Готовый перевод The Universally Disliked Detective Relies on His Billions / Детектив на сто миллиардов: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 21. Цзян Миншаню конец

Из управления полиции Западного Цзюлуна Цзянь Жочэнь вышел уже глубокой ночью. Поплотнее зарывшись в пуховик, он замер, глядя на размытые сполохи неоновых огней неподалеку, и на миг абсолютно потерялся во времени.

Какой сегодня день недели? Не пора ли завтра на занятия?

Эх, эта учеба... В той жизни он уже почти получил диплом, а теперь приходится проходить весь этот путь заново.

Гуань Инцзюнь выгнал машину из подземной парковки:

— Поехали, сперва закину тебя домой.

— Ты же пил.

— Всего ничего, давно выветрилось, — инспектор выкрутил руль. — В законе нет запрета садиться за руль подшофе.

Жочэнь мысленно пробежался по датам. Новые правила о вождении в нетрезвом виде в Сянгане приняты только в девяносто девятом, а на дворе — девяносто второй. Впереди еще полно времени. Юноша хотел было закрыть на это глаза, но выпестованная до автоматизма законопослушность взяла верх:

— Поедем на такси. А позже я найму для группы А персонального водителя — так будет безопаснее при экстренных вызовах.

Не желая спорить, Инцзюнь отогнал машину обратно на стоянку и приложил пропуск к турникету на выходе:

— У меня нет лишних денег на глупости.

Все его жалованье уходило на осведомителей, рассредоточенных по всему Западному Цзюлуну. К тому же постоянно требовались средства на ремонт и мойку служебного авто, да и ребят нужно было угощать после удачно закрытых дел. Из сорока тысяч гонконгских долларов оклада к концу месяца в лучшем случае оставалось от силы двадцатка. А теперь эти двадцать тысяч придется отдавать новому консультанту отдела — Цзянь Жочэню. Считай, ни гроша за душой.

Покончив со своими подсчетами, инспектор смахнул свободное такси.

— Влезай, — спокойно произнес он. — Куда тебя везти?

— В "Лицзинь Интернэшнл Гарден", на виллу на пике, — Жочэнь устроился на заднем сиденье, подперев голову ладонью. — За деньги не переживай. Пока я с вами, группа А ни в чем не будет нуждаться. Деньги имеют ценность лишь тогда, когда работают и приносят пользу. В противном случае это просто резаная бумага.

Встречный ветер из слегка приоткрытого окна подхватил его пряди. Ослепительно белая кожа на мгновение вспыхивала в свете проносящихся уличных фонарей, а в светло-золотистых глазах, глубоких и влажных, горел безудержный азарт. В этом облике было что-то завораживающе-порочное, невольно притягивающее взгляд.

Гуань Инцзюнь коротко усмехнулся:

— Не зря Чжан Синцзун обозвал тебя Богом Богатства. Какой уж тут Бог — ты настоящий кутила-транжира.

— Если я не буду тратить тысяч по сто долларов в день, мои счета раздуются до неприличных размеров, — с легким кокетством пошутил Жочэнь. — Или сэр Гуань против того, чтобы я вкладывался в группу А? Смотри, подумай хорошенько, а то в управлении полно отделов, желающих заполучить такого консультанта.

В его голосе проскользнули нотки утонченного самоуважения.

Инспектор понимал: против этого парня у него нет оружия. Жочэнь просчитывал свои ходы еще с самого первого дела. Сперва продемонстрировал талант Чэнь Юньчуань, затем виртуозно оформил перевод на другой факультет, став учеником Ли Чанъюя, и между делом щелкнул дело патрульных. После этого устроил грандиозную демонстрацию возможностей в клубе "Платинум" и, вовремя воспользовавшись нападками группы Z, купил кофе всему отделу.

Теперь весь Западный Цзюлун гудел о способностях Цзянь Жочэня. Каждое его действие было звеном единой цепи. Он цеплялся за любую возможность и на этой волне стремительно взлетал на самый верх.

Приказав таксисту припарковаться у ворот виллы, Гуань Инцзюнь произнес:

— Делай то, что считаешь нужным. Трать столько, сколько захочешь, я тебя прикрою. И прослежу, чтобы в группе никто не воспринял твою щедрость как должное и не сел на шею.

Жочэнь открыл дверцу, но не спешил выходить, опираясь на край крыши и глядя на инспектора:

— Знаешь, сэр Гуань... За все время нашего знакомства в этот момент ты выглядишь наиболее привлекательно.

Гуань Инцзюнь смущенно отвел взгляд.

Этот язык... Лепит не задумываясь все, что придет в голову.

Он постучал по креслу водителя:

— Трогай. Будут новости — набери.

Алое такси рвануло с места, словно спасаясь бегством.

Вернувшись домой, Жочэнь забрался в горячую ванну и успел немного задремать, когда его осенила внезапная мысль. Он резко распахнул глаза.

«Стоп. А откуда у Гуань Инцзюня мой номер?»

Выбравшись из воды, юноша взял пейджер и отправил сухую строчку цифр, добавив в конце: [Номер телефона.]

***

На следующий день Жочэнь переступил порог аудитории ровно со звонком. Свободными оставались лишь места на первом ряду. Он уселся, откликнулся на перекличке и распахнул принесенный с собой фолиант по судебной антропологии.

Теперь Цзянь Жочэнь был местной знаменитостью. Все профессора медицинского факультета прознали про его перевод и закрывали глаза на то, что он штудирует постороннюю литературу прямо на парах. Все равно до конца семестра оставалась всего неделя.

***

23 декабря

В день отъезда из кампуса у самых ворот университета Жочэнь столкнулся с Цзян Ханьюем, которого не видел уже довольно давно.

Ханьюй, главный любимец судьбы и фаворит из оригинального романа, стоял у ограды. Ему даже делать ничего не приходилось — прохожие сами подходили познакомиться и попросить номер телефона, но тот лишь вежливо качал головой и отказывал. Обычно чувствительный к холоду Ханьюй не расставался с перчатками, но сегодня его руки были обнажены. При каждом взмахе ладони на его запястье переливался изящный браслет.

Украшение показалось Жочэню знакомым. Кажется, точно такой же парный браслет носил Лу Цянь — тот самый, ради дешевой подделки которого прежний хозяин этого тела отказывал себе во всем и копил деньги целых три месяца.

Жочэнь равнодушно отвел взгляд. Браслет явно нацепили напоказ. Пришел проверить, остались ли у него чувства к Лу Цяню?

С сохранением полного хладнокровия Жочэнь вскинул руку, намереваясь поймать такси.

Ханьюй заметно нервничал и поспешно подбежал ближе:

— Брат!

Жочэнь обернулся:

— Что такое?

Ханьюй наигранно поправил волосы, в очередной раз выставив браслет напоказ:

— Брат, мы с Лу Цянем официально обручились. Помолвка состоится в Сочельник. Ты ведь придешь? Ты ведь пожелаешь нам счастья, правда?

— Обязательно, — не моргнув глазом ответил Жочэнь. — Искренне желаю вам долгих лет и полной изоляции от общества.

«Чтобы вы оба отправились за решетку в один день».

Ханьюй осекся. Сказано это было со всей серьезностью, но подспудно ощущался ядовитый подвох. Не найдя, к чему прицепиться, он достал два пышных пригласительных билета и с наигранным восторгом протянул их:

— Брат Лу Цянь заказал двухметровый торт! Я обязательно отрежу для тебя самый лучший кусочек с верхушки!

Жочэнь опустил взгляд на конверты. Будь там одно приглашение, он бы даже пальцем не притронулся. Но их было два.

Два... Значит, можно взять с собой спутника.

Родовое поместье семьи Цзян — резиденция "Цзянтин" — представляло собой огромный лабиринт, где хранились горы секретных бумаг. А главный компромат на всю их деятельность — черная бухгалтерия. Если удастся добраться до их финансовых книг...

Жочэнь забрал пригласительные и с искренним теплом произнес:

— Спасибо за приглашение. От всей души желаю вам с Лу Цянем жить в полном согласии и сгинуть в один день.

От этих слов у Ханьюя по спине побежали мурашки. Прежний Жочэнь при виде этих карточек закатил бы истерику, а потом разрыдался от боли. Но этот...

Не обращая на него больше внимания, Жочэнь махнул рукой подъехавшему такси:

— К главному управлению полиции Западного Цзюлуна.

Уже садясь в салон, он услышал донесшийся вслед растерянный шепот:

— Неужели ты действительно больше ничего не чувствуешь к Лу Цяню? Притворяешься, да?

«Чтобы НЕ любить этого идиота, нужно еще и притворяться? — мысленно усмехнулся Жочэнь. — Слишком уж вы многого хотите от нормального человека».

***

Автомобиль быстро домчал юношу до управления. Жочэнь сразу направился к кабинету Гуань Инцзюня.

В последние дни вся группа А зарылась в архивные материалы по делу о грандиозном ограблении на пароме, пытаясь нащупать хотя бы одну зацепку. Благодаря щедрому угощению кофе, которым Жочэнь не так давно порадовал весь отдел особо тяжких преступлений, отношения с соседними подразделениями заметно потеплели. Многие ценные сведения из архивов им передали коллеги из других групп по собственной инициативе.

Правда, курьеры с папками постоянно вытягивали шеи, высматривая кого-то в кабинете, а на расспросы лишь загадочно отмахивались. Приходили воодушевленными, а уходили разочарованными.

Когда Жочэнь переступил порог группы А, Би Ваньвань внезапно осенило.

Кого они высматривали? Да Жочэня же!

С какой стати другим отделам делиться ценной информацией просто так? Они же положили глаз на их маленького Бога Богатства! Переманить пытаются!

Неудивительно, что с папками прибегали то обворожительные молодые сотрудницы, то подтянутые красавцы-офицеры. Надо же, даже медовую ловушку в ход пустили!

Вот только сам Жочэнь был настолько красив, что во всем управлении едва ли набрался бы хоть кто-то, способный составить ему конкуренцию.

Би Ваньвань со вздохом коснулась своей щеки.

Будь у нее такая внешность, она бы каждое утро проводила перед зеркалом не меньше трех минут, воспевая собственную красоту.

— Мадам? — Жочэнь тоже дотронулся до своего лица. — У меня что-то не так?

Би Ваньвань с улыбкой качнула головой:

— Все в порядке. Сэр Гуань у себя, проходи.

— Хорошо, — недоуменно пожал плечами Жочэнь и потянул на себя дверь кабинета инспектора.

Он не стал садиться в кресло для посетителей, а сразу подошел к сэру Гуаню и помахал перед его лицом карточками:

— Взгляни-ка, что у меня есть.

Гуань Инцзюнь присмотрелся. Пригласительные билеты на помолвку Цзян Ханьюя и Лу Цяня. Торжество должно было состояться в родовом поместье семьи Цзян — резиденции "Цзянтин".

— Почему два?

— Решили воспользоваться случаем и унизить меня, — Жочэнь протянул один из конвертов инспектору. — Типичные уловки богатеев: присылают пару билетов, намекая на спутника. Если я приду один, они тут же распустят слухи, будто я никому не нужен и не смог найти даже спутника на вечер.

Гуань Инцзюнь изогнул бровь:

— А почему обязательно мужчину? Можно взять девушку. Например, Би Ваньвань.

— Ты с ума сошел? — Жочэнь непринужденно присел на край рабочего стола инспектора. — Раньше вся округа знала, как я сохну по Лу Цяню. Естественно, теперь я возьму с собой тебя.

Жочэнь поперхнулся смешком, наклонился чуть ближе к инспектору и со сдержанным любопытством спросил:

— А ты догадываешься, почему я решил взять именно тебя?

Сердце Гуань Инцзюня на мгновение замерло, а дыхание перехватило. Перед глазами непрошено всплыл образ: Жочэнь, с ленивой грацией опирающийся на дверцу такси, мягко роняет: «Знаешь, сэр Гуань, в эти минуты ты особенно хорош...»

Инспектор зажмурился, с усилием прогоняя наваждение. В груди кольнуло раздражение: неужели этот парень — глупый, влюбчивый мальчишка? Флиртует направо и налево, без разбору очаровывая каждого, кто подвернется под руку.

Тем временем Жочэнь склонился к самому его уху и почти шепотом проговорил:

— Ты ведь работал под прикрытием, да и в бухгалтерии смыслишь — знаешь, как читать финансовые книги. Пойдем со мной в поместье Цзянов и стянем их черную бухгалтерию.

В эту секунду мысли в голове Гуань Инцзюня просто испарились. Зачем Жочэнь берет его с собой? Чтобы умыкнуть... что?!

Сам Инцзюнь ради дознания никогда не гнушался сомнительных методов и, вернувшись к обычной службе, огреб немало нагоняев, пока с трудом не переучил себя работать по уставу, а не по законам внедренца. И вот перед ним стоял человек, вытворявший вещи куда более дикие и непредсказуемые, чем он сам.

Инспектор глубоко вдохнул и четко, по слогам выговорил:

— Это кража. Статья.

Жочэнь поджал губы и смущенно, почти невинно улыбнулся:

— Да ты что? Забыл, чья кровь во мне течет? Я вообще-то родной сын Цзян Миншаня. Законный отпрыск гуляет по собственному дому и случайно подбирает забытую тетрадку — какая же это кража?

На слове «подбирает» он сделал особый, едва уловимый акцент.

— К тому же надо уметь проявлять гибкость, — добавил юноша, привычным движением выдвигая ящик стола инспектора. Выудив оттуда диктофон, он продолжил: — Если уж у тебя ворованная техника лежит, значит, и мини-камеры отыщутся. Бывший агент под прикрытием — и без арсенала спецсредств? Не обязательно уносить оригиналы, мы можем просто все отснять.

Внутри у Инцзюня что-то ёкнуло. Идея была чертовски заманчивой. Жочэнь бил ровно в его вкус: главное — добыть неопровержимые улики, а формальности — дело десятое.

Не сбавляя тона, Жочэнь неприметным жестом отправил диктофон к себе в карман и задвинул ящик:

— Во время приема я устрою внизу небольшую заварушку, а ты тем временем тихонько поднимешься наверх. Кабинет на втором этаже, возле двери стоит огромная ваза с синим узором.

По сюжету книги Цзян Ханьюй перед тем как проникнуть в кабинет, случайно разбил эту вазу.

Инспектор окончательно сдался. Соблазн получить черную бухгалтерию был слишком велик — эти бумаги напрямую доказывали масштабные махинации семьи Цзян с налогами. Весь Сянган прекрасно знал, что клан Цзян уклоняется от уплаты налогов, но до сих пор никто не мог поймать их за руку. Если достать записи — дело в шляпе.

Сердце Гуань Инцзюня заколотилось чаще. Впервые с момента ухода из CIB он снова ощутил тот самый острый азарт, который испытывал во время работы под прикрытием.

Жочэнь протянул ему ладонь:

— По рукам?

Инспектор сжал его пальцы:

— По рукам.

Обменявшись коротким взглядом, они разом разомкнули ладони.

— А что с материалами по ограблению на пароме? — поинтересовался Жочэнь. — Через неделю судно уже снимается с якоря.

— Еще нет, — качнул головой Инцзюнь. — Слишком много завязанных лиц, а в группе А людей не хватает. Нам нужно еще дня три. — Он честно пытался сдержаться, терпя один выпад за другим, но терпение лопнуло: — И все-таки... почему ты сидишь на столе, а не в кресле?

Жочэнь лишь хитро усмехнулся, уходя от ответа. Не объяснять же сэру Гуаню, что это была банальная отвлекающая уловка, чтобы незаметно стащить диктофон! Настоящая иллюзия, чистая магия ловких рук!

Спрыгнув на пол, юноша весело бросил:

— Завтра уже двадцать четвертое. Готовься, сэр Гуань, а я пойду помогу ребятам с архивами!

Голос Жочэня затихал по мере того, как он выскальзывал за дверь.

Гуань Инцзюнь на секунду задумался, выдвинул ящик — и обнаружил, что диктофон испарился. Из фокусников, значит.

Инспектор молча качнул головой. Подойдя к сейфу в углу кабинета, он набрал код. На верхней полке лежали текущие расходы группы и невыплаченные премиальные, а на нижней ровными рядами покоилась спецтехника. Он достал новенький диктофон, вставил свежие батарейки, щелкнул тумблером, положил его обратно в ящик стола и задвинул полку. Чувство безопасности незамедлительно вернулось.

***

Весь день двадцать третьего декабря Жочэнь провел в отделе, помогая будущим коллегам разгребать завалы документов по делу о пароме.

А днем двадцать четвертого числа в отделе по расследованию особо тяжких преступлений округа Западный Цзюлун неожиданно объявился Ло Биньвэнь, только что прилетевший в страну. Дядя Ло привез для всей группы А роскошный обед. Офицеры, всю неделю не спавшие ночами, с умилением и едва ли не со слезами на глазах уминали австралийских омаров, запивая их свежевыжатым соком.

Ближе к вечеру, прознав, что Жочэнь собирается на помолвку Цзян Ханьюя, Ло Биньвэнь тут же усадил воспитанника в массажное кресло и устроил ему полноценный СПА-уход. Выгладив его кожу до состояния очищенного куриного яйца, дворецкий облачил юношу в роскошный индивидуальный костюм, уложил волосы и приколол драгоценные запонки с изумрудами. Едва ли не потерявшего сознание от всех этих процедур Жочэня наконец отпустили и доставили к воротам резиденции «Цзянтин».

Гуань Инцзюнь уже ждал неподалеку. Облаченный в строгий черный костюм, он замер в густой тени у входа — если не присматриваться, заметить его было практически невозможно.

Жочэнь направился к нему. Инспектор смерил его долгим взглядом. Перед ним стоял юноша в идеальном темно-синем ансамбле, оттененном глубоким зеленым блеском изумрудных запонок. Сочные губы, ровный ряд белых зубов, а на лице — легкое недоумение человека, еще не совсем пришедшего в себя после предпраздничного марафета. Серебристые волосы были перехвачены в низкий хвост, вьющиеся концы которого спадали на плечо, подобно струящемуся шелку. Даже резинка для волос переливалась бриллиантовым крошевом; ее концы терялись в серебристых прядях, и под светом фонарей казалось, будто в его шевелюре запутались далекие звезды. Наряд не бросался в глаза вычурностью, но чем дольше на него смотришь, тем отчетливее осознаешь его заоблачную стоимость.

Гуань Инцзюнь согнул руку в локте:

— Держись.

Жочэнь положил ладонь ему на предплечье. Стоило пальцам коснуться крепких мышц, как инспектор сделал шаг вперед, мгновенно сократив расстояние между ними. Жочэнь вскинул голову, их взгляды пересеклись. Завороженный свечением его идеальной кожи, Инцзюнь на секунду потерял дар речи, но тут же понизил голос:

— Не отстраняйся. Выглядит так, будто мы чужие.

— Понял, — протянул Жочэнь.

Актерская игра обещала быть весьма увлекательной.

— И в каких мы сейчас отношениях?

Инспектор опустил взор:

— А кем ты хочешь быть?

— О, тогда ты мой новый папи... — предвкушающе начал Жочэнь, но закончить не успел.

Рука инспектора мгновенно запечатала ему рот.

— Потише, — вздохнул Гуань Инцзюнь, чувствуя, как мысли вновь начинают путаться.

Надо же быть настолько невероятно красивым — и настолько невыносимо острым на язык!

Рука об руку они переступили порог резиденции «Цзянтин». Заметив, что спутник ориентируется в коридорах лучше него самого, Жочэнь удивился:

— А ты-то откуда знаешь дорогу к банкетному залу?

— Вчера после нашего разговора я отправил осведомителя. Он переоделся официантом и провел разведку местности, — тихо, но отчетливо шепнул Инцзюнь.

Профессионализм у агента под прикрытием в крови. Неудивительно, что ему удалось уйти со службы невредимым.

Миновав боковую дверь вслед за распорядителем, они оказались в главном зале. Первое, что бросалось в глаза, — возвышающаяся в центре пирамида из бокалов с шампанским. Жочэнь с минуту разглядывал конструкцию, а потом с сомнением пробормотал:

— Как думаешь, если я "случайно" ее опрокину, шума хватит?

Инспектор тут же крепче сжал его руку, увлекая юношу подальше от хрупкого стекла:

— Поверь, от одного твоего появления шума уже более чем достаточно.

В этот вечер Жочэнь выглядел потрясающе — словно сошедший на землю небожитель. Едва они вошли, в банкетном зале на мгновение воцарилась глухая тишина. Сотни глаз устремились на него. Серебристые волосы, янтарные глаза, утонченные черты полукровки. Разве это не тот самый внебрачный сын Цзян Миншаня, брошенный на произвол судьбы? Но он совсем не похож на ослепленного любовью идиота! Стал бы убитый горем влюбленный приходить на помолвку бывшего в компании нового спутника? Неужели слухи, распускаемые семьей Цзян, оказались чистейшей ложью?

Гости обменялись многозначительными взглядами.

Цзян Миншань относился к нуворишам — без родословной и благородных корней, признающим лишь звонкую монету и плевавшим на честь. Старинные аристократические кланы Сянгана презирали подобных выскочек, однако бизнес тот вел с такой хваткой, что поддерживать с ним отношения приходилось поневоле. На людях все улыбались, а за глаза насмехались над его абсурдной семейной политикой. У него двое сыновей: на родного он плевать хотел, а приёмного превратил в пешку и подложил под старшего наследника семьи Лу, рассчитывая зацепиться за мощный клан. И пока дети играли роль монеток в его игре, сам Миншань бегал за юными пассиями, не вылезая из чужих постелей — зрелище мерзкое и комичное.

И вот теперь перед ними стоял Жочэнь — сдержанно, но невероятно элегантно одетый. Одни только изумрудные запонки тянули по меньшей мере на миллион. Семья Цзян отродясь не имела связей, чтобы раздобыть подобные драгоценности. Похоже, Цзян Миншань пытался очернить парня, чтобы подогреть статус Цзян Ханьюя? Выходит, юный полукровка стал незаслуженной жертвой чужих интриг.

Многие молодые представители именитых семей прониклись к Жочэню симпатией и подумывали познакомиться ближе. Однако оглядываясь на Лу Цяня и хмурого, с диким оскалом охранявшего свою добычу мужчину под боком у юноши, никто так и не рискнул подойти.

***

Стоя на балконе второго этажа, Цзян Ханьюй видел всю картину как на ладони. Жочэнь увлек Инцзюня к фуршетному столу, набрал закусок и уселся в зоне отдыха. Они сидели почти вплотную, шепчась прямо на ухо друг другу. Тот самый угрюмый полицейский, который раньше смотреть на Ханьюя не мог без презрения, вдруг наклонился и прямо с вилки Жочэня съел томат черри!

Цзян Ханьюй от злости едва не скрежетал зубами. Так вот почему Жочэнь так легко остыл к Лу Цяню?! И что только можно найти в этом нищем копе?! С его жалованьем он наверняка сам еле концы с концами сводит! Лу Цянь — лучший мужчина из всех, кого Жочэнь вообще мог встретить на своем уровне! Он что, совсем ослеп? Если Жочэнь реально выкинул Лу Цяня из головы, то за какие ниточки теперь дергать этого дьяволенка?!

Разжевав томат, Инцзюнь склонился к самому уху Жочэня:

— За нами наблюдают. Ешь спокойно, по сторонам не оглядывайся.

— Понял, — кивнул Жочэнь и принялся уплетать мини-пирожные за обе щеки.

Люди в семье Цзян — гнилье, а вот поваров наняли знатных.

— Лестница на второй этаж — в галерее за главным залом, — уплетая пирожные, говорил Жочэнь. — Как поднимешься, сразу ищи вазу.

— Не переживай, — Гуань Инцзюнь коротко мазнул взглядом по циферблату наручных часов.

Церемония вот-вот должна была начаться.

Поднявшись с места, Инцзюнь опустил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта:

— Я отойду в уборную.

— Позвольте вас проводить, сэр, — мгновенно отозвался тот.

Разминувшись в дверях, они обменялись коротким, едва уловимым взглядом.

Жочэнь отвернулся от них и перевел взор на возвышение в центре зала, где уже замерли виновники торжества.

— Благодаря господину Лу предприятия его семьи процветают, а наша совместная сделка по застройке земли в Коулуне станет поистине беспрецедентным проектом... — вещал с трибуны сияющий Цзян Миншань, с бокалом в руке рассыпаясь в дифирамбах будущему зятю. — Сегодня, в день помолвки моего драгоценного сына, я как отец...

Снова начались самодовольные излияния.

Спустя долгих пять минут пышных речей Цзян Ханьюй и Лу Цянь наконец обменялись кольцами.

Жочэнь украдкой бросил взгляд на второй этаж.

Никакого движения.

Сердце заколотилось о ребра так неистово, словно намеревалось выпрыгнуть из груди.

«Только бы без накладок... Хоть бы у него все получилось».

Однако удача оказалась не на его стороне.

Из динамиков неожиданно раздался елейный, тонюсенький голос Цзян Ханьюя:

— Сегодня, в этот столь знаменательный для меня день, мой старший брат тоже заглянул на праздник — да еще и не один, а со своим спутником. Брат, не хочешь подняться на сцену и сказать пару теплых слов? Мне так хочется, чтобы мы оставались столь же близки, как и прежде.

После этих слов внимание всего зала мгновенно переключилось на Цзянь Жочэня.

Его ладони слегка взмокли. Тем временем Ханьюй с наигранным удивлением протянул в микрофон:

— Ой, брат... А где же твой кавалер? Только что вы так мило уплетали пирожные за столиком — неужели он уже ушел?

Тук-тук!

Пульс Жочэня в мгновение ока подскочил за сотню.

Не выдавая волнения ни единым жестом, юноша спокойно направился к сцене. Незаметным движением нащупав в кармане диктофон, он включил запись и с ленивой улыбкой отозвался:

— Да я пытался угостить его пирожным, а он раскапризничался. У мужчин ведь бывает дурной характер... Что, Сяо Хань, твой избранник совсем не проявляет норова?

Цзян Ханьюй явно не ожидал от него такой прямой, непринужденной атаки. Застигнутый врасплох, он смущенно опустил глазки и пролепетал чутким еле слышным шепотом:

— Лу Цянь... он не такой.

Жочэнь плавно забрал у него микрофон.

В действительности самым хитроумным из всего семейства Цзян был вовсе не глава клана и не старший сын Цзян Юнъянь, а именно этот скромник Ханьюй.

Стоявший неподалеку Цзян Миншань, похоже, сообразил, что инспектор Гуань слишком уж долго отсутствует, и заподозрил неладное. Нахмурившись, он уже вознамерился незаметно покинуть подиум.

Но Жочэнь не дал ему уйти. Приставив микрофон к губам, он звонко произнес:

— Господин Цзян. Сяо Хань.

Чистый, струящийся, словно горный ручей, голос юноши эхом разнесся по банкетному залу. Взоры всех присутствующих мгновенно приковались к нареченным фигурам.

Путь к отступлению для Цзян Миншаня был отрезан.

— Первым делом хочу от всей души поздравить господина Цзян Ханьюя и господина Лу Цяня с этим союзом, — неторопливо начал Жочэнь. — Похоже, здесь вышло досадное недоразумение — в том числе и у Сяо Ханья. Я не имею никакого отношения к семье господина Цзяна и никогда не питал чувств к господину Лу. Надеюсь, подобная молва больше не всплывет — это вредит репутации как моей, так и господина Лу.

Его искренний, непринужденный тон разрядил обстановку, и среди гостей прокатился сочувственный смешок.

— Любовь господина Цзян Ханьюя и господина Лу Цяня — прекрасная история, и моему имени в ней совершенно не место, иначе все это отдавало бы дешевым фарсом.

Лу Цянь не отрывал взгляда от юноши, который сегодня казался совершенно другим человеком. Свет софитов играл на бриллиантовой нити в его серебристых волосах.

Жочэнь был невероятно красив — ослепительно, до боли в глазах.

Он словно слегка округлился, набрал сил и теперь с холодной уверенностью перечеркивал свое прошлое, смывая с себя любое упоминание о Лу Цяне.

Как человек может измениться настолько бесповоротно?

Между тем Жочэнь с мягкой улыбкой повернулся к Ханьюю:

— Господин Лу совсем не в моем вкусе. Сяо Хань, мы ведь так близки, ты-то прекрасно об этом знаешь, верно?

И поднес микрофон прямо к губам опешившего виновника торжества.

Опровергнуть это сейчас значило сорвать собственную помолвку.

Ханьюй выцедил из себя:

— Да... конечно.

— Господин Лу, — переключился Жочэнь на жениха, — до сегодняшнего дня мы с вами виделись едва ли пару раз, так что ни о каких преследованиях с моей стороны и речи быть не могло, верно?

На лице Лу Цяня дернулась жилка:

— Верно.

Его дыхание сбилось, но он с трудом овладел собой.

Жочэнь вновь повернулся к залу и со свежей иронией подытожил:

— Вот видите! Изумительная безупречность — лучшее приданое для мужчины. Так давайте же выпьем за их нерушимый союз и долгие годы счастья!

Гости с откровенным удовольствием наблюдали за этим элегантным экспромтом.

Жочэнь разыграл карту безукоризненно, не оставив ни единой зацепки для сплетен.

Слухи и прежде не имели под собой твердой почвы, а теперь, когда перед ними стоял юноша в эксклюзивном костюме от кутюр, недоступном для бюджета семьи Цзян, у публики не осталось ни тени сомнений.

Изумрудные запонки на его манжетах казались не просто дорогим украшением — знатоки сразу угадали в них штучную работу британских ювелиров, доступную лишь высшей знати Соединенного Королевства.

Откуда у такого выскочки и нувориша, как Цзян Миншань, выходы на подобные вещи?

Даже среди присутствующих здесь аристократов никто не смог бы достать подобные драгоценности.

Это наводило на мысль, что за спиной Жочэня вполне мог стоять британский дворянский титул!

— Поднимем же бокалы за любовь господина Цзян Ханьюя! — провозгласил юноша.

Собрание охотно пригубило напитки.

— Ах да, чуть не забыл, — Жочэнь повернулся к мрачному, как туча, Цзян Миншаню. — Господин Цзян, моя мать ушла из дома и родила меня уже здесь, в Сянгане. Я действительно не знаю, кто мой биологический отец, но вы на эту роль явно не подходите — внешне мы не имеем ничего общего. Не могли бы вы прямо сейчас внести окончательную ясность?

В этой ситуации пытаться признать родство было бессмысленно и глупо.

Ханьюй и Лу Цянь только что подтвердили слова Жочэня.

Заяви Цзян Миншань сейчас о своем отцовстве — он бы публично дал пощечину семье Лу.

На такой риск он пойти не смел.

Жочэнь выжидательно держал микрофон. Спустя десять секунд густой тишины глава клана Цзян сквозь зубы процедил:

— Хорошо.

И, переведя взгляд на зал, вынужденно выговорил:

— Господин Цзянь Жочэнь... действительно не имеет со мной кровного родства.

С плеч Жочэня будто упал тяжелый камень, и он не сдержал легкого, искреннего смешка.

Кто бы мог подумать: придя на прием, он не только умело отвлек внимание от инспектора Гуаня, но и на глазах у всего высшего света навсегда стряхнул с себя приставучую пиявку, пытавшуюся спекулировать на кровных узах.

Одним ударом — трех зайцев!

Прошлое развеялось, оказавшись лишь лживым слухом.

Сегодня он родился заново.

Глядя на сияющее лицо Жочэня, Цзян Миншань ощутил прилив глухого раздражения на Ханьюя.

Зачем этот идиот вообще вытащил парня на сцену?!

Какая польза семье Цзян от того, что Жочэнь привселюдно отрекся от родства?!

Мальчишка стал слишком умен и опасен — от него нужно избавиться.

Задавив вспышку злобы, Цзян Миншань растянул губы в фальшивой улыбке:

— Чтобы загладить вину перед господином Цзянем, я хотел бы пригласить его в небольшое круизное путешествие. Тридцатого декабря во второй половине дня отбывает лайнер в сторону материка. На борту есть абсолютно все для первоклассного отдыха, а по прибытии я лично организую для вас незабываемую культурную программу. Надеюсь, вы не откажете в любезности?

— С удовольствием, — отозвался Жочэнь.

Ему и без того требовалось туда попасть.

Вернув микрофон, юноша спустился со сцены и только сейчас почувствовал, как спина под костюмом взмокла от пота.

Он сделал все, что мог. Если Гуань Инцзюнь не появится в ближайшие секунды, даже высшие силы окажутся бессильны.

Жочэнь мысленно закипал: «Тоже мне, заслуженный агент под прикрытием! А сноровки — как у стажера!»

Отсчитывая секунды, он заметил, как мрачный Цзян Миншань направился к лестнице на второй этаж. Сердце сжалось от тревоги за Инцзюня.

Пейджер издает громкий звук, отправлять сообщение нельзя — это сразу выдаст инспектора.

Оставалось только ждать.

Спустя двадцать секунд из-за поворота показался тот самый официант, сопровождая Гуань Инцзюня.

Волосы инспектора слегка растрепались, словно он только что бежал.

— Ну как? — едва слышно шепнул Жочэнь.

Заметив капельки пота на шее юноши, Инцзюнь понял, каких трудов тому стоило затянуть время.

Распахнув полы пиджака, он извлек из внутреннего кармана свежесрезанную розу:

— Ходил за цветком для тебя.

Официант скривился от такой наигранной романтики и с ехидной ухмылкой сдал инспектора с потрохами:

— Этот господин вышел в уборную, увидел за окном сад и, решив загладить вину за недавнюю ссору, выпрыгнул прямо в окно за розой!

Гости, порывавшиеся подойти и познакомиться с Жочэнем, замерли на месте.

Многим лицо Гуань Инцзюня показалось знакомым — офицер уголовного розыска.

Опер из полиции и аристократ с возможным британским титулом — эдакие современные Ромео и Джульетта. Впрочем, молодежи ведь нравятся подобные безумные жесты.

Жочэнь поднес розу к лицу, вдохнул аромат и просиял от восторга.

Подхватив Инцзюня под руку, он грациозно подхватил с подноса бокал шампанского и салютовал залу:

— Не обессудьте, господа, но нас ждут дела. Вынужден откланяться!

И с непринужденной легкостью осушил бокал до дна.

Присутствующие провожали их весьма неоднозначными взглядами.

Цзянь Жочэнь и Цзян Ханьюй принадлежали к совершенно разным породам.

На фоне статного, артистичного Жочэня Ханьюй выглядел мелочным и зажатым, лишенным малейшего намека на истинный аристократизм.

Если бы сегодняшнее заявление не пролило свет на правду, можно было бы решить, что Лу Цянь — беспросветный слепец.

***

Увлекая Инцзюня за собой, Жочэнь устремился к микроавтобусу.

Оказавшись в салоне, он с облегчением перевел дыхание.

Расстегнув пуговицы, юноша скинул прилегающий пиджак, вытащил из волос заколки и нетерпеливо уставился на спутника:

— Ну, показывай! Справился?

Гуань Инцзюнь приподнял край рубашки и выудил из-за пояса брюк две увесистые тетради в плотных переплетах.

Жочэнь замер с открытым ртом:

— Мы же договаривались только отснять!

Инспектор пролистнул страницы большим пальцем:

— Талмуды слишком толстые, переснимать долго. Проще было умыкнуть...

— В общем, сделал так, чтобы они просто исчезли, — перестроил Гуань Инцзюнь фразу на ходу. — Я всё бегло пролистал: вот в этих двух бардак полный. Настоящие неопровержимые улики.

Цзянь Жочэнь положил фолианты на колени и принялся листать. Внутри пестрели бесконечные ряды цифр и мелких записей. Как Гуань Инцзюню удалось за считаные секунды распознать фальшивку — оставалось загадкой.

Похлопав по спинке переднего сиденья, он торопливо бросил:

— Дядя Ло, жми на газ.

Когда Цзян Миншань опомнится, удрать уже не удастся.

— Я только что на глазах у всех сбросил эти узы родства с Цзян Миншанем, — заявил Цзянь Жочэнь. — Так что отдуваться за кражу мне не резон.

С подчеркнутой торжественностью он впихнул книги обратно в руки Гуань Инцзюню и буркнул:

— Это всё твоих рук дело. А я вообще ничего не видел и ничего не знаю.

Гуань Инцзюнь лишь потерял дар речи. Вот так просто переложил всю ответственность?

Минивэн, рассекая ночную тьму, стремительной стрелой помчался к вилле на Пике.

Оказавшись в безопасности, они подвели итоги вечерней вылазки.

Слушая запись с диктофона, Гуань Инцзюнь не мог скрыть крайнего изумления:

— Так вот как ты выигрывал для меня время?

— Ну да, — абсолютно не смутившись, отозвался Цзянь Жочэнь. — Отличный ведь ход, сразу трёх зайцев одним ударом! Я раздам эту запись прессе, сделаем хороший прогрев.

— Прогрев к чему? — недоуменно нахмурился старший инспектор.

— Ты ведь раздобыл компромат на финансовые махинации Цзян Миншаня? Нельзя же сливать такое тихо и без шума. Иначе никакой реальной отдачи не будет.

— Хочешь запустить цепную реакцию через общественное мнение? — задумчиво проговорил Гуань Инцзюнь.

— Именно.

Цзянь Жочэнь отдавал себе отчёт, что способность Гуань Инцзюня подхватывать мысль на лету — уже огромное достоинство. В эту эпоху общественные технологии находились на зачаточном уровне: пресса кормилась наивными сплетнями, а сложные информационные войны XXI века никому даже в кошмарах не снились.

После масштабов современных медиа-сражений информационные ритмы 1992 года казались детским лепетом.

— За пару дней я сделаю копии записи и слью их журналистам, — продолжил Цзянь Жочэнь. — Пусть устроят шум на весь Сянган. А ты за это время подключай Налоговое управление. Пока грянет скандал, вы как раз опечатаете конторы Цзян Миншаня. Остальное предоставь мне — у тебя всё равно времени не хватит.

Как и предсказывалось, следующие дни превратились для Гуань Инцзюня в непрерывную кутерьму.

Когда он наконец смог перевести дух, весь город уже вовсю смаковал сенсацию под заголовком: «Глава Цзян обознался с сыном».

Слухи из жизни богатых и знаменитых разлетались со скоростью пожара.

Чжан Синцзун, совершенно сбитый с толку водоворотом сплетен, нашёл начальника и с ошарашенным видом вылил на него накопившиеся вопросы:

— Сэр Гуань... А правда, что Цзянь Жочэнь порвал с Лу Цянем из-за того, что вы встали между ними?

Гуань Инцзюнь вытаращился на подчинённого:

— Чего-чего?

Тут же подоспела Би Ваньвань, лукаво прищурившись:

— А ещё говорят, вы преподнесли ему охапку из девяноста девяти роз, чтобы загладить вину?

Гуань Инцзюнь онемел.

Каким образом папарацци умудрились раздуть один-единственный бутон до целого букета?! К тому же это был всего лишь предлог для операции, какая ещё «радость для возлюбленного»?!

Дин Гао, воровато оглянувшись, протиснулся ближе и прошептал:

— Сэр Гуань, а до меня дошли другие слухи. Мол, Лу Цянь безуспешно добивался расположения Цзянь Жочэня, а потом от безысходности сошёлся с Цзян Ханьюем — просто потому, что у того разрез глаз похож! Это правда?

Гуань Инцзюнь с грохотом швырнул папку с материалами на стол:

— Впечатляющее усердие! У вас что, слишком много свободного времени?! Ориентировки на подозреваемых по делу об ограблении парома уже составлены?!

Поставив подчинённых на место, он всё же вышел к ближайшему газетному киоску, купил свежий выпуск и пробежал глазами разворот.

Никакого бреда о любовных треугольниках там не было — основной удар приходился аккурат по Цзян Миншаню.

Гуань Инцзюнь уловил замысел Цзянь Жочэня: тот умышленно приковал внимание публики к фигуре бизнесмена, чтобы в момент наивысшего накала огласить факты неуплаты налогов.

Всплеск общественного интереса поднимет резонанс до небес, выведя тему на уровень главного скандала года.

Цзянь Жочэнь обладал действительно пугающей проницательностью, просчитывая реакцию толпы на каждый выброшенный в медиапространство инфоповод.

Гуань Инцзюнь отправил газету в урну и вернулся в участок — работа не ждала.

***

Первое января. Новый год

С момента помолвки Цзян Ханьюя прошла ровно неделя.

Гуань Инцзюнь вместе с представителями Налогового управления провёл молниеносную операцию, опечатав два крупнейших предприятия, принадлежавших Цзян Миншаню.

Соблюдая договорённости, чиновники проявили невиданное рвение и в считаные часы подготовили официальное заявление для прессы.

Пока в налоговой дописывали релиз, девятка оперативников группы А из Отдела по расследованию особо тяжких преступлений Западного Цзюлуна топталась на пристани, озадаченно переглядываясь.

Все они облачились в штатское, рассчитывая затеряться в толпе и убрать полицейский лоск.

Однако едва они ступили на пирс, как пожилой рыбак тут же рявкнул:

— Легавые, проваливайте отсюда! Всю рыбу мне затоптали!

Дин Гао мгновенно запричитал, рассыпаясь в извинениях:

— Простите-простите, дядя, виноваты!

Чжан Синцзун только зажмурился от стыда:

— Да ты же сейчас под прикрытием!

— Так дело не пойдёт, — поморщился Гуань Инцзюнь.

Цзянь Жочэнь ненадолго задумался:

— Есть идея.

Он снял со своего запястья дорогие часы на замшевом ремешке и застегнул их на руке Гуань Инцзюня, а сам мотнулся к ближайшей лавке безделушек. Вернувшись с ворохом массивных металлических цепей с жетонами, он раздал их операм:

— Надевайте.

Детективы озадаченно переглянулись.

— И расстёгивайте куртки, — велел Цзянь Жочэнь.

Гуань Инцзюнь мгновенно раскусил замысел: им предстояло сыграть банду отпетых уголовников.

Он вздёрнул воротник плаща, взгромоздил на шею толстенную фальшивую цепь, зажал в зубах сигарету и, присев на корточки, нарочито небрежно перевязал шнурки в кривой узел.

Когда старший инспектор выпрямился, от прежней полицейской выправки не осталось и следа — перед ними стоял законченный бандит.

Оперативники принялись лихорадочно перестраивать свой образ. Спустя пару минут семь из девяти полицейских выглядели как отъявленные головорезы.

Би Ваньвань, оставшаяся без цепочки, вопросительно посмотрела на юношу:

— А я?

— А тебе ничего менять не нужно, — улыбнулся Цзянь Жочэнь. — Ты и так выглядишь как авторитетная мафиози.

— Ну а сам-то? — перевела взгляд Би Ваньвань.

Взоры всех присутствующих устремились на Цзянь Жочэня. На уличного бандита он похож не был, на копа — тем более. Кто же он тогда?

В голове Чжан Синцзуна пронеслись сотни прочитанных за неделю сплетен из жёлтой прессы. Всплеснув руками, он радостно выдал:

— Да это же вылитый изнеженный любовник при авторитетном боссе!

Цзянь Жочэнь на мгновение потерял дар речи.

Сценарий, конечно, неплох, но сыграет ли Гуань Инцзюнь? Изобразить честного офицера для него — естественное состояние, роль сурового босса он вытянет за счёт оперативного прошлого... Но вот сыграть авторитета с гибким, утончённым фаворитом под боком — это слишком сложная задача для такого сухаря. Без сомнений, Гуань Инцзюнь прямо сейчас пойдёт в отказ.

Цзянь Жочэнь перевёл взгляд на старшего инспектора.

Гуань Инцзюнь затянулся сигаретой и коротко бросил, приподняв подбородок:

— Идёт.

Тон был точно таким же, как в тот день, когда он согласился взять десять порций еды за раз.

Гуань Инцзюнь чуть прищурился и вскинул руку:

— Подойди.

"А он быстро вжился в роль", — промелькнуло в голове у юноши.

Цзянь Жочэнь шагнул к нему:

— Что такое?

Придерживая сигарету губами, Гуань Инцзюнь лениво опустил веки, протянул руку и слегка растрепал аккуратно собранный низкий хвост юноши. Оглядев его с ног до головы, он вздохнул:

— Слишком скромный наряд.

В таком сопровождении сам он выглядел бы полным извращенцем.

— Ладно, сойдёт. Вперёд, — распорядился Гуань Инцзюнь.

Если на борту уже расположились настоящие преступники, появление "коллег по цеху" наверняка их заинтригует — так появлялся шанс выманить на разговор кого-то из их верхушки.

Находившийся подле Дина Гао молчаливый Лю Сычжэн негромко пробормотал:

— Всё-таки свежий ум — великая вещь. А мы уже состарились, соображаем не так гибко.

— И не говори, — согласился Дин Гао.

Кто-то тихо вздохнул в стороне:

— На самом деле Цзянь Жочэню лучше бы остаться на берегу. Драться он не умеет, вдруг балластом станет...

Чжан Синцзун тут же зашипел на коллегу:

— Поуважительнее к нашему богу богатства!

Цзянь Жочэнь лишь усмехнулся. Вся группа благополучно поднялась на борт. Едва они нашли свои каюты, как пароход дал протяжный стартовый гудок.

Глубокий, раскатистый гул заполнил морские просторы, прозвучав точно боевой горн перед началом сражения.

Цзянь Жочэнь выкупил билеты в каюты первого класса, неподалёку от номеров Цзян Миншаня, так что вести наблюдение и прослушку не составляло никакого труда.

Чжан Синцзун с благоговением ощупывал роскошную обстановку, пробормотав в полнейшем восторге:

— За всю службу не помню, чтобы мы работали с таким размахом!

Он молитвенно сложил ладони в сторону Цзянь Жочэня:

— Пошли мне богатство в новом году, о Великий Карп!

Лайнер ощутимо вздрогнул — якорь поднялся со дна.

Цзянь Жочэнь подошёл к столику каюты и включил радиоприёмник, настроив его на волну «Синван Энтертейнмент». Сквозь лёгкий треск помех пробился чеканный, официозный голос диктора:

— «Как стало известно нашей редакции, дочерние структуры холдинга "Цзянтин Групп", а именно компании "Цзянсин Электроникс" и строительная компания "Цзянъю", подконтрольные господину Цзян Миншаню, улика за уликой уличены в грандиозных финансовых махинациях. Сумма скрытых от государства налогов превышает один миллиард долларов...»

— «Предлагаем вашему вниманию эксклюзивные подробности этого расследования...»

Цзянь Жочэнь щёлкнул переключателем, переводя настройку на соседний канал.

Оттуда донёсся исполненный праведного гнева голос ведущего шоу таблоидов:

— «Вы утверждаете, что господин Цзян Миншань принуждал вас к распитию алкоголя, угрожая в противном случае домогательствами?»

В эфире прозвучал надрывный женский плач:

— «Он заставлял меня осушить пятьдесят стопок крепкого коктейля! Разве нормальный человек способен выдержать такое?.. Он настоящий подонок!»

Оперативники замерли с открытыми ртами:

— Постойте! Цзян Миншань ведь держит прессу в кулаке! Да и львиная доля медиаресурсов Сянгана подконтрольна семье Лу! Почему же грянул такой залп и никто даже не попытался заглушить скандал?!

Цзянь Жочэнь тонко улыбнулся:

— Потому что на этот раз в дело вступили структуры, принадлежащие моей семье. И замять такое им не под силу.

Чжан Синцзун аж подпрыгнул на месте:

— Твоей семье?! «Синван» — тоже ваш?! Да насколько же ты богат?!

Цзянь Жочэнь лишь покачал головой с лёгким смешком.

Цзян Миншань превыше всего на свете ценил репутацию и свой общественный статус. Но после сегодняшнего дня от его имени не останется даже пепла.

Одной лишь неуплаты налогов в подобных масштабах хватило бы, чтобы отправить его на нары до конца дней. А ведь впереди ещё маячило неизбежное ограбление парома...

Он конченый человек.

http://bllate.org/book/15833/1435080

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 3
#
Где! Где эта неизвестная мать, которая родила меня и умерла и оставила 10 миллиардов в наследство?!
Развернуть
#
Ошибка SPOILER Читайте на свой страх и риск
многие даже делились информацией «по друбе».
Развернуть
#
И еще
SPOILER Читайте на свой страх и риск
Лестница в холле закоридором

Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода