За дверью Лу Чанфэн, глядя, как Бай Цзиньшу входит в кабинет осмотра, невольно сжался и весь вспотел от напряжения.
Только что Скао велел ему пойти разузнать новости, а сам остался болтать с медсестрой – потому он спокойно и пошёл к остальным.
Когда они пришли, та плачущая коротко стриженная девушка, Лю Мэйсинь, выглядела так, будто получила сильнейший шок: сидела на корточках у стены, закутавшись в куртку, и беспрерывно дрожала. Другая девушка присела перед ней и утешала её, но та будто ничего не слышала – взгляд потухший, никакой реакции.
Двое других, из онкологического отделения, молча противостояли Ян Пэю. Похоже, совсем недавно здесь вспыхнула ссора.
Лу Чанфэн присмотрелся: куртка на плечах Лю Мэйсинь, кажется, была не её. Днём он видел эту куртку в руках Чжэн Юньюнь – видимо, она надела её ещё до входа в неизвестное пространство, а внутри стало слишком жарко, и она сняла её и несла на руке.
Это по крайней мере означало, что теперешнее состояние Лю Мэйсинь никак не связано с другой девушкой из её отделения – иначе Чжэн Юньюнь не стала бы снимать с себя куртку, укутывать её и ещё так тихо утешать.
А вот насчёт Ян Пэя, что злобно сверлил их взглядом неподалёку, и двух онкологов, стоявших по обе стороны, он ничего сказать не мог.
Не мог же Ян Пэй довести Лю Мэйсинь до слёз, а те двое вступились за неё?
Лу Чанфэн не силён был в таких разборах и уже начал маяться головной болью, но взгляд Бай Цзиньшу ясно велел ему пойти и всё выяснить. Пришлось спросить: – Что тут случилось? Что произошло?
Лю Мэйсинь, разумеется, ответить не могла. Чжэн Юньюнь и сама была бледна до ужаса; губы у неё дрогнули несколько раз, прежде чем она выговорила: – Мэйсинь… Мэйсинь, наверное, увидела то, чего видеть не следовало. Оттого она такая.
– То, чего видеть не следовало? – Лу Чанфэн растерялся. Первым делом он подумал о тех глазах за смотровыми окнами палат, но они с братом Ао тоже их видели. Почему же с ними ничего?
Он подумал и сказал: – Что именно она увидела? Расскажи с самого начала.
Чжэн Юньюнь явно понимала, что одной фразой положение не объяснить. Переведя дыхание и собравшись с мыслями, она попыталась начать с самого начала.
– Вот как было. Сначала, около двух, медсестра позвала нас на осмотр. Я всю ночь не решалась заснуть и, услышав стук, сразу выскочила. А Мэйсинь так устала ждать, что заснула и стука не услышала. Я, пока медсестра не ушла с нашего этажа, побежала в её палату будить её. Когда я растолкала её и мы вышли из палаты, медсестра уже ушла.
[Ночной коридор был тихим и тёмным. Выведя Лю Мэйсинь из палаты, Чжэн Юньюнь увидела, что фигура медсестры становится всё дальше, и сердце у неё невольно заколотилось.]
– Увидев, что медсестра уже далеко, я потащила Мэйсинь бегом в ту сторону, куда она ушла. Потому что та медсестра сказала… сказала, что не будет нас ждать, велела держаться рядом, а если отстанем и не найдём место, она не отвечает.
[Ночью больница казалась ещё более жуткой, чем днём. Медсестра и не думала замедлить шаг, чтобы подождать их; Чжэн Юньюнь не рискнула проверять, чем это кончится, и поспешила с Лю Мэйсинь в ту сторону, куда та ушла.]
– Я очень спешила, боялась потерять медсестру из виду и всё время тащила Мэйсинь за собой. Что она увидела сзади, я не знаю. Я услышала только, как она вскрикнула.
[Бежавшая позади Лю Мэйсинь коротко вскрикнула, и Чжэн Юньюнь от испуга тоже невольно рванула вперёд.
– Ты чего кричишь? – Она и так была на взводе, а тут ещё эти вопли – и она чуть не вышла из себя.
– Я… – Лю Мэйсинь была белее мела, голос дрожал от неуверенности. – Кажется, я что-то увидела…
– Что увидела? – Чжэн Юньюнь спешила догнать медсестру, торопливо огляделась и мысленно принялась корить Лю Мэйсинь за сонливость и трусость. – В коридоре же ничего нет. Не накручивай себя.]
– Услышав крик, я сразу обернулась и спросила Мэйсинь, что случилось. Она только повторяла, что что-то увидела, но что именно – не отвечала. И пока мы так разговаривали, та незнакомая медсестра, что пришла за нами, спросила, чего мы копаемся и почему не идём.
[– Чего вы копаетесь? – раздался вдруг голос медсестры в конце коридора.
Медсестра, что пришла за ними, остановилась в конце коридора, обернулась и уставилась на них: – Быстрее.
– Идём. – Чжэн Юньюнь обрадовалась, что та согласилась их подождать, набралась смелости и отозвалась, тут же бросаясь к медсестре.
– Ночью не бегайте и не прыгайте по коридорам, мешаете другим отдыхать, – предупредила медсестра.
Чжэн Юньюнь сразу перешла с бега на шаг, осторожно, стараясь не издавать ни звука.
– Юньюнь… – Голос Лю Мэйсинь за спиной был похож на кошачье мяуканье, тонкий и дрожащий. – Ты, ты не иди впереди меня, мне страшно.
– Да чего ты боишься?! – Чжэн Юньюнь досадовала на её бестолковость, но могла только понизить голос. – Пойду с тобой рядом, ладно? Идём быстрее.]
– Лю Мэйсинь так и не сказала, что увидела, и я ничего не добилась. Пришлось тащить её за медсестрой вниз.
– Погоди, – вдруг перебил Лу Чанфэн. – Я знаю, что она увидела. Она увидела, что за стеклом за вами кто-то наблюдает.
Он и сам через это прошёл и прекрасно знал, как страшно, когда вдруг обнаруживаешь в тихом коридоре пару глаз за смотровым окном палаты.
И глаз за окнами было не одна пара. Они беззвучно подглядывали за идущими по коридору членами отряда, сдерживая бушующий внутри аппетит, готовые в любой миг пустить в ход клыки и когти, – и смотрели, как те, ничего не подозревая, проходят мимо их палат.
Не будь рядом Скао, он бы, наверное, уже осел на пол, когда понял, что по обе стороны коридора, откуда они пришли, на них все глаза таращатся.
– За стеклом… смотрели на нас? – Чжэн Юньюнь поёжилась; стоило представить эту картину, как по спине побежали мурашки. – Откуда ты знаешь?
– Потому что я тоже видел, – как только это прозвучало, не только Чжэн Юньюнь, но и двое онкологов посмотрели на него с ужасом. Лу Чанфэн мгновенно ощутил, каково приходится его брату Ао, когда тот огорошивает людей, и поспешил добавить: – Это заметил не я, а брат Ао.
Если бы Скао не остановился, он бы ни за что не обратил внимания на эти взгляды.
– Эти глаза, возможно, связаны с одним из обнаруженных нами правил: после половины двенадцатого нельзя ходить по коридорам. Я как раз не успел об этом сказать, – один из двух мужчин из онкологического отделения поспешил пояснить.
– Раньше Сюй Цзэ спустился за мной и наткнулся на медсестру нашего этажа. Она сказала, что через десять минут нужно вернуться, а после половины двенадцатого по коридорам ходить нельзя, – он указал на боевые часы на руке. – Я вписал это правило, проверка показала, что оно действует, но требуется дополнить до конца. Поэтому вы и не получили сообщения.
Под «Сюй Цзэ» он, судя по всему, имел в виду другого онколога.
Значит, первым это правило вписал именно он.
Лу Чанфэн перевёл на него часть внимания и присмотрелся к товарищу, который до сих пор почти не говорил.
Он смутно помнил… этого, кажется, зовут Люй Минчэн? Когда они только попали в неизвестное пространство, на нём была простая футболка, волосы вились мелкими кудрями, только уложены небрежно и торчали в разные стороны; парень был не стар, похож на студента.
– Бывают такие правила? – Брови Чжэн Юньюнь сдвинулись так, что между ними можно было раздавить муху. – Раньше я думала, что Мэйсинь увидела что-то потому, что встала поздно и не услышала стук медсестры.
– Нет, – покачал головой Лу Чанфэн. – Мы с братом Ао не просыпали.
Но они тоже видели эти глаза.
Неужели правило «после половины двенадцатого нельзя выходить из палаты» и правда сводится к глазам за смотровыми окнами палат?
Лу Чанфэн подумал и посмотрел на двух онкологов: – Вы видели глаза за окнами?
– Я нет, – двое переглянулись, второй тоже покачал головой. – Я тоже нет.
– Может, мы просто не обратили внимания, – пояснил Люй Минчэн. – Мы оба знали, что после половины двенадцатого выходить нельзя, это одно из правил, поэтому, когда медсестра вызвала нас около двух, мы оба нервничали и не смотрели по сторонам.
Это тоже сходилось.
Те глаза за палатами были очень скрытными; не остановись Скао, Лу Чанфэн вполне мог их и не заметить.
И не он один. Из двух членов психиатрического отделения Чжэн Юньюнь, спешившая догнать медсестру, тоже не слишком смотрела по сторонам и не заметила эти взгляды. А палаты двух новичков-онкологов были на разных этажах; без напарника рядом, нервничая, не смотреть по сторонам было вполне естественно.
– Значит, Мэйсинь не сказала, что увидела, потому что боялась, что и я увижу? – Чжэн Юньюнь со сложным выражением взглянула на Лю Мэйсинь с потухшим лицом рядом и продолжила расспросы: – Если после половины двенадцатого нельзя выходить, зачем доктор Фан велел тем двум медсёстрам прийти за нами в половине третьего? Он что, хочет, чтобы мы увидели эти взгляды и пошли на смерть?
Тем более сегодня пришла не та медсестра, которую днём он называл «малышка Лю и малышка Ли», а совсем незнакомая.
– Вряд ли, – увидев, что девушку заносит всё дальше, Лу Чанфэн решил поправить её. – Мы его не трогали, и причин вредить нам у него нет.
Он слушал рассуждения Бай Цзиньшу и знал: пока не нарушаешь правила, здешние медсёстры и врачи сами не нападут на них, чьё место здесь – пациенты.
– Трогали! Мы его трогали! – тихо подчеркнул Люй Минчэн.
– Чэнь Фэй! Чэнь Фэй же! – Он понизил голос. – Когда мы вечером встретили доктора Фана, он сказал, что задержался на работе, потому что нужно было убрать лифтовой холл!
По словам доктора Фана выходило, что он задержался, потому что ему пришлось убирать беспорядок после смерти в лифте. Если копнуть до корня – разве не Чэнь Фэй стал причиной того, что он не смог уйти вовремя?
Это тоже сходилось.
– Нет, – вмешалась Чжэн Юньюнь. – Сегодня дежурит вовсе не доктор Фан.
Стоило ей это сказать, как остальные трое уставились на неё.
– Когда мы с Мэйсинь пришли сюда, дежурная медсестра, что привела нас, сказала, что сегодня осматривает заведующий Сунь, – без запинки объяснила Чжэн Юньюнь. – Мэйсинь стала такой как раз после того, как вышла из кабинета осмотра.
[У дверей кабинета осмотра незнакомая медсестра, приведя их сюда, заглянула внутрь и о чём-то поговорила с медсестрой внутри. Потом обернулась, окинула взглядом двух пациенток в коридоре, и её взгляд, скользнув, постепенно остановился на робкой Лю Мэйсинь.
– Ты, – она указала на Лю Мэйсинь. – Заходи первой на осмотр, заведующий Сунь уже подготовил инструменты.
Лю Мэйсинь вздрогнула и умоляюще посмотрела на Чжэн Юньюнь: – Юньюнь…
Она и так была не слишком самостоятельной и не слишком смелой; после целого дня страха и тревог она даже стука в дверь не услышала, невесть чего навидалась в коридоре и вздрагивала от каждого шороха.
В нормальном мире снаружи она, наверное, была девочкой, которую растили в родительской любви. Непонятно, зачем она добровольно пошла в Фонд и отправилась сюда, в неизвестное пространство, рисковать жизнью.
Чжэн Юньюнь вздохнула. Хоть её робость и вызывала досаду, в такой момент всё же было жалко.
– Можно мне войти вместе с ней? – Чжэн Юньюнь взяла Лю Мэйсинь за левую руку и посмотрела на медсестру.
– Нельзя, – отрезала незнакомая медсестра. – Где это видано, чтобы двое вместе на снимки заходили? Мне ещё наверх за другими пациентами идти, поторопитесь.
Рука Лю Мэйсинь, державшаяся за неё, дрожала. Чжэн Юньюнь успокаивающе похлопала её: – Тогда я подожду снаружи. Ничего страшного.]
Лу Чанфэн не совсем понял: – Ты хочешь сказать, с ней стало так из-за того, что она увидела в коридоре? Почему теперь говоришь, что после осмотра?
Чжэн Юньюнь покачала головой: – Раньше я думала, что её состояние связано с тем, что она увидела в коридоре. Но после твоих слов я уже не уверена.
В конце концов, с Лу Чанфэном ничего, с Бай Цзиньшу ничего, и с ней самой тоже.
– Тогда… ты знаешь, что случилось с ней внутри? – не отступал Лу Чанфэн.
– Я не знаю, – с трепетом взглянув на дверь кабинета осмотра, ответила Чжэн Юньюнь. – Нас двоих привели сюда первыми, когда мы пришли, возле кабинета никого не было. Та медсестра велела Мэйсинь зайти первой, а сама пошла наверх за другими пациентами.
– А потом, спустя недолго, когда пришли брат Сюй, брат Люй и остальные, мы услышали, как Мэйсинь колотит в дверь изнутри и несколько раз кричит, что она не сумасшедшая, что она не сошла с ума, что она ничего не видела.
[Чжэн Юньюнь нашла свободное место в коридоре у дверей кабинета осмотра и села.
Сказать, что ей не было страшно, было нельзя, но рядом была ещё более пугливая Лю Мэйсинь – если бы обе боялись, некому было бы принимать решения, так что пришлось заставлять себя быть сильной.
Издалека по коридору у кабинета донёсся звук шагов. Она настороженно подняла голову и увидела двух онкологов.
Чжэн Юньюнь только успела выдохнуть, как из кабинета вдруг раздался резкий стук в дверь.
– Выпустите меня! – послышался плачущий голос Лю Мэйсинь.
Она коротко вскрикнула и закричала за дверью в истерике: – Я не сумасшедшая! Я ничего не видела! Я не сумасшедшая, нет!]
Чжэн Юньюнь не успела договорить, как – неизвестно, какое слово задело хрупкие нервы Лю Мэйсинь, – та, уже было успокоившаяся, снова сильно задрожала. Дрожа, она забилась в судорогах, и из горла вырвалось невнятное: – Я не сумасшедшая! Я не сумасшедшая!
– Брат Сюй! Мэйсинь опять! – Чжэн Юньюнь поспешно дёрнула стоявшего рядом Сюй Цзэ.
– Отойди.
Чжэн Юньюнь быстро уступила дорогу двум парням.
Люй Минчэн и Сюй Цзэ в пару шагов подскочили: один уложил Лю Мэйсинь на скамью, другой схватил со стоявшей рядом табуретки ручку и поперёк вставил ей в рот. Весь процесс они проделали слаженно – видно, не впервые.
– Что с ней? – испугался Лу Чанфэн.
– Приступ эпилепсии. Я её раньше не знала и не знала, что у неё эпилепсия, – Чжэн Юньюнь выглядела встревоженной, пальцы невольно тёрли друг друга. – Есть сигарета?
– Нет, – опешил Лу Чанфэн. – Я бросаю.
– Зато есть леденцы. Хочешь?
– Да, спасибо. – Чжэн Юньюнь не стала стесняться, взяла леденец, сунула в рот и с хрустом разгрызла вдребезги, потихоньку успокаивая перегруженные нервы.
– Всё, всё, пока не трогайте её, пусть немного придёт в себя, – тем временем Сюй Цзэ, дождавшись, когда Лю Мэйсинь успокоилась, с облегчением выдохнул и объяснил Лу Чанфэну: – У меня дома у одного родственника тоже эта болезнь. При приступе эпилепсии нужно вставить что-нибудь в рот, иначе она прикусит язык.
– Сейчас не трогайте её, пусть полежит на боку и восстановит дыхание.
Люй Минчэн подхватил рассказ Чжэн Юньюнь и продолжил: – Когда мы пришли, мы слышали, как Лю Мэйсинь кричит внутри, колотит в дверь и повторяет, что не сумасшедшая. А когда она открыла дверь и вышла, она уже была такой.
Стоявшая рядом Чжэн Юньюнь, всё ещё жевавшая леденец, кивнула, подтверждая его слова.
– Я не знаю, что с ней случилось внутри, – Чжэн Юньюнь потёрла переносицу. – Но… но моё чутьё подсказывает, что войти туда – точно ничего хорошего не будет. Поэтому мы втроём и не решились войти.
– А… – Лу Чанфэн многозначительно моргнул в сторону Ян Пэя. – А он?
– Он, – Чжэн Юньюнь глубоко вздохнула, – пришёл последним и сразу начал угрожать, что сегодня все умрут. Брат Сюй и брат Люй, услышав это, взорвались; не случись у Мэйсинь приступа, они бы, наверное, подрались с Ян Пэем прямо здесь.
Двое других тоже с болью в голове кивнули.
Похоже, провести столько времени рядом с Ян Пэем и правда испытание для нервов: страх и ярость от того, что несколько часов назад они своими глазами видели место убийства, перед лицом угрозы жизни перекрылись порывом.
Недаром, когда они только пришли, эти двое встали один спереди, другой сзади, в оборонительной стойке против Ян Пэя.
У Лу Чанфэна голова пошла кругом, и он невольно перевёл взгляд на дверь кабинета.
Впереди Ян Пэй, позади медсестра, а сейчас единственный ветеран из них первым вошёл в кабинет осмотра. Он… наверное, сможет выйти оттуда целым?
http://bllate.org/book/15907/1420914