шаньчэну связку монет:
— Завтра утром сходи на рынок. Совсем из головы вылетело купить всё нужное для поминовения предков.
— Хорошо, папа, — отозвался старший сын.
Пока на улице стояла тишина, Шаньчэн взялся за метлу, вычищая двор от мусора и скорлупы. Затем накормил птицу и запер курятник. Псы за деревней снова начали выть, их голоса разносились гулким эхом. Раньше Чжэн Шаньчэна это раздражало, но сегодня лай казался весёлой музыкой.
В этот вечер жители деревни ужинали в доме Чжэн, поэтому над крышами не вился дым; слышны были лишь детский смех да голоса взрослых.
— Повезло же семье Чжэн...
— Начальник уезда... Теперь придётся звать его Чиновник Чжэн...
Шаньчэн широко улыбнулся своим мыслям.
— Шаньчэн, чего радуешься как дурак? — окликнул его отец Чжэна. — Не видел, куда делась одна из мотыг?
Сын хлопнул себя по лбу:
— Ох, как услышал про письмо от Шаньцы, так и бросил её в поле. Совсем голову потерял.
— Вот же непутёвый! — беззлобно проворчал старик, затягиваясь трубкой. — Глаз да глаз за тобой нужен.
— Завтра утром заберу, — оправдывался Шаньчэн. — В деревне все свои, в такую темень никто чужое не возьмёт. Радость-то какая, отец!
***
Гэ'эр Линь постучал в дверь комнаты Цинъиня:
— Цинъинь, можно войти?
— Одну минуту, невестка, — донёсся дрожащий голос.
Юноша торопливо утёр слёзы и взглянул в зеркало, пытаясь скрыть следы плача.
— Входи, — он отворил дверь.
Комната Чжэн Цинъиня была обставлена скромно: кровать да стол со стулом, оставшиеся ещё от Шаньцы. В углу стояла плетёная корзина с лоскутками ткани — в свободное время юноша любил вышивать мешочки и платки, которые Шаньчэн потом продавал в городе.
— Цинъинь, у тебя просто золотые руки, — Гэ'эр Линь с восхищением провёл пальцем по аккуратным стежкам.
Юноша смутился и похлопал по краю кровати:
— Садись, невестка. Я вот заметил, что у отца обувь совсем истрепалась. Решил сшить ему новые туфли на те деньги, что выручил с последней продажи.
Гэ'эр Линь присел рядом:
— Знаю, что ты у нас заботливый. Только не шей при свече, глаза испортишь.
— Хорошо, невестка.
Линь, который и сам любил принарядиться, всегда удивлялся скромности деверя. У Цинъиня было всего несколько смен платьев, а украшения он и вовсе не носил, экономя каждую монету. Пока Шаньцы учился, вся семья отказывала себе во всём ради его успеха.
— Ты сегодня сам не свой, — мягко сказал невестка. — Что-то случилось?
Юноша лишь покачал головой, не смея признаться:
— Ничего, невестка. Наверное, просто погода такая, тоскливо на душе.
— Цинъинь, тебе пора подумать о себе. Второй брат теперь большой человек, не нужно так экономить. Купи себе обновки, украшения. Все гэ'эр в деревне любят наряжаться, почему же ты вечно в тени?
От этих слов у Чжэн Цинъиня снова защипало в глазах.
— Невестка... ты тоже считаешь меня замухрышкой? — всхлипнул он.
Гэ'эр Линь испугался такой реакции и принялся утирать его слёзы:
— Да что ты! Как я могу так думать? Просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты ведь такой красавец, а в хорошем платье и вовсе глаз не оторвёшь.
Юноша немного успокоился, хотя плечи его всё ещё вздрагивали.
— Ты не обманываешь меня?
— Глупенький, зачем мне это? — рассмеялся Линь. — Я вот в своё время за твоего старшего брата пошёл только из-за его красивого лица. А посмотри на Шаньцы — думаешь, как он в столице в дом маркиза вошёл? Небось, тоже лицом своим смазливым путь проложил. Ты же их брат, разве может у тебя быть дурная внешность?
Цинъинь наконец улыбнулся сквозь слёзы.
— Уж я-то знаю скверный нрав твоего второго брата, — продолжал Гэ'эр Линь. — Если бы не его лицо, разве бы гэ'эр из дома маркиза на него посмотрел?
***
Успокоив деверя, Гэ'эр Линь вернулся в свою комнату. Шаньчэн уже ждал его под одеялом.
Когда суета дня улеглась, Линь, прижавшись к мужу, тихо спросил:
— Шаньцы зовёт нас всех в Синьфэн. Что ты об этом думаешь?
— А ты хочешь поехать?
— Конечно! Я ведь за всю жизнь дальше нашего уездного города не бывал, — глаза Линь азартно блеснули. — Мы ведь все только и ждали, когда Шаньцы добьётся успеха. Он теперь чиновник, ты — старший брат, должен же ты поздравить его лично.
Шаньчэн легонько щелкнул его по носу:
— Я подумаю. Нужно ещё узнать, что отец и папа об этом скажут.
— О себе не думаешь, так подумай о наших будущих детях! И о Цинъине. Что его ждёт здесь, в деревне? Какого мужа он себе найдёт?
Шаньчэн призадумался. Аргументы супруга были весомыми.
— Посмотрим. Шаньцы только приехал в Синьфэн, ему ещё нужно укрепиться на месте. Если мы сейчас все нагрянем, не станем ли мы для него лишней заботой?
— Ох, вечно ты только о своём брате и печёшься! — беззлобно ворчал невестка, засыпая.
***
Тем временем Чжэн Шаньцы и Юй Ланьи, наскоро позавтракав на станции, покинули город. После ночного отдыха они поспешили продолжить путь, выехав гораздо раньше молодых господ Ян. Когда те проснулись, Шаньцы уже и след простыл.
Старина Чжоу лишь развёл руками:
— Уехали спозаранку.
Ян Эр и Ян Сань лишь досадно переглянулись — они так и не успели свести знакомство с таинственным чиновником. Чиновник Цзи, спустившись вниз и услышав их разговоры, тоже засомневался: неужто этот невзрачный начальник уезда и впрямь обладает такой силой, раз сами Ян о нём расспрашивают?
«Кажется, я упустил блестящую возможность», — с горечью подумал он.
***
Юй Ланьи, несмотря на ранний час, всё ещё отчаянно хотел спать. В повозке он вяло пожевал булочку и тут же отложил её в сторону.
— Поспи ещё, — предложил Шаньцы, видя его состояние.
— Трясёт сильно, — проворчал Ланьи. — Никак места не найду.
Он перевёл взгляд на Шаньцы, и в его глазах блеснула хитринка.
— Я так устал... Можно, я положу голову тебе на колени? Вместо подушки.
Тот молча расправил полы своих одежд. Ланьи, ощутив прилив радости, осторожно устроился на его коленях. Шаньцы натянул одеяло, укрывая супруга от осенней прохлады, и снова взялся за книгу.
Ланьи лежал, глядя снизу вверх на чёткий профиль мужа. Тот был полностью поглощён чтением, лишь изредка переворачивая страницы. Под мерный стук колёс и тихий шелест бумаги юноша незаметно погрузился в сон.
Они проснулись только к полудню, когда повозка въехала в очередной уездный город. Обед в местном трактире пришёлся Юй Ланьи по вкусу. Чжэн Шаньцы заботливо подкладывал ему овощи:
— На улице холодает, нужно лучше питаться, чтобы не заболеть.
Тот, хоть и недолюбливал зелень, послушно съел всё под пристальным взглядом мужа.
Для Юй Ланьи это путешествие превращалось в удивительное приключение. Каждый новый пейзаж — от плывущих облаков над горами до закатов, окрашивающих небо в багрянец — наполнял его восторгом. Он жалел лишь об одном: что в детстве не уделял должного внимания наукам и теперь не мог выразить свою радость в стихах.
— Шаньцы, а ты умеешь слагать стихи? — спросил он как-то вечером.
Тот смущённо покачал головой:
— Нет, стихи — это не моё.
Ланьи лишь фыркнул: «Тоже мне, цзиньши называется, даже пару строк связать не может».
***
К вечеру следующего дня они достигли небольшого городка, где не было почтовой станции, и им пришлось остановиться в обычном трактире. Хозяин, завидев богатых постояльцев, расплылся в подобострастной улыбке и лично проводил их в лучшие покои.
После ужина Ланьи снова потащил Шаньцы на рынок. В этом краю особенно почитали речного бога, и на прилавках можно было найти множество диковинных вещиц. Они зашли в чайную послушать рассказчика.
— Раньше, — юноша увлечённо щёлкал семечки, — мне приходилось брать с собой целую толпу слуг. Один Цзинь Юнь не считался за охрану. А с ними было так скучно! То ли дело сейчас: хочу — слушаю, хочу — семечки грызу, и никто не скажет, что это «неподобающе для молодого господина».
Шаньцы лишь тихо рассмеялся.
Ланьи заворожённо слушал историю о речном владыке.
— Шаньцы, а ведь замужество — это, оказывается, очень весело, — внезапно прошептал он.
Супруг замер и внимательно посмотрел на него. Но Ланьи уже снова слушал рассказчика, который в этот момент с силой ударил по столу деревянным бруском, нагнетая напряжение. В чайной царила атмосфера уютного покоя, и Шаньцы, глядя на разрумянившегося Ланьи, невольно улыбнулся.
***
Путь от столицы до Синьфэна занял больше двух месяцев. За это время они пересекли едва ли не шестую часть империи. Столичные сладости давно закончились, но Юй Ланьи с удовольствием пробовал местные лакомства в каждом городе.
Однажды в полдень, когда они только собрались перекусить, небо внезапно затянуло тучами, раздались раскаты грома, и хлынул ливень. Путникам пришлось укрыться в повозке.
— Ну и ливануло, — Ланьи вытирал намокшие волосы.
Шаньцы выглянул наружу: оставаться на открытом месте было опасно, к тому же их вещи могли промокнуть. Он послал Ван Фу на разведку.
— Господин, впереди есть заброшенный храм! — вскоре доложил тот.
Когда они вошли под своды старого здания, оказалось, что там уже грелась у костра группа людей. Те встретили пришельцев настороженными взглядами.
— Простите за беспокойство, — Шаньцы почтительно сложил руки. — Дождь совсем разошёлся, решили переждать здесь.
Возглавлявший группу мужчина средних лет, увидев вежливость гостя, немного расслабился:
— Проходите, места всем хватит. Мы тоже путники, непогода застала врасплох. Вы с...
— С супругом, — коротко ответил Шаньцы.
— Вот оно что. Присаживайтесь к огню, погрейтесь.
— Благодарим за доброту, но нас много, мы разведём свой костёр поодаль, чтобы не теснить вас.
Ван Фу и остальные слуги быстро навели порядок, притащили дров и развели огонь. Юй Ланьи протянул руки к пламени.
— Долго нам ещё до Синьфэна?
— Три дня, — успокоил его Шаньцы.
Долгая дорога вымотала юношу, он уже не искал новизны, мечтая лишь о покое и твёрдой крыше над головой. Шаньцы бережно просушивал его волосы полотенцем.
Дождь не утихал. Пришлось готовить ужин из того, что было под рукой — сушёного мяса и пресных лепёшек. Разводить полноценную кухню на виду у незнакомцев Шаньцы не рискнул.
Ланьи уныло разглядывал свою порцию. Попытался откусить мясо — не вышло, оно было жёстким, как подошва. Пришлось размачивать его в горячей воде. Лепёшка и вовсе оказалась каменной.
Юноша переглянулся с Цзинь Юнем. Тот лишь сочувственно вздохнул.
Шаньцы пододвинул к нему чашку с кипятком. Юй Ланьи выглядел так, словно на него обрушилось всё небо.
— Хочу утку по-пекински, — жалобно протянул он.
— Потерпи ещё немного, скоро приедем, — мягко ответил Шаньцы.
Ланьи, надувшись, принялся размачивать лепёшку, а затем и вовсе стащил кусок мяса у супруга. Тот лишь усмехнулся и достал из сумки новый ломтик.
***
Весь вечер Чжэн Шаньцы оставался начеку. Присутствие чужих людей заставляло его быть осторожным. Мужчина от соседнего костра, видимо от скуки, решил завязать разговор:
— Куда путь держите, парень?
Тот изобразил горькую мину:
— Эх, разорилась наша семья. Едем вот к родственникам, на милость уповать. Сами видите, вещей много, да всё больше хлам для вида, чтобы перед дядей совсем уж нищими не казаться.
— А на вид вы люди справные.
Шаньцы замахал руками:
— Былое это... Теперь вот в приживалы идём. Одна надежда, что дядя не прогонит. В молодости я всё наследство в карты спустил, дурак был. Теперь вот каюсь, да поздно — ничего за душой не осталось.
Мужчина сочувственно кивнул:
— Азартные игры и впрямь губят людей.
Вскоре незнакомцы улеглись спать. Шаньцы подозвал Ван Фу и прошептал:
— Пусть люди дежурят по очереди. Эти типы доверия не внушают. Если полезут в тюки — пусть проверяют мои шмотки, но если сунутся к остальному — сразу поднимайте шум, будто проснулись.
Ван Фу похолодел, бросив взгляд на спящих у костра.
— Понял, господин.
Ночью предчувствия Чжэн Шаньцы оправдались. Один из незнакомцев попытался незаметно вскрыть их багаж, но Ван Фу, как и было велено, вовремя «проснулся» и спугнул вора.
— Да нет там ничего ценного, — зашептались разбойники у своего костра.
— Книг навалом, видать, этот книжный червь раньше учёным был.
— Ха! Учёный-игрок, вот умора!
— Зато супруг у него больно хорош... Жаль, дело у нас срочное, а то бы мы...
Они продолжали зубоскалить, не подозревая, что Шаньцы слышит каждое слово.
***
На рассвете, когда Шаньцы и Ланьи уже собрались уходить, их окликнул предводитель группы, пребывавший в полудрёме:
— Что же вы так рано, парень?
Тот на мгновение замер, сердце Ван Фу ушло в пятки.
— У моего супруга случился приступ, вчера под дождём занемог. Нужно скорее в город, к лекарю, — выпалил Шаньцы с искренней тревогой в голосе.
— Ишь ты, сам игрок, а о фулане печёшься. Ступай, не мешкай, а то болезнь — дело серьёзное.
— Благодарю. И вы берегите себя, погода нынче коварная.
Мужчина лишь отмахнулся и снова натянул одеяло. «Болтун этот книжный...»
Едва они сели в повозку, кучер сорвал коней с места.
— Ох и напугали вы меня, господин! — Ван Фу вытирал холодный пот.
— Погоняй скорее! Если он очнётся и сообразит — нам несдобровать.
— Да вроде складно всё сказали...
— Игрок никогда не меняется, — отрезал Шаньцы. — Если он просадил всё до нитки, ему на близких плевать. Главарь это скоро поймёт.
Он ещё вчера приметил, что эти люди — не простые путники. Уходить сразу в дождь было подозрительно, а оставаться — опасно. Всю ночь Чжэн Шаньцы не смыкал глаз, и лишь теперь, когда заброшенный храм остался далеко позади, смог вздохнуть спокойно.
Юй Ланьи всё ещё спал, даже не подозревая, от какой беды они ускользнули. Больше в пути они не задерживались, и вскоре перед ними показались ворота уезда Синьфэн.
http://bllate.org/book/15809/1429161
Готово:
