Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]: Глава 31: Станок для лапши хэлэ

Чжан Шунь подозвал своих родственников, они отошли в сторонку, недолго посовещались и пришли к единому мнению.

Минуту спустя Чжан Шунь вернулся и объявил:

— Мы согласны. На этот раз берём по три монеты за цзинь. Если в следующий раз будете покупать, тогда по той цене, какая на рынке сложится.

— Договорились, — кивнул Гу Синван. — Гу Бинь и Гу Линьшэн, тащите весы. Пойдём взвешивать красные коренья.

Едва эти слова прозвучали, родственники Гу, бывшие тут же, радостно зашумели.

Кто бы мог подумать! На второй же день в округе они находят столько красных кореньев — просто невероятная удача!

Когда все отправились на задний двор принимать товар, Цзян Юй приотстал и обратился к Гу Синвану:

— Дядя Синван, а тот сахар, что был у вас в мешочке…

Гу Синван и не думал скрывать, но не ожидал, что из всех первым заметит именно Цзян Юй.

— Я с утра сходил в самую большую торговую компанию в округе, — пояснил он. —Продавец от туда сказал, что такой сахар в последнее время появился. Цена та же, что и на красный сахар. Я отдал двадцать пять монет, купил полцзиня.

Цзян Юй остановился как вкопанный, поражённый.

— Выходит, брат Вэньчэн был прав: уже нашлись те, кто понял, что из свёклы можно делать сахар.

Гу Синван тоже остановился.

— Когда я вышел из компании, то заодно заглянул на местную пристань. Нашёл там «крысу», заплатил, расспросил кое о чём. «Крыса» сказал: с прошлого месяца, как только с юга приходят купеческие суда, у которых есть красные коренья, их товар расхватывают ещё до того, как судно причалит.

«Крысами» на воровском жаргоне* называли тех, кто промышлял продажей информации с низов.

(п/п: (三教九流中，下九流一行的黑话, sān jiào jiǔ liú zhōng, xià jiǔ liú yī háng de hēihuà): «Три учения и девять течений» — общее обозначение всех слоёв общества. «Низшие девять течений» — актёры, слуги, проститутки и т.п. «Хэйхуа» — тайный язык, жаргон).

Цзян Юй нахмурился:

— Это же ясно: кто-то скупает красные коренья наперегонки.

Гу Синван, глядя куда-то вдаль, посерьёзнел:

— В сахарном деле нет ничего хитрого. Рано или поздно кто-нибудь другой тоже додумался бы.

Цзян Юй глубоко вздохнул:

— Вы правы. Я слишком погорячился.

Гу Синван усмехнулся:

— Чжан Шунь — сын моего побратима. Я только что сказал ему, что в следующий раз будем платить по рыночной цене. Как вернёмся, доложу старосте, а отвечать буду сам.

Цзян Юй понял, что имел в виду Гу Синван. Раз другие уже додумались до сахара из свёклы, значит, и свёкла, и сахар скоро подорожают. А Гу Синван, пообещав Чжан Шуню в будущем платить по рыночной цене, фактически лишал род возможной выгоды.

Цзян Юй покачал головой:

— Но ведь вы, Дядя Синван, первым узнали, что на стороне уже делают сахар из свёклы. Этим вы искупили всё, что могли*. (п/п: (将功赎罪, jiāng gōng shú zuì): Чэнъюй, означающий «загладить вину заслугами»).

Гу Синван слегка опешил и с новым интересом посмотрел на Цзян Юя.

Цзян Юй продолжал:

— Брат Вэньчэн говорил мне: в торговле нельзя рубить сплеча. Иногда выгоднее, чтобы река текла долго и спокойно*. (п/п: 细水长流, xì shuǐ cháng liú): Поговорка, означающий «экономить, чтобы хватило надолго», «вести дело расчётливо», «не рвать жилы»). Если мы сейчас заплатим брату Чжану по рыночной цене, он и его люди будут к нам расположены. Для будущих дел это одна польза, никакого вреда. А если он потом не захочет больше продавать нам коренья — что ж, найдём в другом месте.

Гу Синван вдруг хлопнул Цзян Юя по плечу и расхохотался.

— Молодец, Сяоюй! Раньше я слышал, как про тебя говорили: прирождённый торговец. Не верил. А теперь — верю!

От этого хлопка Цзян Юя качнуло вперёд, он едва не упал. Обернувшись, он увидел сияющее лицо Гу Синвана, показывающего ему большой палец.

Цзян Юй смущённо улыбнулся:

— Это просто мои маленькие соображения.

— Э, нет, — возразил Гу Синван. — Твои маленькие соображения — то, чего иной за всю жизнь не наживёт. С твоим складом ума ты далеко пойдёшь. Вот что я тебе скажу: когда человек начинает зарабатывать, самое страшное — испортиться сердцем. Бывает, разгорается аппетит, хочется всё заглотать одному.

Услышав это, Цзян Юй посерьёзнел.

Гу Синван продолжал:

— Я в молодости, когда сопровождал караваны, много купцов повидал. Всяких: и крупных, и мелких, и молодых, и старых, и с толстым кошельком, и с тощим. Кто из них на «жадность» западал — все, рано или поздно, плохо кончали. Верно говорят: «Большая рыба ест маленькую, маленькая — креветок». Кто слишком жаден — того самого сожрут. Так что, Сяоюй, то, что ты сейчас говоришь, — это правильно. Голова у тебя ясная, знаешь, чего хочешь. Это уже хорошо.

Цзян Юй слушал эти слова и хоть не всё до конца понимал, но запомнил.

Тут со стороны заднего двора прибежал Гу Вэньюань, возбуждённый до крайности.

Он подскочил к Цзян Юю и Гу Синвану и зашептал:

— Идите скорее! Там столько свёклы!

Когда Цзян Юй и Гу Синван подошли, перед ними предстали повозки, до верху гружённые свёклой.

Цзян Юй просто остолбенел. Он уже слышал от Чжан Шуня, что у них много свёклы, но видеть это своими глазами было совсем другим делом.

Чжан Шунь сказал:

— У нас пять повозок. Привезли пятьдесят восемь даней красных кореньев.

Пятьдесят восемь даней — это восемь тысяч шестьдесят цзиней. Из пяти цзиней свёклы получается цзинь сахара. Из этих кореньев можно сделать больше тысячи цзиней сахара!

(~4 тонн)

Цзян Юй, с трудом сдерживая волнение, принялся помогать считать.

За полдня всю свёклу перевесили и уложили. И тут выяснилась одна неловкая деталь: их собственные ослиные повозки столько не увезут.

— Как же мы это всё домой повезём? — озадаченно протянул Гу Вэньюань.

Цзян Юй хотел что-то сказать, но Гу Синван его опередил:

— Уже полдень. Давайте сперва пообедаем, а там и решим.

— Мы, пожалуй, не будем, — замялся Чжан Шунь. — Раз коренья проданы, нам пора.

Гу Синван хотел было его задержать, но тут вспомнил про одно неписаное правило гостиниц. Чжан Шунь с товарищами въехали вчера вечером. Если они съедут до полудня, им не придётся платить за сегодняшнюю ночь. А задержатся — придётся платить отдельно.

Сообразив это, Гу Синван кивнул:

— Ладно. Счастливого пути.

Чжан Шунь подумал и сказал:

— В конце этого месяца я снова приеду в Юнпин, привезу следующую партию кореньев. Если вы, Дядя Гу, ещё будете брать, давайте встретимся здесь же.

Гу Синван, очень довольный, хлопнул его по плечу:

— Добро. По рукам.

…

Все проводили Чжан Шуня и его спутников до ворот гостиницы. Обедать решили там же.

Гу Синван развернулся и пошёл обратно, на ходу распоряжаясь:

— Сяоэр! Неси несколько мисок лапши хэлэ!

Подбежавший слуга спросил:

— Господам какую хэлэ желаете?

Гу Синван оглядел остальных. Гу Линьшэн за всех ответил:

— Ту, что вчера была, очень вкусная.

Остальные согласно закивали. Вчерашняя хэлэ и правда была очень вкусной.

Слуга замялся:

— Сегодня на обед хэлэ из пшеничной муки нет. Может, господа выберут другую? У нас есть хэлэ из жёлтого проса и из разного зерна.

— А цена какая? — спросил Гу Синван.

Слуга ответил:

— Хэлэ из жёлтого проса по той же цене, что из пшеничной. Из разного зерна — подороже.

— Тогда давай всем по хэлэ из жёлтого проса, — распорядился Гу Синван.

Слуга, улыбаясь, поклонился:

— Слушаюсь, господа. Прошу немного подождать.

Когда сяоэр ушёл, Цзян Юй сказал Гу Вэньюаню:

— Я в уборную схожу, скоро вернусь.

Гу Вэньюань как раз отхлебнул воды и, услышав это, поднялся:

— Я тоже.

Они вдвоём направились на задний двор. Справив нужду, Цзян Юй захотел вымыть руки.

Может, привычка такая: раньше, когда он жил у дяди, он не очень-то следил за чистотой. Но с тех пор как появился брат Вэньчэн, перед едой непременно надо вымыть руки, иначе не по себе.

— Я руки помою, — сказал Цзян Юй, направляясь к колодцу.

Гу Вэньюань посмотрел на свои ладони, испачканные свёклой, и согласился:

— Я тоже умоюсь.

Они набрали воды из колодца и, по очереди поливая друг другу из ведра, вымыли руки.

Вдруг откуда-то сбоку донёсся раздражённый мужской голос:

— Ты куда дел новый станок для хэлэ, который я велел купить?!

— Вечно всё из головы вон! А жрать не забываешь?!

— Да разве это станок?! На нём же работать нельзя! А люди ждут!

Цзян Юй и Гу Вэньюань невольно повернули головы на шум и увидели мужчину средних лет в переднике, который распекал какого-то паренька лет четырнадцати-пятнадцати.

Судя по всему, мужчина был здешним поваром, а паренёк — помощником на кухне.

Помощник оправдывался:

— Так они же, Сяоу и Сяолю, пошли за ним, сейчас вернутся!

Повар ткнул в него пальцем:

— Я тебе поручил, а ты на других скинул! Что, я тебе не указ?

Помощник хотел было выбежать посмотреть:

— Мастер, не злитесь, я сейчас пойду, посмотрю, идут ли они!

Но тут из задней двери выскочили двое парнишек, тащивших деревянную конструкцию.

Помощник закричал:

— Мастер, мастер, они вернулись!

Повар легонько пнул его:

— Чего встал?! Бери, давай! Новый станок быстро наладьте! Пресс смажьте маслом! А вы двое старый, что на кухне стоит, живо разберите!

Все засуетились, кухня загудела как улей.

Цзян Юй уже хотел уходить, но, услышав про станок для хэлэ, замешкался.

А тут ещё повар распорядился:

— В зале люди ждут! Лапшу сейчас не сделаем, тащите им закуску какую и кувшин жжёного вина, извинитесь!

Гу Вэньюань тоже понял, в чём дело.

Инструмент, которым делали лапшу хэлэ, сломался, только что принесли новый. Но заказ из-за этого задерживается, вот повар и велел отнести гостям закуску в счёт извинений.

Раз уж они сами собираются извиняться, то и им, постояльцам, нечего тут торчать. Лучше уйти поскорее.

Гу Вэньюань потянул Цзян Юя за рукав, но тот не сдвинулся с места.

[Примечание автора]

Грузоподъёмность бычьей повозки автор выдумал.

Я посмотрел материалы: телега с дощатым кузовом диаметром около 1,5 метра, запряжённая одним быком, может везти до 1,5 тонны = 3000 цзиней.

Но поскольку действие происходит в древности с низкой производительностью труда, я решил, что в этой главе одна повозка везёт около девятисот килограммов.

Кстати, в сводках пишут, что сейчас на опытных полях нашей страны урожайность свёклы может достигать семи-девяти тонн с му.

Я взял для пересчёта современную пшеницу. Сейчас средняя урожайность чумизы — 1200 цзиней с му. В древности же 200 цзиней с му считалось большим урожаем. Соотношение — 6:1.

Вот я примерно и прикинул: в этом романе урожайность свёклы — 1,5 тонны с му, то есть 3000 цзиней. (Это всё я, глупый автор, на глазок прикинул, вы, главное, не принимайте всерьёз.)

http://bllate.org/book/16026/1439087