Глава 49
5
— Учитель... неужели и я могу стать спасителем?
Лу Наньсин ошеломленно смотрел на наставника. Чжу Цинчэнь уверенно кивнул:
— А почему бы и нет? Если уж такой, как Сюй Фантин, считается спасителем, то чем ты хуже?
— Но мой уровень совершенствования... я ведь бесконечно далек от него.
— Сила — дело наживное. А вот по части благородства и чистоты помыслов ты превосходишь его в сотни, в тысячи раз.
От этих слов у Лу Наньсина внезапно защипало в глазах.
— Учитель, вы и вправду так думаете?
— Разумеется.
— Мне никто и никогда не говорил подобного. Все твердили, что я лишь прижимистый торгаш, не знающий чести. Я вырос у подножия гор Сюаньтянь, но так и не перенял ни капли их хваленого достоинства.
— Чепуха, — отрезал Чжу Цинчэнь. — Поставь любого из них на твое место, и еще неизвестно, справились бы они лучше. Последние события наглядно показали: ради собственной выгоды эти «праведники» не гнушаются ничем. Ты трудился не покладая рук, чтобы выжить, и вел дела честно. Они же, не ведая нужды ни в еде, ни в одежде, пускаются на гнусные уловки ради призрачной славы и мифических высот. Какое уж тут достоинство? Не вздумай им подражать.
— Благодарю вас, наставник, — юноша поспешно отвернулся, смахивая слезы, и, отвесив низкий поклон, побежал в сторону.
Его утренняя тренировка еще не была закончена.
[Твой ученик упражняется с мечом и плачет одновременно. Трогательное зрелище]
— Это слезы роста, — отозвался Чжу Цинчэнь. — Они ему необходимы.
Он призвал свой меч и, отойдя в сторону, принялся методично срубать бамбуковые стебли. Система не удержалась от похвалы:
[Надо же, в этом мире ты стал на удивление прилежным. В прошлой жизни меня просто трясло, когда я видела тебя на диване с чипсами и мультиками]
— Те слова о спасении мира даже меня самого немного воодушевили, — признался Чжу Цинчэнь. — Лучше уж попрактиковаться. Собственное умение — единственное, на что можно положиться без опаски.
[Верно мыслишь. В тебе проснулась истинная стать Сяньцзуня. Так держать]
— А я смогу выпить молочного чая, когда закончу?
[Что?] — Система заподозрила сбой в своих аудиосенсорах.
— Я хочу чая с молоком!
[Исключено! Маши мечом активнее!]
Чжу Цинчэнь сделал резкий выпад, одним взмахом срезая целый ряд бамбука:
— Чая! Хочу молочный чай с жемчужинами!
Когда заросли с грохотом повалились на землю, Система поспешно отлетела назад:
[Ладно, ладно! Будет тебе чай! Сам приготовлю, хоть процессор сожгу, но сделаю!]
Цинчэнь шумно выдохнул и изящным жестом убрал клинок в ножны.
«Мир заклинателей просто чудесен. Пять звезд, обязательно вернусь сюда снова»
***
Орден Сюаньтянь затих лишь на пару дней. Заклинатели никак не желали выпускать из рук столь ценную добычу, как Бессмертный Юйцин, и то и дело присылали гонцов в деревню Луцзя. Сюй Фантин и Шэнь Минчжу, разыгрывая предельное смирение, являлись к воротам чуть ли не каждое утро.
В конце концов Чжу Цинчэню это до смерти надоело, и он стал уводить Лу Наньсина тренироваться глубоко в горы. Радовало лишь то, что ученик проявлял завидное рвение: он сохранял сосредоточенность в любых условиях, и его успехи росли не по дням, а по часам.
Однажды на закате они возвращались в деревню. Наньсин шел за мастером, на ходу отрабатывая приемы меча.
— Учитель, мне кажется, я мог бы тренироваться еще целую сотню лет без перерыва.
— А как же сон и еда?
— Пустяки! Я уже готов начать практику бигу!
Чжу Цинчэнь негромко рассмеялся, но, подняв взгляд, снова увидел у входа в деревню знакомые фигуры. Сюй Фантин и Шэнь Минчжу опять ждали их. Последний, видимо, утомившись стоять, начал ворчать:
— Старший брат, мне уже не нужно никакое ядро. Я не хочу больше вымаливать прощение у этого Юйцин Сяньцзуня. Это слишком утомительно.
Фантин строго оборвал его:
— Терпи. Это испытание, которое устроил нам мастер. Пройдем его — и сможем стать его учениками.
Чжу Цинчэнь замер.
«? Я не... я ничего подобного не делал. Какое еще испытание? Я и не помышлял брать вас в ученики. С чего вы это взяли?»
Тем временем Минчжу пробормотал:
— Разве учитель не подбирает мне уже подходящее золотое ядро? Когда эти бродячие заклинатели достигнут нужного уровня, выберем самое лучшее и пересадим мне...
Он не успел договорить — старший ученик резко пресек его:
— Замолчи! Наш орден приютил этих людей из чистого милосердия. Что за вздор ты несешь?
Младший поспешно прикрыл рот ладонью и виновато посмотрел на брата:
— Я понял. Больше ни слова.
Чжу Цинчэнь, стоя в тени деревьев, опасно прищурился. Похоже, в Сюаньтянь и не думали прислушиваться к его предупреждениям. Поскольку Лу Наньсин ускользнул из их ловушки, они просто нашли себе новых жертв — тех самых бродячих заклинателей. Их заманивали в орден ложью, как когда-то юношу, чтобы позже хладнокровно вырезать их золотые ядра ради Шэнь Минчжу.
Перед Сяньцзунем они разыгрывали благородство, а за спиной творили истинное беззаконие.
Лу Наньсин тоже почувствовал неладное и с тревогой посмотрел на наставника. Тот лишь приложил палец к губам. По счастью, они были далеко, а гости были слишком заняты своим разговором, чтобы их заметить.
Подождав немного, Чжу Цинчэнь вышел из тени и неспешно направился к деревне. Сюй Фантин, заметив его, подобрался, дернул Минчжу за рукав и низко поклонился:
— Приветствую Сяньцзуня.
Цинчэнь прошел мимо, едва удостоив их коротким:
— Хм.
— Сяньцзунь, наши намерения чисты, молим вас о милосердии... — начал Фантин.
Он ожидал, что Чжу Цинчэнь, как и в прошлые дни, просто проигнорирует его. Однако сегодня мастер остановился. Заклинатель, затаив дыхание, поднял голову.
— Сколько дней вы здесь обретаетесь? — ровным голосом спросил Цинчэнь.
— Отвечаю Сяньцзуню: мы с Минчжу ждем здесь уже пятый день, — поспешно отрапортовал тот.
— Что ж... — Чжу Цинчэнь сделал паузу. — Считайте, что вы прошли проверку.
Лицо Сюй Фантина озарилось радостью:
— Вы имеете в виду?..
— В ученики я вас не возьму — вы уже принадлежите своему главе, и я не стану порочить свое имя подобным поступком. Но если желаете наставлений...
— Лишь бы Сяньцзунь соблаговолил наставлять нас!
Фантину это было даже на руку. Если Цинчэнь официально не станет его учителем, никто не обвинит его в предательстве своего ордена ради «высокой ветки», но знания и мощь великого мастера всё равно достанутся ему.
Чжу Цинчэнь, видя его насквозь, лишь усмехнулся:
— Возвращайтесь в орден и перепишите для меня «Искусство чистого сердца» по сто раз каждый. Как закончите — приходите снова.
— Слушаюсь! — глаза того лихорадочно блестели.
— И еще. Чтобы не утруждать себя лишними хождениями, мы с Наньсином на время переберемся в Сюаньтянь. Подготовьте для нас достойные покои.
Такой удачи Сюй Фантин даже не ожидал.
— Слушаюсь! Мы с Минчжу немедленно всё подготовим!
— Ступайте, — кивнул Чжу Цинчэнь.
Заклинатели, отвесив еще один глубокий поклон, в полном восторге покинули деревню. Цинчэнь обернулся к Лу Наньсину. Тот стоял с обиженным видом и смотрел на наставника с немым укором:
— Учитель, почему вы передумали? Вы же сами говорили, что они бесчестны!
— Я делаю это не ради них, а ради тех бродячих заклинателей, что приютил орден. У Сюаньтянь на их счет дурные замыслы, и нам нужно разведать обстановку.
Лу Наньсин немного успокоился, но всё еще поджимал губы:
— Ну ладно...
— Я ведь не взял их в ученики. Это лишь игра, — Чжу Цинчэнь ободряюще похлопал его по плечу. — Ты мой самый...
Цинчэнь замялся, подбирая подходящее слово. Наньсин замер в ожидании:
— Учитель?!
— Мой самый талантливый в жарке мяса ученик, — наконец выдал Чжу Цинчэнь.
Лу Наньсин:
— ???
Чжу Цинчэнь твердо сжал его плечо:
— Не волнуйся, я никогда не сделаю их своими учениками.
[Ты самый коварный хозяин из всех, что мне встречались. Истинный Чжа-чжа Цинчэнь] — тихонько прошептала Система.
***
На следующее утро Сюй Фантин и Шэнь Минчжу стояли на пороге с двумя сотнями копий «Искусства чистого сердца». Чжу Цинчэнь лениво перелистывал страницы рукописей. Лу Наньсин, прижимая к себе деревянный меч, застыл рядом, словно верный страж.
Почерк на всех листах был почти одинаков, но наметанный глаз бывшего учителя сразу определил: писал один человек. Чжу Цинчэнь взглянул на Фантина. Тот явно горел нетерпением.
— Вчера по возвращении мы сразу принялись за труд и подготовили покои. Орден ждет прибытия Сяньцзуня.
Цинчэнь отложил бумаги и поднялся:
— Что ж, в путь. Но предупреждаю: в обучении я полагаюсь лишь на веление сердца. Кого захочу — того и буду учить.
— Разумеется, — почтительно отозвался юноша и жестом пригласил гостей к выходу.
Снаружи их ждала целая делегация Сюаньтянь. Еще ночью Чжу Цинчэнь предупредил старосту деревни о своем отъезде. Тот, хоть и не понимал до конца целей мастера, велел Наньсину во всём слушаться наставника и не доставлять ему хлопот. Теперь жители собрались, чтобы проводить их.
— Доброго пути, Сяньцзунь!
— Не стоит церемоний. Благодарю за гостеприимство, — Чжу Цинчэнь мягко улыбнулся людям. — Если возникнет нужда — зовите, я приду.
Он призвал своего бессмертного журавля и вместе с Наньсином поднялся в воздух, направляясь к вершинам гор. Следом за ними летели многочисленные ученики ордена Сюаньтянь. У ворот ордена их встречал сам глава в сопровождении старейшин.
— Сяньцзунь всё же почтил нас своим присутствием, — произнес глава, отвешивая поклон.
— Хм, — отозвался Чжу Цинчэнь и уверенно зашагал по главной дороге.
Глава, пристроившись рядом, вкрадчиво заметил:
— Видимо, забота о благе людей взяла верх, и вы решили наставить Фантина на верный путь.
В его голосе явственно слышалась ирония. Мол, как бы ты ни презирал наш орден, «спаситель» — наш человек, и тебе всё равно пришлось прийти к нам.
Чжу Цинчэнь лишь усмехнулся в ответ. Его взгляд зацепился за группу людей в стороне. Это были те самые свободные заклинатели; их разношерстная одежда резко выделялась на фоне одинаковых одеяний ордена.
— Кто это? — спросил он.
— О, это путники, попавшие в беду неподалеку. Наши патрульные спасли их от демонических зверей, — пояснил глава.
— Вот как.
Чжу Цинчэнь коротким кивком поприветствовал бродячих практиков. Сюй Фантин, опасаясь лишних вопросов, поспешил вмешаться:
— Сяньцзунь, прошу сюда.
Для гостей выделили покои в главном дворце, которые обычно занимал сам глава. Сяньцзунь не стал возражать. Когда они остались одни, Фантин и Шэнь Минчжу замерли в ожидании, глядя на него полными надежды глазами.
Мастер просто вручил каждому по руководству фехтования:
— Идите. Пока не выучите всё до мельчайших подробностей, не возвращайтесь.
Оба поникли, разочарованные такой простотой, но спорить не посмели и вышли прочь. За порогом Минчжу зашипел:
— Старший брат, он же знает, что я слаб здоровьем, и всё равно заставляет меня махать мечом! Это просто издевательство. Мог бы просто взмахнуть рукой и дать мне готовое золотое ядро!
Сюй Фантин лишь велел ему замолчать, но в глубине души разделял это негодование. Он тоже ждал, что Сяньцзунь одним касанием поможет ему пробить барьер в развитии. На самом деле Чжу Цинчэнь дал им отличные техники, но они были слишком ленивы, чтобы оценить их по достоинству.
В покоях Цинчэнь обернулся к ученику. Наньсин с завистью смотрел на двери. Мастер прочистил горло.
— Наставник, я слушаю, — тут же отозвался юноша.
— Немного позже пройдись по ордену. Поговори с теми бродячими заклинателями, разузнай, как они здесь оказались. Я подозреваю, что Сюаньтянь держит их при себе с иными намерениями.
— Слушаюсь! — серьезно кивнул Наньсин.
— И вот, это для тебя, — Цинчэнь достал из рукава еще одно руководство. — Изучишь, когда вернешься.
***
Вскоре Лу Наньсин под предлогом «поиска еды для наставника» отправился бродить по территории ордена. Ученики Сюаньтянь, считавшие себя элитой, смотрели на него свысока — для них он был лишь деревенщиной, которому невообразимо повезло.
Наньсин не обращал на них внимания. Он нашел лагерь бродячих практиков и быстро завел с ними знакомство. Без тени высокомерия он делился с ними методами тренировок, которым его обучил мастер, и вскоре они уже вовсю болтали, как старые друзья. Торговое прошлое юноши помогало ему без труда располагать к себе людей.
Спустя час он вернулся к Чжу Цинчэню с докладом.
— Всё так, как говорил глава. Они — вольные практики, путешествовали вместе, пока на них не напали звери. Заклинатели Сюаньтянь спасли их и теперь заботятся о них, снабжая лекарствами и едой. Глава даже иногда дает им советы в совершенствовании.
Наньсин понизил голос:
— И еще кое-что, о чем даже говорить неприятно. Старший брат Сюаньтянь проявляет странный интерес к одному из них — юноше по имени Чэн И. Фантин часто навещает его, приносит подарки... Когда я уходил, он как раз направлялся к нему.
Наньсин выглядел озадаченным:
— Но разве Сюй Фантину не нравится Шэнь Минчжу? Откуда такая внезапная симпатия к другому?
Чжу Цинчэнь нахмурился.
«А этот парень времени зря не теряет. Потерял Лу Наньсина — тут же нашел замену»
[Скорее всего, сюжет, предназначавшийся Лу Наньсину, теперь перешел к этому Чэн И, — подтвердила Система. — Если ничего не предпринять, он повторит судьбу твоего ученика]
— А что сам Чэн И? — спросил Сяньцзунь. — Он уже попал под его обаяние?
— Чэн И кажется человеком мягким и бесхитростным, — ответил Наньсин. — Боюсь, он уже понемногу проникается к Фантину доверием.
Это осложняло дело.
— Из-за близости со старшим учеником другие ребята из ордена начали травить беднягу, — продолжал Наньсин. — Учитель, как вы думаете, что тому от него нужно?
Цинчэнь усмехнулся:
— Может, он просто встретил свою истинную любовь?
— Невозможно, — отрезал Лу Наньсин. — Такой эгоист, как Сюй Фантин, ничего не делает без корысти.
Он был абсолютно прав. Чжу Цинчэнь кивнул:
— Что может взять сильный заклинатель у слабого бродяги? Что у того есть ценного?
Глаза Наньсина расширились:
— Наставник... неужели он практикует темные искусства? Хочет использовать чужую жизнь для своего прорыва?
Почти угадал. «Убийство жены ради Пути» — разве это не высшая форма темного искусства?
— И не забудь о его младшем брате, — добавил Сяньцзунь. — Минчжу отчаянно нужно золотое ядро. А чье ядро легче всего забрать без последствий?
— Бродячего заклинателя... — прошептал юноша. — Ведь за них некому заступиться, никто не станет искать правды. Учитель, я должен немедленно их предупредить!
— Нет, — остановил его Цинчэнь. — У нас нет прямых доказательств. Если ты сейчас ворвешься к ним с такими речами, тебя примут за безумца или завистника. А если Чэн И и впрямь доверился Фантину и передаст ему твои слова, мы лишь спугнем хищника.
— Что же нам делать?
— Продолжай общаться с ними. Учи их правильному пути, чтобы они не попались на уловки ордена и не превратились в «откормленных свиней», ждущих забоя.
Наньсин решительно кивнул. Чжу Цинчэнь достал из рукава еще несколько свитков:
— Отдай им это. И пока веди себя так, будто ничего не подозреваешь. Когда придет время — приведешь их ко мне.
***
Прошло несколько дней. Чжу Цинчэнь держался в стороне: всем приходящим за советом он просто вручал руководства и велел приходить, когда те будут изучены. Прилежные ученики старательно тренировались, а лентяи ворчали за его спиной, обвиняя в жадности. Сюй Фантин, не увидев мгновенного результата от меча, быстро забросил практику, лишь изредка вспоминая о ней.
Тем временем Лу Наньсин окончательно сдружился с бродячими практиками. Как-то днем они вместе медитировали на открытой площадке. Завершив цикл дыхания, Наньсин серьезно произнес:
— Мой наставник говорит, что в совершенствовании главное — прочный фундамент. Нельзя спешить и искать легких путей, иначе всё здание рухнет при первом же ветре.
Заклинатели согласно закивали:
— Сяньцзунь истинно говорит.
— Те снадобья, что дает нам Сюаньтянь, слишком сильные. Я от них глаз не мог сомкнуть всю ночь, жар в теле так и стоял.
— Да ладно тебе! Храпел так, что в соседней комнате слышно было!
Все дружно рассмеялись.
Лу Наньсин перевел взгляд на Чэн И. Тот был совсем юн — едва исполнилось шестнадцать. Все в группе относились к нему как к младшему брату.
— Чэн И, как твои успехи? — как бы невзначай спросил Наньсин.
Юноша скромно улыбнулся:
— Мне еще далеко до вас, я всё еще практикую начальные приемы.
— Главное — упорство. Не ищи коротких дорог, — мягко посоветовал Лу Наньсин.
— Спасибо за заботу, брат Лу, я запомню.
Вскоре на площадку пришел Сюй Фантин. Он вежливо поздоровался со всеми и жестом подозвал к себе юношу:
— Чэн И, пойдем.
Остальные заклинатели заговорщицки закашляли:
— Давай, Старший брат зовет тебя, иди!
Чэн И, смущенно улыбаясь, поднялся и подошел к тому:
— Старший брат Сюй, что-то случилось?
Сюй Фантин выглядел воплощением благородства, хотя его доброта казалась нарочитой:
— Если ты свободен, я бы хотел прогуляться с тобой по заднему склону горы.
Чэн И оглянулся на друзей. Те замахали руками:
— Иди, иди, мы справимся!
— Хорошо, — согласился юноша. — Я свободен.
Они пошли по тропинке, не замечая группы учеников ордена, стоявших за углом. До них долетели обрывки разговора:
— Старший брат такой востребованный, каждый норовит к нему прилипнуть.
— Раньше это был Лу Наньсин, теперь вот этот Чэн И...
— Фантин предназначен нашему младшему брату Минчжу. Каким боком здесь эти деревенщины?
Услышав это, Чэн И побледнел и испуганно взглянул на спутника. Тот, изобразив гнев, прикрикнул на учеников:
— Что за вздор вы несете! Если бездельничаете — идите тренироваться! Разве Сяньцзунь не дал вам руководства?
Ученики, завидев его, поспешно скрылись. Фантин обернулся к Чэн И с виноватой улыбкой:
— Не бери в голову, они несут чепуху. Ты ведь не примешь это всерьез?
Юноша, поколебавшись, спросил:
— А почему они упомянули брата Лу? Какое он имеет к этому отношение?
Сюй Фантин на миг замялся, его лицо выразило неловкость. Понизив голос, он доверительно прошептал:
— Лу Наньсин... он пытался соблазнить меня. Даже подсыпал снадобья в мое питье. Это было еще до того, как Юйцин Сяньцзунь взял его в ученики. Я молчал об этом лишь потому, что он не преуспел и потом слезно замаливал грехи. Каждый заслуживает шанса на исправление, не так ли?
http://bllate.org/book/15820/1439124
Готово:
