Лу Чанфэн ящерицей пополз обратно по стене. Как он и говорил, тренированный, каждый шаг уверенно ставил на гладкую поверхность стены, пальцы точно цеплялись за выступы и углубления. Работая двумя руками, он легко перебирался от этого подоконника к другому.
В чате стрима снова посыпались комментарии:
[Ты это называешь скалолазанием?]
[Ты это называешь районным чемпионством?]
[У кого скалолазание так выглядит?]
[Всё понял. Наверное, он имел в виду районные соревнования в Восточном Готэме*. Обычные тренировки — использовать навыки скалолазания, чтобы ускользать от погони Бэтмена.]
[Боже, как же вымотан. Значит, для провинциального чемпиона нужно будет от Супермена убегать.]
[Супермен, пожалуй, достоин звания чемпиона страны по скалолазанию.]
Бай Цзиньшу высунулся наполовину, наблюдал, как Лу Чанфэн благополучно добрался до окна своей палаты, с неестественной для его телосложения ловкостью влез внутрь и показал жест «ОК», лишь после чего отодвинулся, закрыл окно и вернулся в постель, приняв прежнюю позу.
Снова прошло неизвестно сколько времени, Бай Цзиньшу услышал стук в дверь. Он тихо сполз с кровати и открыл дверь. За дверью стояла незнакомая медсестра в униформе. При свете коридорных ламп едва можно было разобрать фамилию на бейдже — ни Лю, ни Ли, она не была одной из тех двух медсестёр, что уносили Чэнь Фэя днём.
Бай Цзиньшу вышел из палаты, переглянулся с Лу Чанфэном, стоявшим за медсестрой с тёмными кругами под глазами, и заодно взглянул на время.
2:30 ночи.
Несколько часов назад дежурная медсестра этого этажа только что говорила Лу Чанфэну: «После 23:30 пациентам нельзя ходить по коридору». А теперь эта незнакомая медсестра выводит их двоих из палат.
Лу Чанфэн, явно нервничавший из-за незнакомой медсестры, увидев Бай Цзиньшу, немного успокоился, но растерянность осталась.
«Говорили же, после половины двенадцатого выходить нельзя? — он тихонько дёрнул Бай Цзиньшу за рукав, шепча. — Сейчас мы вышли, ничего не будет?»
«Просто идём», — в больнице медсёстры и врачи для пациентов представляют абсолютный авторитет. Даже если с этой медсестрой что-то не так, они не могут рисковать, нарушая врачебные предписания, оставаясь в палате.
Бай Цзиньшу подумал и всё же пояснил: «Правило неполное, откуда тебе знать, что там в оставшейся части».
Тоже верно.
Лу Чанфэн, глядя на спокойного рядом Скао, почувствовал необъяснимое успокоение.
Незнакомая медсестра шла впереди, Бай Цзиньшу и Лу Чанфэн следовали за ней. В коридоре стояла пугающая тишина, эхом разносились только их троих шаги.
Ну и время выбрал доктор, специально в самый глубокий сон медсестру послал стучать. Лу Чанфэн всю ночь боялся заснуть, теперь был напряжён до предела, а вот Бай Цзиньшу зевал раз за разом, так что казалось, будто он в следующую секунду рухнет на пол.
По бокам тёмные палаты. Лу Чанфэн, запоминая путь, оглядывался по сторонам, как вдруг почувствовал, что идущий сзади Скао остановился.
«Брат Ао... что такое?» — он в недоумении обернулся.
Позади только что сонный Скао, засунув одну руку в карман, смотрел на одну из палат в стороне коридора. В его глазах не было и намёка на сонливость.
«Ничего, — Лу Чанфэн услышал его безразличный ответ. — Мне показалось, в окошке палаты я увидел лицо».
«Лицо...» — голос Лу Чанфэна словно выжали из горла. — «Где?»
«Вон, — Бай Цзиньшу кивнул подбородком в сторону палаты, куда смотрел. — В том окошке».
Лу Чанфэн посмотрел туда. За стеклом палатного окошка была кромешная тьма, какое там лицо? Но когда он собрался с мыслями, пытаясь разглядеть, что же там, в правом нижнем углу узкого горизонтального окна он увидел пару глаз.
Глаз, где зрачки занимали почти всё глазное яблоко, слегка расширенные, жадно подсматривающие за ними, неизвестно сколько уже наблюдающие.
Лу Чанфэн моментально протрезвел.
«Что это...» — он почувствовал, как его голос становится всё тише, а правая рука инстинктивно сжимается всё крепче.
«Пациенты, — спокойным тоном, словно не чувствуя никакого страха, произнёс Бай Цзиньшу. — Пациенты в этой палате».
Он действительно не боялся.
Радар длинноволосого юноши не сработал, сам по себе он страха не ощущал.
Появилась в углу палаты пара глаз, яблоко или жареная курица — для него сейчас не имело разницы.
Разве что последние два вызвали бы у него лёгкий голод.
«Кажется, не только эта пара, — у него даже остались силы понаблюдать вокруг. — В окошках других палат тоже есть».
Лу Чанфэн медленно перевёл взгляд в сторону, откуда они пришли. В длинном тёмном коридоре, в ночной тишине, тёмные зрачки притаились у краёв окошек, вместе устремляя на них подсматривающие взгляды.
В тиши ночи хозяева этих глаз наблюдали, как они двое идут по коридору, не издав ни звука.
А обнаруживший эти глаза Бай Цзиньшу почесал подбородок и с восхищением произнёс: «Как же много людей».
Днём в коридоре ортопедического отделения, наверное, и не набиралось столько.
«Польщён, чувствую себя встреченным овациями».
Эти горячие взгляды напомнили ему журналистов и фанатов с камерами, микрофонами, планшетами для автографов и светящимися табличками, встречавших его по обеим сторонам дороги на каждом мероприятии.
Даже знакомо как-то.
И появился привычный импульс — улыбнуться и пойти раздавать автографы.
Лу Чанфэн рядом уже готов был рухнуть на колени.
Какого чёрта «польщён», твои овации и мои овации, кажется, не одно и то же. Неужели эти пациенты не хотят просто сожрать их живьём, разорвать на куски?
Если приветствовать смерть можно считать приветствием, то он думает, что хозяева этих глаз и правда их приветствуют. Если бы не Скао, спокойно стоящий рядом, он бы тут же взлетел и в три прыжка ворвался в лифт.
«Что там копаетесь?» — они слишком долго стояли, и идущая впереди незнакомая медсестра наконец заметила, что они не поспевают, недовольно повернулась и пошла обратно, подгоняя их. — «Быстрее, только вас двоих не хватает».
«Уже идём, — среди удушающей тишины Бай Цзиньшу вежливо, с полной профессиональной отдачей, кивнул бесчисленным глазам позади. — До свидания».
Лу Чанфэн помолчал, но не выдержал: «Брат Ао, давай без этого «до свидания»!»
Не со всем же надо прощаться!
Следуя за медсестрой за пределы стационарной зоны, он больше не смел дремать, внимательно осматриваясь по пути, но больше ни в одном стекле не видел глаз.
Похоже, эти подсматривающие из темноты глаза были только в стационаре.
Когда незнакомая медсестра привела их к кабинету обследований, Лу Чанфэн почувствовал, что его спина наверняка промокла от пота.
Но не успел он расслабиться, как из-за дверей кабинета донёсся смутный девичий плач.
В их отряде только две девушки из психиатрии. С кем же что-то случилось?
Бай Цзиньшу кивнул вперёд, давая понять, чтобы тот пошёл. Лу Чанфэн понял и направился в сторону плача.
За поворотом коридора был кабинет обследований. Все четверо из психиатрии и онкологии уже были здесь. Лу Чанфэн, подойдя, увидел, что плачет та самая девушка с короткими волосами из психиатрии, вроде бы Лю Мэйсинь.
На её лице застыло странное оцепенение, она сидела на корточках, прислонившись к стене, издавая невнятные звуки, похожие то ли на плач, то ли на бред. Другая девушка из её отделения накинула на неё свою куртку и присела рядом. Остальные двое участников стояли поодаль, спиной к ним.
Лу Чанфэн сделал несколько шагов вперёд и разглядел, что перед теми двумя участниками стоял Ян Пэй. Они, должно быть, караулили его.
Спустя несколько часов Ян Пэй по-прежнему выглядел свирепо, безучастно прислонившись к стене с развязным видом. Увидев Бай Цзиньшу и Лу Чанфэна, он, не обращая внимания на настороженность тех двоих, сделал несколько шагов вперёд, вытянул руку и изобразил жест перерезания горла, ухмыляясь нагло.
Идущий сзади Бай Цзиньшу отступил на пару шагов, проигнорировав презрительный взгляд Ян Пэя, опустил голову и с отвращением поморщился.
От этого человека несло омерзительным запахом крови.
Он имел в виду не запах атомов железа в гемоглобине. Этот «запах крови» был ближе к ауре, изменению энергетического поля. Его ощущение «запаха крови» на самом деле было процессом, когда, будучи существом одного типа, он чутко улавливал изменения в ауре другого существа того же типа, недавно убившего человека.
За те несколько часов, что они были врозь, Ян Пэй снова убил.
Остальные четверо в отряде здесь в целости и сохранности, значит, погибшим мог быть только разрезанный пополам Чэнь Фэй, либо пациенты или врачи здесь.
Правила этого неизвестного пространства построены на основе современной больничной системы. Когда правила не нарушаются, эти врачи и медсёстры могут общаться, обладают яркими чертами характера, ничем не отличаясь от обычных людей.
Но если нарушить этот баланс, как он говорил Лу Чанфэну: в игре избиение нейтральных NPC приводит к вражде фракций и красному имени. Так что же произойдёт, если нажить у них врагов?
Ян Пэй вряд ли стал бы нападать на врачей и пациентов, усложняя себе выживание.
Значит, погибшим мог быть только Чэнь Фэй, ему всё же не удалось избежать этой участи.
«Следующий пациент — следующий пациент — хватит заставлять меня кричать, быстрее!» — раздался ледяной голос медсестры. — «Вы что, не можете сами проявлять сознательность?»
Голос был знакомый.
Бай Цзиньшу поднял взгляд. Кричала знакомая.
Та самая медсестра, что днём стояла за стойкой регистрации. Увидев её, в чате снова полезли комментарии о посттравматическом синдроме.
[Опять... это она...]
[В этом неизвестном пространстве что, не хватает местных жителей?.. Я правда не хочу больше видеть эту длинношеюю медсестру.]
[Фу...]
[Только увижу её — сразу вспоминаю голову, высовывающуюся из-под окошка...]
[Можно не будить мои воспоминания?]
Вообще-то медсестра была довольно миловидной, но после того как днём она вытянула шею до невероятных размеров, пытаясь высунуться из-под стойки, сохранять спокойное выражение лица при виде её было очень трудно.
Конечно, среди тех, кому было трудно, не было Бай Цзиньшу.
«Сестра Хэ?» — за несколько секунд длинноволосый юноша сменил выражение лица и с горячей улыбкой подошёл, будто они старые друзья, а не встретились впервые днём. — «Это Вы сегодня дежурите?»
«Вы...» — медсестру прервали на полуслове, обращение «сестра Хэ» сбило её с толку, она не сразу сообразила.
«Я сегодня днём у Вас на регистрации оформлялся, мы даже несколько слов перекинулись, — Бай Цзиньшу улыбался искренне. — Зовите меня Сяо Ао».
Медсестра, застигнутая врасплох его фамильярностью, машинально пошла на поводу у Бай Цзиньшу, пытаясь вспомнить всех пациентов, виденных днём.
Пока он отвлекал медсестру, Лу Чанфэн поспешил присоединиться к остальным четверым участникам и начал выяснять обстановку.
А в другом конце коридора, под напором напоминаний Бай Цзиньшу, медсестра Хэ наконец вспомнила, что действительно видела его днём. Её взгляд изменился: «А, ты тот студент-медик».
«Да, это я, — кивнул длинноволосый юноша, притворно зевнув и исподволь выведывая. — Сестра Хэ, у нас в больнице обследования всегда так поздно проходят? Говорят же, после одиннадцати из стационара выходить нельзя».
Фраза была построена мастерски.
Медсестра сказала: «После 23:30 нельзя ходить по коридору», а он исказил, сказав «после 23:00 нельзя выходить из стационара», намеренно изменив две детали.
Если медсестра поправит его слова, Бай Цзиньшу мгновенно получит недостающую часть правила.
К сожалению, медсестра Хэ оказалась несговорчивой.
Она скользнула взглядом по Бай Цзиньшу: «Сегодня сверхурочные».
Длинноволосый юноша тут же подхватил, заговорив слащавым тоном: «Уже второй час ночи, сестричка, а Вам ещё работать, в государственных больницах и правда тяжко».
«Не тяжко, — равнодушно ответила медсестра Хэ. — Сверхурочные платят».
Улыбка на лице длинноволосого юноши дрогнула.
«И если бы не эта партия пациентов, которая всё не шла на приём, я бы уже давно закончила», — добавила она.
Тут медсестра Хэ повернулась, и её голос стал ещё холоднее: «Быстрее, следующий пациент. Тянете резину, людям ещё работу закончить надо. Не уклоняйтесь от лечения».
Слова «уклоняйтесь от лечения» заставили сгрудившихся участников побледнеть.
Среди уже подтверждённых правил было одно: «Соблюдать назначения врача, активно лечиться» — правило, о котором уже уведомляли всю команду. Слова об уклонении от лечения звучали крайне серьёзно. Это означало, что если сейчас никто не войдёт, это будет считаться нарушением правила.
Они переглядывались, явно не желая входить.
Выражение лица медсестры становилось всё опаснее.
«Сестра Хэ, — в самый напряжённый момент вдруг заговорил длинноволосый юноша с мягкой улыбкой. — Тогда давайте я первым».
«Ты?» — медсестра Хэ замерла, опасное выражение на её лице слегка смягчилось. — «Пусть будет так».
«Тогда начнём с тебя».
Примечания переводчика:
Восточный Готэм (哥譚東區): Отсылка к вымышленному городу Готэм из комиксов DC, известному беспрецедентным уровнем преступности. Комментаторы в чате иронизируют, что «районные соревнования» по скалолазанию, в которых участвовал Лу Чанфэн, могли проходить в столь опасном месте, где этот навык необходим для выживания и бегства от Бэтмена.
http://bllate.org/book/15907/1420913
