### Глава 4
Когда Гун Цзю вошёл, Ань Лань уже почти заснул, погружаясь в дремоту.
Хоть это «ложе» и было неудобным, в полузабытьи он почти не замечал дискомфорта.
Звук открывающейся двери вырвал его из сна. Ань Лань растерянно моргнул, глядя на Гун Цзю, чьё лицо было темнее тучи. Мгновение они смотрели друг на друга, затем тот взмахнул рукой, и в комнату вошли две служанки.
Не успев ничего сообразить, юноша оказался в их руках. Его вытащили из бочки, проворно вытерли полотенцем и облачили в тонкую одежду.
«Люди что, по ночам не спят? — заторможенно подумал зажатый между двумя служанками Ань Лань, следуя за Гун Цзю»
Вскоре они остановились у двери. Молодой господин Цзю бросил взгляд на Ань Ланя, который смотрел на него с немым ожиданием, и ровным голосом приказал:
— Отведите его в постель.
Девушки почтительно поклонились.
Гун Цзю повернулся, открыл дверь соседней комнаты и скрылся за ней.
Как только дверь закрылась, служанки, с показной вежливостью приговаривая: «Прошу вас, господин», — подхватили Ань Ланя под руки, ввели в комнату и усадили на кровать. Они сняли с него обувь, а затем четырьмя руками, мягко, но настойчиво, уложили под мягкое одеяло.
Опустив полог кровати и задув все свечи, девушки бесшумно удалились.
«Так вот как спят люди… — Ань Лань потрогал мягкое одеяло и ощутил толику радости от того, что стал человеком»
Он потёрся щекой о подушку.
«Молодой господин Цзю и вправду очень хороший»
На следующее утро Ань Ланя вновь разбудили те же служанки. Они помогли ему умыться и одеться, и пока его, словно безвольную куклу, поворачивали, он изо всех сил старался запомнить каждое их движение.
— Спасибо, — искренне поблагодарил он, хотя и знал, что его не поймут.
«И всё-таки человеческие женщины такие нежные»
Затем служанки проводили его в цветочный павильон, где уже был накрыт обильный завтрак. Гун Цзю сидел за столом и, когда Ань Лань вошёл, лишь молча взглянул на него, после чего неторопливо взял палочки и принялся за еду.
Юноша растерянно сел, не зная, что ему делать.
Одна из служанок взяла со стола палочки и протянула ему.
Ань Лань замер. Судя по действиям мужчины, он понял, что эти две деревянные палочки — столовые приборы… кажется, люди не любят есть руками.
«Он даёт мне приборы, чтобы я тоже поел?»
Для русала, пусть и юного, одного из владык океана, не имеющего естественных врагов, добыча пищи была простой игрой. Поэтому у них не было понятия «делиться едой», только обмен ради разнообразия вкусов.
Кроме того, отнять еду у другого считалось вызовом, что случалось в основном среди вспыльчивых особей.
Он не хотел бросать вызов Гун Цзю. Украдкой взглянув на него, Ань Лань увидел, что тот по-прежнему спокоен, его манеры изящны, и нет ни малейшего признака гнева. Казалось, тот был не против.
Ань Лань растрогался.
«Молодой господин Цзю определённо хороший человек»
Он взял палочки, и его взгляд упал на стол.
«Человеческая еда… — Ань Лань с любопытством оглядывал изысканно украшенные, яркие блюда, чувствуя одновременно и желание, и страх»
В его народе мнения о человеческой пище были крайне полярными: одни говорили, что она божественно вкусна, другие — что от неё с отвращением разбегутся даже рыбы-падальщики.
В итоге любопытство победило. Набравшись смелости, он неуклюже взял палочки и, подражая Гун Цзю, потянулся к ближайшему блюду.
Это были маленькие золотистые шарики, усыпанные бесчисленными белыми крупинками. Выглядели они очень необычно.
Однако обращаться с двумя палочками оказалось для него слишком сложно. Он то и дело подхватывал шарик, и тот тут же падал обратно.
Один из золотистых шариков выкатился на стол и завертелся перед ним.
Ань Лань с полной серьёзностью пытался его поймать, совершенно не замечая, как атмосфера в павильоне стала странной.
Внезапно Гун Цзю с громким стуком опустил палочки на стол.
Этот звук привлёк внимание Ань Ланя. Он поднял голову и встретился с тёмным, непроницаемым взглядом мужчины.
— Смените палочки, — мгновение спустя голос Гун Цзю прозвучал низко и властно. Его взгляд скользнул мимо юноши к стоявшим за спиной служанкам. — Накормите его.
«Кажется, Молодой господин Цзю недоволен… из-за меня, — подумал Ань Лань, глядя на него, и больше не смел шевелиться»
Вскоре одна из служанок принесла новые палочки. Они обе подошли к Ань Ланю. Одна забрала у него палочки и непослушный золотистый шарик со стола, а другая с лёгкостью подцепила новый из блюда и поднесла к его губам.
Ань Лань почувствовал, как пальцы на ногах сжались от смущения.
Даже только что отнятых от груди русалят так не кормили.
Да и людей, у которых есть руки и ноги, способных позаботиться о себе, тоже.
«Неужели в глазах Молодого господина Цзю я уже беспомощный калека?»
От стыда и неловкости лицо Ань Ланя залилось краской. Он снова взглянул на Гун Цзю и увидел, что тот смотрит на него с непроницаемым выражением, не позволяющим угадать его истинных чувств.
Под этим взглядом стало совсем не по себе. Ань Лань отвернулся и медленно открыл рот, откусывая кусочек.
Хруст!
Хрустящее, мягкое, сладкое, ароматное…
Он был мгновенно покорён этим вкусом и текстурой.
Это!.. Это достойно целой хвалебной песни!
В одно мгновение исчезли и стыд, и беспокойство, и пристальный взгляд Молодого господина Цзю. В его голове остались лишь восторг, наслаждение и рой вдохновенных идей.
Это того стоило. Выйти на сушу стоило того.
Хотя рыба, креветки и крабы в море были вкусны и нежны, их вкус был довольно пресным. Единственной приправой служила кровь добычи.
Но были и те немногие русалы, которым не нравился этот привкус крови и рыбы. Во время охоты они полностью обескровливали свою жертву. После такой «очистки» добыча обычно умирала — быстро и чисто.
Ань Лань принадлежал к этому меньшинству чудаков, но от этого его пища становилась ещё более пресной.
Ощущая на языке непередаваемо прекрасный вкус, он был переполнен благодарностью.
«Люди — удивительный народ! И это я могу есть бесплатно? Быть человеком так здорово!»
С трепетом доев золотистый шарик, Ань Лань уже сочинил в уме новую мелодию.
Пока он смаковал послевкусие, палочки снова потянулись к столу, на этот раз за чем-то размером с ладонь, с полупрозрачной сморщенной кожицей.
Откусив кусочек… Ань Лань почувствовал, что готов. Он мог бы сочинить ещё три новые песни.
К тому времени, как он попробовал всё, что было на столе, руки служанок, кормивших его, уже слегка дрожали.
Сытый и довольный, русал не забыл о том, кто предоставил ему эту трапезу.
Даже сейчас, когда Гун Цзю смотрел на него с задумчивым видом, Ань Лань больше не боялся.
«У такого щедрого и доброго человека, как Молодой господин Цзю, могут ли быть дурные мысли?»
Нужно было подумать, чем его отблагодарить.
Он слышал, что для людей кровь, плоть, кости и слёзы русалов — ценные ингредиенты для магических зелий. Вырывать чешую, ломать кости, резать плоть — всё это звучало слишком больно. Заплакать было проще.
Подумав об этом, он незаметно опустил руку под стол и изо всех сил ущипнул себя за бедро.
Глаза Ань Ланя покраснели, и из них хлынули слёзы.
Он быстро опустил голову. Прозрачные капли, упав на его одежду, застыли, превратившись в маленькие светло-голубые хрустальные жемчужины.
Гун Цзю, не сводивший с него глаз, медленно нахмурился.
«Двух, наверное, мало. Я ведь так много съел… — сдерживая боль, Ань Лань снова сильно ущипнул себя в том же месте»
— У-у-у… — всхлипнул он.
— … — промолчал Гун Цзю.
Мгновение спустя он поднял глаза на служанок и ровным голосом произнёс:
— Через три месяца он должен заговорить на человеческом языке.
Служанки, скрепя сердце, поклонились.
Решив, что наплакал достаточно, Ань Лань шмыгнул носом, собрал с одежды дюжину хрустальных жемчужин и, протянув их в сложенных ладонях, подошёл к Гун Цзю.
Тот опустил взгляд. Он знал, что спрашивать бесполезно — тот всё равно не поймёт. Жемчужины казались обычным стеклом, и он небрежно взял их.
Но тут он увидел, как юноша снова шмыгнул носом, а затем с удивлением и недоумением посмотрел на него и отступил на пару шагов.
Взгляд Гун Цзю помрачнел.
Ань Лань затаил дыхание.
«Почему от Молодого господина Цзю пахнет выделениями кита? Вчера этого не было»
Раньше он не замечал, но как только распознал запах, он стал невыносимым, заполнив собой весь павильон.
Ах, он вспомнил! Кажется, кто-то говорил, что выделения, образующиеся в кишечнике китов при несварении, для людей — драгоценное благовоние. Они используют его для ароматизации домов, одежды и даже как приправу к еде…
Ань Лань вдруг почувствовал, что еда на столе перестала быть такой аппетитной.
Хотя долгое пребывание в морской воде сильно изменило запах этих субстанций, его обострённое, нечеловеческое обоняние всё же улавливало слабый душок.
Еда людей была невероятно вкусной, но некоторые их обычаи были русалу непоняны.
В этот момент Гун Цзю, источавший неописуемый аромат, поднялся и подошёл к нему. Тот положил руку на заднюю часть его шеи.
Ань Лань с недоумением посмотрел на него. Он почувствовал, как пальцы мужчины скользнули по его спине, затем тот взял его правую руку, осмотрел её, и во взгляде Гун Цзю появилось ещё больше интереса.
Наконец мужчина убрал руку и, помолчав, сказал служанкам:
— Уведите его.
В павильоне снова остался только Гун Цзю. Он достал из рукава белоснежный платок и, неторопливо вытирая руки, тихо усмехнулся.
— Забавно.
http://bllate.org/book/16011/1507045
Готово:
