Чжун Ибинь был уверен, что если общественность не будет в курсе их отношений, то карьера Чу Циня не пострадает. Поэтому он никогда прежде не думал о том, чтобы признаться в их связи перед всей страной.
Директор Юй был действительно смелым.
Эта новаторская идея заставила сердце Чжун Ибиня взволнованно забиться. Если бы он мог контролировать общественное мнение, дать обществу понять, что Чу Цинь — его единственный, и сделать так, чтобы люди не осмеливались сказать о нем что-то плохое, — это было бы действительно круто.
— Я в деле, — глаза Чжун Ибиня загорелись.
Юй Тан улыбнулся и чокнулся с ним.
— Я рад.
Чжун Цзябинь попросил сотрудников проверить местонахождение телефона, ведь Линь Сяосяо отдала его полицейским, которые не могли так просто потерять улику. Вышестоящие органы провели расследование и докопались до правды. Люди, пришедшие в больницу для сбора улик, были сотрудниками районного полицейского участка. Собранные ими предметы должны были быть переданы непосредственно в участок, после чего, по регламенту, отданы в прокуратуру. Таким образом, стало очевидно, что недостающая улика так и осталась в участке.
Но полицейские отказались признавать, что видели телефон. Прокурор отправил своего человека в участок, который должен был вместе с Чу Цинем отыскать улику. После проверки описи о передаче оказалось, что телефон в участок не поступал.
Полицейские смотрели на двух мужчин равнодушно, очевидно, думая, что Чу Цинь просто пытается их подставить.
Кто вмешался в это дело — неизвестно, но понятно, что этот человек был могущественным и влиятельным: он перехватил улики и заставил всех молчать. Полицейские, которые по словам Линь Сяосяо взяли у нее показание и улики, настаивали на том, что не видели мобильного телефона.
— Тогда мы проверили карманы пальто жертвы нападения, телефона не было, — громко и решительно ответил офицер по фамилии Хао, а офицер Лу, который в тот вечер был с ним, кивнул.
Офицер Хао был пухлым, а Лу — худощавым. Несмотря на то, что они были разными, им обоим не нравилась дотошность Чу Циня.
— Улики в уголовных делах очень важны. Не думаю, что офицеры стали бы скрывать их, зная, что это может навредить их репутации, — мягко сказал Чу Цинь.
Офицер Хао холодно фыркнул, повернулся и ушел. Офицер Лу на мгновение растерялся, но уже через секунду поспешил вслед за коллегой. Начальник полиции всегда был отзывчивым, поэтому, услышав просьбу прокурора и Чу Циня, показал все, что они хотели, и ответил на все вопросы, которые они задавали. Правда, в итоге это ничего не изменило, и Чу Цинь не смог доказать свои подозрения.
Поскольку показания каждого из полицейских были на удивление убедительными, Чу Цинь немного засомневался: быть может, Линь Сяосяо ошиблась. Прокурор был хмурым: они потратили все утро в пустую, так ничего и не обнаружив.
— Господин Чу, мы понимаем ваше стремление поймать преступников. Расследование этого дела — наша работа, и, обещаю, мы сделаем все, что в наших силах. Вам, как жертве, нужно только дождаться хороших новостей. Сообщите нам, если вдруг узнаете что-то еще, — попросил прокурор, скрывая недовольство.
Чу Цинь извинился перед ним и сотрудниками полиции. Он поставил всех на уши, решив, что узнал правду, но в итоге только оторвал людей от работы. Это была его вина.
Сотрудники полиции с пренебрежением смотрели на Чу Циня. Все они имели многолетний опыт ведения дел, отчего опасения Чу Циня казались им полным бредом. Регламент работы был настолько строгим, что потерять улику при приеме или передаче было просто невозможно.
Чу Цинь поджал губы и вернулся на телестанцию.
— Как так?! Я даже их сфотографировала! — услышав краткий рассказ Чу Циня, Линь Сяосяо подскочила с места, достала телефон и показала ему фотографии, сделанные в тот самый вечер. Тогда она почувствовала неладное, поэтому тайком сделала снимки полицейских, которые брали у нее показания и улики.
И это было большой удачей, иначе она могла поверить в то, что ее и правда подвела память.
Чу Цинь был удивлен: несерьезная Линь Сяосяо порой вела себя настороженно. Если на фото будут изображены два полицейских, которые забирают мобильный телефон, это станет неопровержимым доказательством его правоты.
Однако, к сожалению, Линь Сяосяо не успела запечатлеть передачу улик, да и те снимки, которые она сделала, были нечеткими. У нее было всего три фотографии: первая — телефон в руке, который точно не принадлежал Чу Циню, а скорее всего, полицейскому; вторая — вид сзади двух полицейских, которые выходят из палаты; третья был смазана сильнее всех, но на ней, пусть и нечетко, но было изображено лицо полицейского. Лицо офицера Хао.
Чу Цинь замер. Его глаза загорелись.
Во второй половине дня он снова пришел в полицейский участок, на этот раз в сопровождении Линь Сяосяо, Цянь Ляна, оператора и двух телохранителей, которых предоставил Чжун Ибинь.
— Здравствуйте, мы репортеры «Шэнши-ТВ», я хочу задать несколько вопросов, — сказал Чу Цинь в микрофон и профессионально улыбнулся.
Когда сотрудники увидели Чу Циня, у них разболелась голова. Охранник хотел его вывести, но, увидев мигающую камеру, заколебался.
— Это полицейский участок. Съемка запрещена, — охранник шагнул вперед и попытался прикрыть крышку объектива.
— Мы снимаем репортаж для юридической программы, я собираюсь дать интервью по своему делу. Простите за беспокойство, мне правда жаль, — ответил Чу Цинь с улыбкой. — Если нам нельзя пройти дальше, вы не могли бы позвать к нам офицера Хао, офицера Лу и начальника полиции?
Цянь Лян был ведущим юридической программы. Более того, его дебют состоялся на национальной радиовещательной станции. Он был так хорош в своей работе, что мог выполнять ее даже с завязанными руками, поэтому дневное эфирное время всегда занимали программы с его участием. Несколько раз Цянь Лян давал интервью иностранному репортеру, он был довольно известен даже за пределами страны.
Юридическая программа «Шэнши» очень нравилась зрителям, но весьма сильно пугала государственные бюро. Она была безжалостна и беспощадна. Если репортер замечал нечто странное в работе государственного учреждения и афишировал это на всю страну, его начальник мог даже лишиться работы.
Начальник полиции растерянно вышел к ним и улыбнулся.
— Какие-то проблемы?
— Дело в том, что зрители оказались очень заинтересованы в деле Чу Циня, поэтому мы хотели бы создать специальную тему о ходе расследования и выпустить ее после закрытия дела, — ответил Цянь Лян доброжелательно.
— У меня есть несколько вопросов по делу, — Линь Сяосяо держала в руке фотографии мобильного телефона, лежащего в руке, и смазанного лица офицера Хао. — Раз телефон все-таки был, почему он не указан в перечне полученных улик?
В это время Чу Цинь вытащил бумагу формата А4 с напечатанным снимком списка улик, который он некогда подписывал в прокуратуре.
— Этот перечень мне давали на подпись в прокуратуре. Мобильного телефона в списке нет. В тот вечер, когда полицейские приходили собирать улики и допрашивать свидетелей, я был еще без сознания, но моя коллега сфотографировала момент передачи телефона. На фотографии различимо лицо одного из двух полицейских.
Начальник полиции запаниковал, и на его лбу выступил холодный пот.
— Я немедленно накажу своим людям расследовать этот инцидент. Могу я оставить себе эту фотографию?
Линь Сяосяо кивнула и передала начальнику фотографии. Два офицера побледнели, они не заметили, что Линь Сяосяо сфотографировала их. В тот вечер они добросовестно собирали улики и не заботились о таких, казалось бы, мелочах…
После этого три человека разыграли спектакль и еще раз расспросили о ситуации. Прежде чем уехать, съемочная команда сказала, что приедет через несколько дней, чтобы узнать о подвижках в деле.
Вскоре после этого из полицейского участка в прокуратуру поступил старомодный мобильный телефон, запечатанный в вакуумный пакет. Начальник полиции заявил, что офицеры Хао и Ли потеряли улику, не успели найти ее до передачи в прокуратуру и спрятали, испугавшись последствий. Телефон нашли в щели между рабочим столом одного из офицеров и стеной. Оба полицейских понесли наказание.
Когда ключевые улики были найдены, расследование закрутилось в еще большем темпе, а люди, стоявшие за похищением Чу Циня, внезапно запаниковали.
Прочитав документы, Чжун Цзябинь глубоко нахмурился.
Поскольку Юй Тан объявил о своем намерении купить акции «Цзюлан», их цена медленно стала подниматься. Видя тенденцию, «Юйхуа» решили выкупить их как можно быстрее.
«Юйхуа» планировали купить акции, чтобы заработать деньги на международном рынке. Если они хотят получать хорошую прибыль, то должны получить максимальный контроль, выкупив большую долю акций, вот только Юй Тан, очевидно, тоже был настроен на выкуп большого процента ценных бумаг. Другими словами, в этой гонке лишь один победитель: Юй Тан или «Юйхуа».
Когда дело дошло до торгов, Юй Тан и «Юйхуа» сцепились не на жизнь, а на смерть, не уступая свое первенство и продолжая увеличивать цену. Лидеры «Цзюлан» расцвели от счастья, смотря на то, как два конкурента поднимают ставки до небес. Но, когда предложение «Юйхуа» достигло определенной суммы, Юй Тан внезапно остановился.
— На этом все. Цена слишком высокая, нет смысла торговаться дальше, — Юй Тан внезапно опустил руку, удивив «Юйхуа» и «Цзюлан».
В тот момент «Юйхуа» оставалось только стиснуть зубы и заплатить первоначальный залог.
На том же аукционе «Шэнши» обратил внимание на один лот — участок земли. Он был редким и очень дорогим. Несмотря на то, что он находился на границе второго кольца, его расположение было весьма хорошим. Купив этот участок, можно заработать целое состояние, занявшись жилищным или коммерческим строительством.
Многие крупные консорциумы были заинтересованы в нем, такие как «Шэнши» и «Юйхуа». «Шэнши» всегда был лидером в сфере недвижимости, но и «Юйхуа» ему не уступал. Две эти крупные компании всегда были главными конкурентами.
В день аукциона Чжун Ибинь осмотрел территорию. «Юйхуа» были намерены купить акции «Цзюлана» и не обладали большим бюджетом, поэтому выглядели равнодушными во время презентации.
«Юйхуа» — семейный бизнес семьи Хуа. Человек, который сегодня присутствовал на торгах, был наследником поколения Хуа — Хуа Цзясин.
Он был примерно того же возраста, что и Чжун Цзябинь. Увидев, что представителем от компании стал Чжун Ибинь, он не мог не нахмуриться.
— Почему старший брат не пришел, а послал тебя?
Чжун Ибинь улыбнулся.
— Брат сказал, что ради такой мелочи ему не стоит отвлекаться от дел.
Хуа Цзясин лишь усмехнулся в ответ.
Через несколько минут после начала аукциона цена поднялась до невообразимых высот, отсеяв тем самым почти всех претендентов и оставив только самых стойких: «Шэнши» и «Юйхуа».
Чжун Ибинь поднял руку и жестом приказал секретарю поднять кату.
— Директор, это превысило наш бюджет. Деньги за землю должны быть уплачены через месяц после покупки с аукциона. Мы потратили почти все средства на акции «Цзюлан», поэтому больше не можем участвовать в торгах, — прошептал секретарь Юйхуа. Он вытер со лба пот и показал Хуа Цзясину анализ данных.
— Лучше сдавайся, если у тебя нет денег, не стоит стирать до дыр последние штаны ради покупки земли, — Чжун Ибинь скрестил ночи, поднял подбородок и презрительно посмотрел на Хуа Цзясина.
Второй сын семьи Чжун безумно раздражал! Хуа Цзясин стиснул зубы и повысил ставку.
— Директор! — воскликнул секретарь.
Цена превысила допустимую оценку. Если они не откажутся от покупки акций, то действительно останутся без штанов!
— Ставка пять миллиардов тридцать восемь миллионов юаней! — воскликнул аукционист на сцене.
— Пять миллиардов тридцать восемь миллионов раз. Пять миллиардов тридцать восемь миллионов два! — аукционист повысил голос.
Цена оказалась не такой высокой, как ожидалось. Хуа Цзясин поднял неуверенный взгляд на Чжун Ибиня, не понимая, почему он не повышает ставку, затем усмехнулся и спросил, пытаясь спровоцировать оппонента:
— Неужели старший брат дал тебе мало денег?
Но Чжун Ибинь, словно не слыша его слов, почесал затылок и отправил Чу Циню сообщение в WeChat.
Чжун Ибинь: Милый, что хочешь съесть после работы?
— Пять миллиардов тридцать восемь миллионов три! — аукционист нехотя стукнул молотком. — Мои поздравления, «Юйхуа»!
Хуа Цзясин забыл как дышать.
_______________
За кадром:
Птичка: Слишком поздно думать о серьезном, просто хвалите меня [1]
Эрбинь: Слишком поздно для встречи с женушкой. *Хлопнул крыльями и взлетел*
Старший брат: Слишком поздно для хотя бы еще одной реплики в этой главе. *Хлопнул крыльями и взлетел*
Птичка: Вообще-то в небе летают только птицы~ [2]
(П/п1: «赞我» (или «赞了我») — дословно: хвалите меня; образно: говорить или думать о том, что заставляет хорошо себя чувствовать.)
(П/п2: в данном случае птица символ тоски и одиночества: она летает в небе, без которого теряет радость жизни; а небо не может жить без птицы, ему тоскливо, когда она надолго спускается на землю. Таким образом автор попыталась выказать разочарование Эрбиня, который не встретился с женушкой в этой главе и который стремглав полетел навстречу к ней, и старшего брата, которому в следующей главе уделят больше внимания.)
Чжун Ибинь был уверен, что если общественность не будет в курсе их отношений, то карьера Чу Циня не пострадает. Поэтому, он никогда прежде не думал о том, чтобы признаться в их связи перед всей страной.
Директор Юй был действительно смелым.
Эта новаторская идея заставила сердце Чжун Ибиня взволнованно забиться: если бы он мог контролировать общественное мнение, дать обществу понять, что Чу Цинь – его единственный, и сделать так, чтобы люди не осмеливались сказать об этом что-то негативное – это было бы действительно круто.
- Я в деле, - глаза Чжун Ибиня загорелись.
Юй Тан улыбнулся и чокнулся с ним.
- Я рад.
***
Чжун Цзябинь попросил сотрудников проверить местонахождение телефона, ведь Линь Сяосяо отдала его полицейским, которые не могли так просто потерять улику. Вышестоящие органы провели расследование и докопались до правды. Люди, пришедшие в больницу для сбора улик были сотрудниками районного полицейского участка. Собранные ими предметы должны были быть переданы непосредственно в участок, после чего, по регламенту, отданы в прокуратуру. Таким образом, стало очевидно, что недостающая улика так и осталась в участке.
Но полицейские отказались признавать, что видели телефон. Прокурор отправил своего человека в участок, который должен был вместе с Чу Цинем отыскать улику. Проверив опись о передаче оказалось, что телефон в участок не поступал.
Полицейские смотрели на двух мужчин равнодушно, очевидно думая, что Чу Цинь просто пытается их подставить.
Кто вмешался в это дело было неизвестно, но было ясно, что этот человек был могущественным и влиятельным: он перехватил улики и заставил всех молчать. Полицейские, которые по словам Линь Сяосяо взяли у нее показание и улики, настаивали на том, что не видели мобильного телефона.
- Тогда мы проверили карманы пальто подозреваемого, телефона не было, - громко и решительно ответил офицер по фамилии Хао, а офицер Лу, который в тот вечер был с ним, кивнул.
Офицер Хао был пухлый, а Лу – худощавым. Несмотря на то, что они были разными, им обоим не нравилась дотошность Чу Циня.
- Улики в уголовных делах очень важны. Не думаю, что офицеры стали бы скрывать их, зная, что это может навредить их репутации, - мягко сказал Чу Цинь.
Офицер Хао холодно фыркнул, повернулся и ушел. Офицер Лу на мгновение растерялся, но уже через секунду поспешил вслед за коллегой. Начальник полиции всегда был отзывчивым, поэтому услышав просьбу прокурора и Чу Циня, он показал все, что они хотели и ответил на все вопросы, которые они задавали. Правда, в итоге, это ничего не изменило, и Чу Цинь не смог доказать свои подозрения.
Поскольку показания каждого из полицейских были на удивление убедительными, Чу Цинь немного засомневался – быть может Линь Сяосяо ошиблась. Прокурор был хмурым, они потратили все утро в пустую, так ничего и не обнаружив.
- Господин Чу, мы понимаем ваше стремление поймать преступников. Расследование этого дела – наша работа и, обещаю, мы сделаем все, что в наших силах. Вам, как жертве, нужно только дождаться хороших новостей. Сообщите нам, если вдруг узнаете что-то еще, - попросил прокурор, скрывая недовольство.
Чу Цинь извинился перед ним и сотрудниками полиции. Он поставил все на уши, решив, что узнал правду, но в итоге только оторвал людей от работы. Это была его вина.
Сотрудники полиции с пренебрежением смотрели на Чу Циня. Все они имели многолетний опыт ведения дел, отчего опасения Чу Циня казались им полным бредом. Регламент работы был настолько строгим, что потерять улику при приеме или передаче было просто невозможно.
Чу Цинь поджал губы и вернулся на телестанцию.
***
- Как так?! Я даже их сфотографировала! – услышав краткий рассказ Чу Циня, Линь Сяосяо подскочила с места, достала телефон и показала ему фотографии, сделанные в тот самый вечер. В тот момент она почувствовала неладное, поэтому тайком сделала снимок полицейских, которые брали у нее показания и улики.
И это было большой удачей, иначе она могла поверить в то, что ее подвела память.
Чу Цинь был удивлен: несерьезная Линь Сяосяо порой вела себя настороженно. Если на фото будут изображены два полицейских, которые забирают мобильный телефон, это будет неопровержимым доказательством его правоты.
Однако, к сожалению, Линь Сяосяо не успела запечатлеть передачу улик, да и те снимки, которые она сделала были нечеткими. У нее было всего три снимка: первый – телефон в руке, которая точно не принадлежала Чу Циню, скорее всего полицейскому; вторая – вид сзади двух полицейских, которые выходят из палаты; третий был смазан больше всех, но на нем, пусть и не четко, но было изображено лицо полицейского. Лицо офицера Хао.
Чу Цинь замер. Его глаза загорелись.
Во второй половине дня он снова пришел в полицейский участок, на этот раз в сопровождении Линь Сяосяо, Цянь Лян, оператора и двух телохранителей, которых предоставил Чжун Ибинь.
- Здравствуйте, мы репортеры «Шэнши-ТВ», я хочу задать несколько вопросов, - сказал Чу Цинь в микрофон и профессионально улыбнулся.
Когда сотрудники увидела Чу Циня, у них разболелась голова. Охранник хотел его вывести, но, увидев мигающую камеру, заколебался.
- Это полицейский участок. Съемка запрещена, - охранник шагнул вперед и попытался прикрыть крышку объектива.
- Мы снимаем репортаж для юридической программы, я собираюсь дать интервью по своему делу. Простите за беспокойство, мне правда жаль, - ответил Чу Цинь с улыбкой, - Если нам нельзя пройти дальше, вы не могли бы позвать к нам офицера Хао, офицера Лу и начальника полиции?
Цянь Лян был ведущим юридической программы. Более того, его дебют состоялся на национальной радиовещательной станции. Он был так хорош в своей работе, что мог выполнять ее даже с завязанными руками, поэтому дневное эфирное время всегда занимали программы с его участием. Несколько раз Цянь Лян давал интервью иностранному репортеру, он был довольно известен даже за пределами страны.
Юридическая программа «Шэнши» очень нравилась зрителям, но весьма сильно пугала государственные бюро. Она безжалостна и беспощадна. Если репортер заметит нечто странное в работе государственного, его начальник может даже лишиться работы.
Начальник полиции растерянно вышел к ним и улыбнулся.
- Какие-то проблемы?
- Дело в том, что зрители оказались очень заинтересованы в деле Чу Циня, поэтому мы хотели бы создать специальную тему о ходе расследования и выпустить ее после закрытия дела, - ответил Цянь Лян доброжелательно.
- У меня есть несколько вопросов по делу, - Линь Сяосяо держала в руке фотографии мобильного телефона в руке и смазанного лица офицера Хао, - Раз телефон все-таки был, почему он не указан в перечне полученных улик?
В это время Чу Цинь вытащил бумагу формата А4 с напечатанным снимком списка улик, который он некогда подписывал в прокуратуре.
- Этот перечень мне давали на подпись в прокуратуре. Мобильного телефона в списке нет. В тот вечер, когда полицейские приходили собирать улики и допрашивать свидетелей, я был еще без сознания, но моя коллега сфотографировала момент передачи телефона. На фотографии различимо лицо одного из двух полицейских.
Начальник полиции запаниковал, и на его лбу выступил холодный пот.
- Я немедленно накажу своим людям расследовать этот инцидент. Могу я оставить себе эту фотографию?
Линь Сяосяо кивнула и передала начальнику фотографии. Два офицера побледнели, они не заметили, что Линь Сяосяо сфотографировала их. В тот вечер они добросовестно собирали улики и не заботились о таких, казалось бы, мелочах…
После этого три человека разыграли спектакль и еще раз расспросили о ситуации. Прежде чем уехать, они договорились встретиться через несколько дней и узнать о подвижках этого дела.
Вскоре после этого из полицейского участка в прокуратуру поступил старомодный мобильный телефон, запечатанный в вакуумный пакет. Начальник полиции заявил, что офицеры Хао и Ли потеряли улику, не успели найти ее до передачи в прокуратуру и спрятали, испугавшись последствий. Телефон нашли в цели между рабочим столом одного из офицеров и стеной. Оба полицейский понесли наказание.
Когда ключевые улики были найдены, расследование закрутилось в еще большем темпе, а люди, стоявшие за похищением Чу Циня, внезапно запаниковали.
***
Прочитав документы, Чжун Цзябинь глубоко нахмурился.
Поскольку Юй Тан объявил о своем намерении купить акции «Цзюлан», цена акций медленно стала подниматься. Видя тенденцию, «Юйхуа» решили выкупить их как можно быстрее.
«Юйхуа» планировали купить акции, чтобы заработать деньги на международном рынке. Если они хотят получать хорошую прибыль, то должны получить максимальный контроль, выкупив большую долю акций, вот только Юй Тан, очевидно, тоже был настроен на выкуп большого процента ценных бумаг. Другими словами, в этой гонке был лишь один победитель: Юй Тан или «Юйхуа».
Когда дело дошло до торгов, Юй Тан и «Юйхуа» сцепились ни на жизнь, а на смерть, не уступая свое первенство и продолжая увеличивать цену. Лидеры «Цзюлан» расцвели от счастья, смотря на то, как два конкурента поднимают ставки до небес. Но, когда предложение «Юйхуа» достигло определенной суммы, Юй Тан внезапно прекратил покупку.
- На этом все. Цена слишком высокая, нет смысла торговаться дальше, - Юй Тан внезапно опустил руку, удивив «Юйхуа» и «Цзюлан».
В тот момент «Юйхуа» оставалось только стиснуть зубы и заплатить первоначальный залог.
На том же аукционе «Шэнши» обратил внимание на один лот – участок земли. Он был редким и очень дорогим, несмотря на то, что он находился на границе второго кольца, его расположение было весьма хорошим. Купив этот участок, можно было заработать целое состояние занявшись жилищным или коммерческим строительством.
Многие крупные консорциумы заинтересованы в этом, такие как «Шэнши» и «Юйхуа». «Шэнши» всегда был лидером в сфере недвижимости, но и «Юйхуа» ему не уступал. Две этих крупных компании всегда были главными конкурентами.
В день аукциона Чжун Ибинь осмотрел территорию. «Юйхуа» были намерены купить акции «Цзюлана» и не обладали большим бюджетом, поэтому выглядели равнодушными во время презентации.
«Юйхуа» - семейный бизнес семьи Хуа. Человек, который сегодня присутствовал на торгах, был наследником поколения Хуа – Хуа Цзясин.
Он был примерно того же возраста, что и Чжун Цзябинь. Увидев, что представителем от компании стал Чжун Ибинь, он не мог не нахмуриться.
- Почему старший брат не пришел, а послал тебя?
Чжун Ибинь улыбнулся.
- Брат сказал, что ради такой мелочи ему не стоит отвлекаться от дел.
Хуа Цзясин лишь усмехнулся в ответ.
Через несколько минут после начала аукциона, цена поднялась до невообразимых высот, отсеяв тем самым почти всех претендентов и оставив только самых стойких: «Шэнши» и «Юйхуа».
Чжун Ибинь поднял руку и жестом приказал секретарю поднять кату.
- Директор, это превысило наш бюджет. Деньги за землю должны быть уплачены через месяц после покупки с аукциона. Мы потратили почти все средства на покупку акций «Цзюлан», поэтому больше не можем участвовать в торгах, - прошептал секретарь Юйхуа. Он вытер со лба пот и показал Хуа Цзясину анализ данных.
- Лучше сдавайся, если у тебя нет денег, не стоит стирать до дыр последние штаны ради покупки земли, - Чжун Ибинь скрестил ночи, поднял подбородок и презрительно посмотрел на Хуа Цзянсин.
Второй сын семьи Чжун безумно раздражал! Хуа Цзясин стиснул зубы и повысил ставку.
- Директор! – воскликнул секретарь.
Цена превысила допустимую оценку. Если они не откажутся от покупки акции, то действительно останутся без штанов!
- Ставка пять миллиардов тридцать восемь миллионов юаней! – воскликнул аукционист на сцене.
- Пять миллиардов тридцать восемь миллионов раз. Пять миллиардов тридцать восемь миллионов два! – аукционист повысил голос.
Цена оказалась не такой высокой, как ожидалось. Хуа Цзясин поднял неуверенный взгляд на Чжун Ибиня, не понимая, почему он не поднимает ставку, затем усмехнулся и спросил, пытаясь спровоцировать оппонента:
- Неужели старший брат дал тебе мало денег?
Но Чжун Ибиняь, словно не слыша его слов, почесал затылок и отправил Чу Циню сообщение WeChat.
Чжун Ибинь: Милый, что хочешь съесть после работы?
- Пять миллиардов тридцать восемь миллионов три! – аукционист нехотя стукнул молотком, - Мои поздравления «Юйхуа»!
Хау Цзясин забыл как дышать.
_______________
За кадром:
Птичка: Слишком поздно думать о серьезном, просто хвалите меня [1]
Эрбинь: Слишком поздно для встречи с женушкой. *Хлопнул крыльями и взлетел*
Старший брат: Слишком поздно для хотя бы еще одной реплики в этой главе. *Хлопнул крыльями и взлетел*
Птичка: Вообще-то в небе летают только птицы~ [2]
(П/п1: «赞我» (или «赞了我») – дословно: хвалите меня; образно: говорить или думать о том, что заставляет себя чувствовать хорошо.)
(П/п2: в данном случае птица символ тоски и одиночества – она летает в небе, без которого теряет радость жизни; а небо не может жить без птицы, ему тоскливо, когда она надолго спускается на землю. Таким образом автор попыталась выказать разочарование Эрбиня, который не встретился с женушкой в этой главе и который стремглав полетел на встречу к ней, и старшего брата, которому в следующей главы уделят внимание.)
______________
Нравится проект? Тогда ставь лайк и добавляй новеллу в сборники, чтобы не пропустить обновление. Буду на Седьмом Небе от простого "спасибо"
__________
Перевод: Privereda1
______________
Группа ВК:https://vk.com/bl_novel_privereda1
http://bllate.org/book/16031/1429940
