Цзянь Жочэнь хлопал глазами и, изящно вывернув кисть, выскользнул из захвата Гуань Инцзюня.
Пальцы инспектора на мгновение сжались, ловя пустоту, и тут же опустились вдоль тела.
Бар «Лун Тин» относился к категории заведений с тихой музыкой. Внутри царил полумрак, располагающий к спокойным разговорам.
Миновав замысловатый лабиринт узких коридоров, они наконец добрались до заранее забронированной VIP-комнаты.
Гуань Инцзюнь, сделав шаг в сторону, потянул дверь на себя. Едва Цзянь Жочэнь потянулся заглянуть внутрь, как мощная рука старшего инспектора мягко, но непреклонно прижала его к стене.
В ту же секунду из глубины кабинета донесся сухой металлический щелчок — оружие снимали с предохранителя.
Цзи Байлоу уже убирал пистолет в кобуру. Ухмыльнувшись, он притворно возмутился в сторону двери:
— Хоть бы постучали! У меня едва сердце из груди не выскочило.
— Забыл, — бросил Гуань Инцзюнь, не вдаваясь в подробности.
Он высвободил Цзянь Жочэня из-за своей спины:
— Лю Цишан, вот тот, с кем ты так рвался встретиться.
Цзянь Жочэнь вскинул взгляд.
В кабинете находились трое.
Цзи Байлоу сегодня облачился в черную куртку-штормовку и нацепил полуободковую оправу с золотой дужкой. Его волосы — стильный, слегка взъерошенный текстурированный боб — выглядели пышными и свежевымытыми. И хотя на лице по-прежнему читалась хроническая недосыпанность, смотрелся он вылитым студентом. Черная ветровка — поистине молодящий эликсир для любого мужчины.
Мужчина по соседству с Цзи Байлоу был одет в серый строгий костюм с откровенно щегольским винно-красным галстуком и смахивал на преуспевающего банковского клерка. Зачесанные назад волосы, проницательный, хоть и слегка орабевший от неловкости взгляд.
— С чего ты взял, будто я рвался встретиться с Цзянь Жочэнем? — деревянным голосом усомнился он.
Гуань Инцзюнь усмехнулся:
— Не рвался? А зачем тогда полмесяца копал под него за нашей спиной?
Лю Цишан цыкнул языком:
— Ты вроде уже не в Бюро криминальной разведки, а слух и зрение по-прежнему как у ищейки.
Цзи Байлоу крутил в пальцах прозрачную кость и с улыбкой заметил:
— Просто твои люди поднимают слишком много шума. Теперь об этом весь отдел гудит.
Лю Цишан ощутил укол неловкости. Одно дело — перебрасываться подколками в кругу своих, и совсем другое — когда человек, на которого ты две недели собирал компромат, стоит прямо перед тобой.
Цзянь Жочэнь протянул руку:
— Добрый вечер, сэр Лю.
Лю Цишан поспешно отставил бокал и пожал его ладонь:
— Здравствуй.
Рукопожатие получилось беглым, формальным.
Гуань Инцзюнь запер дверь и, повернувшись, перешел к официальной части:
— Лю Цишан, старший инспектор Независимой комиссии по борьбе с коррупцией. Ведет расследование экономических преступлений семейств Цзян и Лу — отмывание денег, взятки, махинации. Клан Лу вырос до таких масштабов не просто так: над ними висит мощная «крыша». Вот только за четыре года НКК так и не смогла выяснить, кто именно покровительствует Лу Цяню.
Лю Цишан молча вперил в Гуань Инцзюня тяжелый взгляд.
Инспектор Гуань сделал вид, что вспомнил кое-что важное, и невозмутимо добавил:
— Ах да, еще он публично делал предложение суперинтенданту Линь. Но получил отказ.
Лю Цишан мрачнел на глазах. Он бессильно опустился на диван рядом с Цзи Байлоу, схватил бокал и с тоской припал к нему.
Четыре года копать под Лу Цяня — и полная пустышка.
Две недели выслеживать Цзянь Жочэня — и снова мимо.
Линь Ячжи упорно отказывается выходить за него замуж, соглашаясь лишь на ни к чему не обязывающие свидания.
Эх... До чего же неудачливый мужик!
Цзянь Жочэнь, глядя на эту картину, почувствовал искреннее сочувствие.
Гуань Инцзюнь слегка подтолкнул Цзянь Жочэня в плечо, привлекая внимание к мужчине в кресле:
— Это мой осведомитель. Зовут Хуан Юцюань.
Тот, нахохлившись крашеной желтой шевелюрой и сжимая в зубах незажженную сигарету, развалился в одноместном кресле, бесцеремонно расставив ноги. Он нагло ухмыльнулся и вскинул к виску два пальца:
— Здравия желаю, сэр Цзянь! Наслышан, наслышан.
Осведомители — люди, обитающие в серых сумерках между законом и криминалом. Они торгуют сведениями в обмен на звонкую монету или покровительство полисменов. Обычно это мелкие жулики и проходимцы, попавшиеся на чем-то незначительном. Власти дают им выбор: работать на полицию или отправиться за решетку.
Цзянь Жочэнь доброжелательно кивнул ему:
— Приветствую.
Хуан Юцюань даже сбился с ритма. Он перестал подрагивать коленом, подтянулся и сел ровнее.
Вот черт.
Ему впервые приходилось сталкиваться с настолько чистым, лишенным брезгливости взглядом. В глазах Цзянь Жочэня он выглядел не подонком из подворотни, а полноправным участником встречи — таким же уважаемым человеком, как Цзи Байлоу или Лю Цишан.
Гуань Инцзюнь перевел взгляд на инспектора Бюро криминальной разведки:
— С этим ты уже знаком. Цзи Байлоу, старший инспектор CIB. Ведает нарколабораториями и каналами поставки семьи Лу. Недавно ликвидировал перевалочный пункт Лу Цяня — тот самый, куда мы наносили визит.
Цзянь Жочэнь понимающе покивал, чувствуя, как в желудке начинает тоскливо урчать.
Девятый час на часах! Когда уже подадут еду?
Гуань Инцзюнь увлек его к мягкому угловому дивану и протянул меню.
Цзянь Жочэнь выбрал жареный рис с омаром и решил попробовать интригующий ледяной сливовый соус. Он как раз раздумывал, какую бы закуску под него взять, когда Лю Цишан внезапно подался вперед.
Взгляд сотрудника НКК вспыхнул:
— Гуань Инцзюнь, ты что сейчас сказал? Тот перевалочный пункт, который накрыл Цзи Байлоу... вы там были вместе с Цзянь Жочэнем?
— Именно, — невозмутимо подтвердил Гуань Инцзюнь. — Мы и вызвали группу Цзи Байлоу.
Лю Цишан на мгновение потерял дар речи:
— Так это вы дали наводку?! — А с кем же тогда Цзянь Жочэнь кутил в том заведении? Кого мои люди приняли за крупного наркоторговца?! — пораженно выдохнул он.
Кутил...
Рука Цзянь Жочэня дрогнула, и грифель карандаша съехал с «луковых колечек» прямиком на «жареные крабовые клешни».
Гуань Инцзюнь прищурился, про себя смакуя это слово. В памяти мгновенно всплыло, как Цзянь Жочэнь, придерживая живот, доверчиво утыкался ему в плечо, и как они ломали комедию перед Лу Цянем в машине.
Гуань Инцзюнь откинулся на спинку дивана, и на его губах заиграла едва уловимая усмешка:
— Это был я.
Лю Цишан почувствовал себя полнейшим дураком. Ему казалось, нацепи он сейчас красный поролоновый нос — и можно смело выходить на арену цирка.
Он до белых костяшек сжал бокал и процедил сквозь зубы:
— Я прибью Чэнь Цзуданя.
Цзянь Жочэнь мазнул взглядом по его пояснице и деликатно поинтересовался:
— Сэр Лю, а разве сотрудники НКК носят огнестрельное оружие?
Лю Цишан онемел.
И то верно. НКК табельного оружия не полагалось. Так что оставалось лишь сотрясать воздух угрозами.
Цзянь Жочэнь отнесся к этому с полным пониманием.
— Ничего страшного, сэр Лю, — добродушно проговорил юноша. — Вы с сэром Гуанем друзья и оба служите в органах. Проявлять настороженность к посторонним — совершенно естественно.
Иначе в борьбе с криминалом долго не протянешь.
Его великодушие оказалось настолько неожиданным, что Лю Цишаню стало даже совестно. Ведь перед ним сидел человек, который за один лишь месяц выложил в казну пятьсот миллионов долларов налогов! С этой суммы можно было бы год выплачивать жалованье десяти тысячам старших инспекторов. А во всем Сянгане полицейских наберется от силы тысяч тридцать, и старших инспекторов среди них — сущие крохи. Цзянь Жочэнь фактически в одиночку мог содержать чуть ли не всю полицию города!
Лю Цишан сокрушенно вздохнул:
— Угощение за мой счет. И прости меня... Я ведь едва не перевернул всю твою подноготную.
— Да что вы, пустяки, — улыбнулся Цзянь Жочэнь. — Я и сам толком не знал, откуда на меня свалились такие деньги. Так что проверка даже к лучшему. Главное, чтобы всё было по закону. Спасибо, что помогли во всем разобраться. Теперь я со спокойной душой могу спать.
Лю Цишан окончательно ушел в себя.
Выходит, я бесплатно поработал его аудитором? У парня из ниоткуда образовались три и два десятых миллиарда, а он даже не в курсе?!
Лю Цишан удрученно подумал: Да уж, сравнение явно не в мою пользу. Я и правда законченный неудачник.
К счастью, тихий стук в дверь прервал эту затянувшуюся неловкую паузу.
Цзи Байлоу поднялся с места. Заложив руку за спину, ближе к кобуре, он замер в тени у входа, проявляя предельную осторожность. Лишь когда официант расставил блюда и удалился, инспектор расслабился:
— То, что в Бюро криминальной разведки завелась «кротовина» — факт бесспорный. Вот только вычислить предателя никак не удается. Я уже на каждого сотрудника косо смотрю.
— В твоей группе паршивой овцы точно нет, — хмыкнул Гуань Инцзюнь.
— Совершенно верно, — подхватил Цзянь Жочэнь, обмакивая обжаренную клешню краба в сливовый соус. — В тот вечер я слышал дословно следующее: "От нашего человека в полиции пришли вести: CIB уже на подходе". Формулировка говорит сама за себя. Предатель не участвовал в рейде и даже не знал, какую именно группу отправили на вызов.
Лю Цишан изумленно поперхнулся:
— Ты еще и подслушивал?!
Цзи Байлоу мысленно хмыкнул: Это что! Он оттуда еще и вещественные доказательства умыкнул.
Не желая уступать, Лю Цишан достал из внутреннего кармана пиджака несколько распечатанных листов:
— У меня тоже есть кое-какие зацепки. Откровенно говоря, я взялся за разработку Цзянь Жочэня лишь потому, что один из моих подчиненных уперся рогом и твердил, будто этот парень — «крот». Не проверив версию, я не мог погасить ропот в отделе.
— Тот самый Чэнь Цзудань? — уточняющим тоном проговорил Гуань Инцзюнь.
Лю Цишан кивнул:
— Именно. Сначала он принес сведения, будто Цзянь Жочэнь выложил восемьсот миллионов за активы «Цзянтин Электроникс», а затем заявил, что юноша просиживает вечера в барах в компании крупного наркодилера. И поклялся, что все это ему слил верный информатор из CIB.
Гуань Инцзюнь взял листы и одной рукой бегло пролистал личное дело. Там числились списки близких контактов Чэнь Цзуданя среди офицеров полиции.
Цзянь Жочэнь заглянул Гуань Инцзюню через плечо, но не увидел ни одного знакомого имени. Кажется, тут от него толку мало. Впрочем, старший инспектор привел его сюда вовсе не для того, чтобы заставить вести расследование. Главная цель заключалась в том, чтобы развеять подозрения Лю Цишаня и заставить НКК прекратить бессмысленную трату ресурсов на поиски несуществующей грязи.
Документы перекочевали к Цзи Байлоу.
Видя, что разговор затягивается, Цзянь Жочэнь наклонился к самому уху Гуань Инцзюня:
— Я отлучусь в уборную, ополосну руки.
Гуань Инцзюнь на мгновение задумался. Табельное оружие гражданским передавать запрещалось, а вот стальные наручники — совсем другое дело.
Он отстегнул с пояса зажимы и протянул их юноше:
— Из дверей налево и прямо до конца. Если заметишь кого-то подозрительного — пристегни к чему-нибудь монументальному и сразу возвращайся.
Цзянь Жочэнь лишился слова.
Вот ведь коварный план: приковать кого-нибудь к раковине и удрать? Что ж, гениально. Запомню.
Юноша слегка развернулся, подставляя оттопыренный карман куртки:
— Руки липкие, опусти сам.
Гуань Инцзюнь молча опустил тяжелые стальные браслеты в его карман.
Цзянь Жочэнь отжал локтем дверную ручку и вышел в коридор.
В VIP-кабинете потонула пауза.
Лю Цишан и Цзи Байлоу не отводили взглядов от Гуань Инцзюня.
Что-то с ним было не так. Совершенно не так.
Прежде старший инспектор Гуань отличался редким хладнокровием и лишних любезностей себе не позволял: давал угоститься сигаретой — и то с таким видом, будто зачитывает смертный приговор. Откуда же вдруг пробилось это человеческое тепло? И распространяется ли оно на всех, или адресовано исключительно Цзянь Жочэню?
Гуань Инцзюнь вскинул взгляд и недоуменно прищурился:
— Чего вылупились? У меня на лбу написано, кто «крот»?
Цзи Байлоу уткнулся в бумаги.
Значит, исключительная привилегия для одного-единственного человека.
Он бегло просматривал имена и фотографии в личных делах, запечатлевая их в памяти, но сердце его тяжелело с каждым мгновением. Понимал ли Гуань Инцзюнь, чем чревата симпатия к мужчине в их обществе?
Недавно один молодой актер из Сянгана не вынес травли и газетных сплетен, раздутых после всплывших слухов о его любовнике, и шагнул с крыши высотки.
У Цзянь Жочэня есть деньги, влияние и путь к отступлению. Общество всегда снисходительнее к тем, чье капиталистическое имя окружено безупречной репутацией. Но Гуань Инцзюнь находится в ином положении. За его спиной нет миллиардов, а его родной дядя — Комиссар полиции. В случае скандала людской суд обрушится на него с утроенной силой.
Как верный соратник, Цзи Байлоу искренне не хотел, чтобы тот угодил в эту ловушку.
— Эх-х... — тяжело вздохнул он.
Видимо, с тягой к своему полу просто рождаются, ничего тут не поделаешь.
Хуан Юцюань, уже погружавшийся в дремоту, от этого тоскливого вздоха мгновенно встрепенулся. Он выпрямился в кресле, колыхнув желтой шевелюрой, и недоуменно протянул:
— А что это Цзянь Жочэнь застрял? Можно ли ополоснуть руки за столько времени? Не вляпался ли он во что-нибудь?
***
А Цзянь Жочэнь действительно столкнулся с неприятностью. Точнее — с карманником.
Должно быть, воришка принял блеснувший в кармане куртки металлический предмет за дорогое украшение или коллекционные часы. Пока юноша мыл руки у раковины, жулик притерся боком и ловко попытался выудить добычу.
Цзянь Жочэнь лишь молча оценил этот маневр.
Смотрелось это ловко только со стороны, а на деле изобиловало топорными промахами. Перехватив чужое запястье, юноша негромко заметил:
— Слабенькая квалификация.
Тоже мне, решил показать мастерство пред лицом бывалого профессионала!
Воришка на мгновение опешил. Его движения были быстрыми и точными! В чем же тут нехватка опыта? Он так зарабатывал себе на хлеб не первый год! С чего этот сопляк берется судить?
Цзянь Жочэнь тихо вздохнул:
— Как тебя звать-величать? Давай покажу, как надо работать.
Карманник изогнул бровь. Наткнулся на коллегу по цеху?
— Моя фамилия Лин, — вырвалось у него, но в следующую секунду рука ощутила тяжесть.
Воспользовавшись замешательством вора, Цзянь Жочэнь сгреб его вторую кисть и ловко завел её за спину, подтянув к первой.
Щелк!
Стальной замок захлопнулся.
А ведь наручники у Гуань Инцзюня оказались донельзя удобными.
Цзянь Жочэнь слегка подтолкнул его вперед:
— Потише, гражданин Лин.
Карманник онемел. Он перевел взгляд с «серебряных браслетов» на юношу, и лицо его вытянулось:
— Ты... ты а-сэр?!
— Не совсем, — отозвался Цзянь Жочэнь.
Не совсем? Это еще что за ответ?! Либо коп, либо нет!
Цзянь Жочэнь поправил челку:
— Что, выгляжу как легкая добыча?
В прошлой жизни повторялась та же история. Стоило ему покинуть территорию академии или закрытого городка, как он словно магнитом притягивал к себе всякого рода жуликов и преступников. Преподаватели на кафедре даже шутили, что его лицо — идеальная наживка для оперативных экспериментов.
Вор мысленно проклял свою нелепую оплошность. Надо же было так просчитаться!
— Послушай, а-сэр, ну взял я твои наручники... то есть даже взять не успел! Это же чистое покушение на кражу, да? Покушение ведь не считается! Может, замяли?
По этим интонациям Цзянь Жочэнь мгновенно опознал стреляного воробья.
Он слегка улыбнулся:
— Без проблем. Только вот ключи от них остались в кабинете. Пройдемся со мной.
Стальные браслеты сковывали только кисти, но не ноги. Если бы жулик решил удрать, еще неизвестно, удалось бы его догнать. А вот если довести его до Гуань Инцзюня и Цзи Байлоу — дело совершенно иное. У тех двоих на лбу написано: драться умеют и любят.
— Шагай, — подтолкнул его юноша.
Карманник заколебался, недоверчиво оглядывая его:
— Ты ведь не зубы мне заговариваешь?
Цзянь Жочэнь достал пейджер и, быстро набивая сообщение Гуань Инцзюню, небрежно бросил:
— Какое там «заговариваешь»? Рыпнешься бежать — пулю в спину всажу.
Пустая угроза в стиле «сейчас перестреляю всех» от Лю Цишаня оказалась весьма действенной.
«Гражданин Лин» тут же притих и покорно поплелся за ним.
Но едва они переступили порог VIP-комнаты и воришка увидел на диване Гуань Инцзюня, его лицо мгновенно изменилось. Он резко развернулся, намереваясь выскочить за дверь.
Цзи Байлоу, уже натянувший на глаза панаму, которую Гуань Инцзюнь передал ему после полученного сообщения, с грохотом захлопнул дверь ногой.
Он ловким движением выхватил из кобуры пистолет и упер ствол жулику прямо в живот:
— Не дергаться! Руки вверх, голову вниз, на колени!
Лин Чжэн пораженно вскинул взгляд:
— Цзи Байлоу?! Ты-то что здесь делаешь?
Цзянь Жочэнь перевел взгляд с офицера CIB на задержанного. Цзи Байлоу накинул глубокий головной убор, закрывавший все лицо до самого кончика носа. Не зная его близко, узнать инспектора было практически невозможно.
Цзи Байлоу опустил оружие, и в его голосе прорезалось сомнение:
— Лин Чжэн?
— Ну конечно я, сэр Цзи! — Лин Чжэн подскочил на ноги и ткнул скованными руками в сторону офицера. — Скорее, сэр Цзи, сними с меня эту дрянь!
Цзи Байлоу отступил на шаг, даже не притронувшись к стальным браслетам:
— Что ты выкинул на этот раз?
— Дело было так... — Цзянь Жочэнь вкратце обрисовал ситуацию, как Лин Чжэн обшарил его карманы и наткнулся на полицейские наручники.
В кабинете воцарилась звонкая, почти нереальная тишина. Ситуация выходила настолько глупой, насколько и комичной.
Лин Чжэн уставился на Цзянь Жочэня, поражаясь собственному провалу. За всю свою жизнь он не встречал ни одного полицейского, который лгал бы с настолько искренней, располагающей улыбкой!
Сначала наплел про «коллег по цеху», а сам в ту же секунду защелкнул замки! Обещал сходить за ключиком — а за дверью ждет троица оперативников убойного отдела! Да еще и с табельным оружием!
Цзи Байлоу убрал пистолет назад в кобуру и сухо процедил:
— Кажется, ты божился, что завязал с карманными кражами?
Лин Чжэн виновато покривил губы, мгновенно сбиваясь на привычный панибратский тон:
— Ну зачесались руки, сэр... Не сдержался, виноват! Но я же ничего не украл! Меня заграбастали еще до того, как я успел хоть что-то вытянуть!
— Ты лжешь, — спокойно перебил его Цзянь Жочэнь. — У тебя покраснела шея, набрякли крылья носа, и ты замигал вдвое чаще обычного. Сегодня ты уже успел кого-то обчистить.
Лин Чжэн мысленно высказал все, что думал об этом дотошном юноше, но внешне изобразил подобие улыбки:
— Да я же осведомитель Бюро криминальной разведки!
Цзи Байлоу передернул плечами:
— И с каких пор статус осведомителя CIB дает право воровать? Обчищать карманы обывателей тоже входило в твои оперативные задачи?
Лин Чжэн молитвенно сложил скованные кисти и согнулся в три погибели:
— Сэр Цзи, я виноват! Клянусь, это в последний раз!
Гуань Инцзюнь коротко хмыкнул:
— В прошлый раз, когда я брал тебя с поличным, ты пел ту же самую песню.
Старший инспектор поднялся, сгреб Лин Чжэня за отворот куртки и бесцеремонно запустил руку в его внутренние карманы.
Воришка дернулся, пытаясь выскользнуть из железной хватки, но сила Гуань Инцзюня не оставляла шансов.
Золотые часы, перстень с бриллиантом, браслет из тяжелых золотых бусин, цепочка, пухлый кожаный бумажник...
Вещь за вещью с сочным металлическим звоном посыпались на ковер.
Цзи Байлоу аж перекосило от злости:
— И это называется «завязал»?
Гуань Инцзюнь прикинул на глаз стоимость добычи:
— Лет на восемь строгой колонии тянет.
— Восемь лет?! Сэр Цзи! — Лин Чжэн в ужасе вцепился в край куртки Цзи Байлоу. — Я столько времени вкалывал на CIB! Нет почестей, так хоть за заслуги пожалейте! За что меня в тюрьму?!
Цзи Байлоу бросил короткий взгляд на Гуань Инцзюня:
— Брали тебя сотрудники другого отдела. Я мог прикрыть тебя один раз, но второй — не в моей власти.
Лин Чжэн закусил губу и, отчаявшись, бухнулся на колени прямо перед Гуань Инцзюнем:
— Дайте мне еще один шанс! Я готов стать личным осведомителем сэра Цзи! Вы ведь копаете под Лу Цяня? Я пойду в его наркопритон и буду сливать вам всю информацию изнутри!
Личный осведомитель — это не просто мелкий стукач. Это глубокое погружение в криминальную среду, где за каждый промах платят жизнью. Обычно мелкая сошка скорее отсидит лишние пару лет, чем согласится стать внештатным агентом оперативного отдела. Если только не знает точно: на той стороне ждут большие деньги, безнаказанность и прикрытие.
Цзи Байлоу безжалостно пнул Лин Чжэня в плечо:
— За дураков нас держишь? Захотел устроиться в наркопритон и сосать деньги из двух источников сразу?
Лин Чжэн отлетел в сторону и распластался на полу.
Поняв, что ни мольбы, ни хитрость не действуют, он окончательно сорвался. Векторы его глаз налились кровью, и он заорал во весь голос:
— А разве осведомители нужны вам не для того, чтобы делать за вас всю грязную работу?! Вы платите сущие гроши, которые разлетаются за пару дней! А жизнь нынче дорогая! У меня жену и ребенка кормить надо! Ну слямзил я пару цацек, чтобы перебиться, и что с того?! Разве мои заслуги это не перекрывают?!
Лин Чжэн сорвался на хриплый визг:
— Да в тех наркопритонах все сидят на игле и торгуют дрянью! Какая разница, если в конце концов эту лавочку накроют?!
Лицо Цзи Байлоу потемнело.
Он схватил Лин Чжэня за шевелюру и с силой впечатал его лицом в пол:
— Твой куратор тебя этому научил?! Дуань Мин тебе такие сказочки вливал?!
Цзянь Жочэнь слегка нахмурился.
Дуань Мин... В тех распечатках, которые принес Лю Цишан, фигурировали его имя и фотография. Дружок Чэнь Цзуданя, один из главных подозреваемых в предательстве.
Цзи Байлоу еще раз с силой прижал голову Лин Чжэня к ковру.
Раздался глухой удар, и воришка судорожно глотнул воздух, забившись в судороге.
— Говори! — гаркнул инспектор CIB.
Цзянь Жочэнь едва заметно качнул головой.
Недаром в органах ходили слухи о жёстких методах допроса в CIB. Случись подобное после передачи власти, Цзи Байлоу уже писал бы рапорт в дисциплинарную комиссию.
Юноша протянул руку, мягко останавливая офицера:
— Сэр Цзи, позвольте я спрошу.
Еще пара таких ударов — и Лин Чжэн просто потеряет сознание.
Прежде чем Цзи Байлоу успел возразить, Лю Цишан с сомнением проговорил:
— Ты уверен, что справишься?
Цзянь Жочэнь мог быть сказочно богат и обладал удивительным везением находить преступников на каждом шагу, принося Гуань Инцзюню раскрываемость за раскрываемостью. Но допрос? Сможет ли гражданский превзойти в этом профессионалов из Бюро разведки?
Гуань Инцзюнь поднялся и вернулся на диван.
— Он справится, — отрезал старший инспектор.
Отвечая Лю Цишаню, Гуань Инцзюнь не сводил глаз с Цзянь Жочэня.
Кабинет освещала лишь одинокая настенная лампа, погружая угол комнаты в глухие сумерки. Но Цзянь Жочэнь словно излучал мягкий свет. Будто среди непроглядной ночной тьмы он один сумел позаимствовать чистый и холодный отблеск серебряной луны.
http://bllate.org/book/15833/1438936
Готово: