Готовый перевод After transmigrating into a villain cannon fodder male zerg / Что делать, если переродился в проходного злодея-зерга: Глава 15. Родить сотню

Глава 15. Родить сотню

На следующий день небо вновь было ясным.

В огромном дворе поместья направляемые приказами дворецкого слуги сновали туда-сюда, обрабатывая клумбы.

Один из самых драгоценных ресурсов здесь — чистая, пригодная для питья вода.

Планету окутывала ржаво-красная атмосфера. Облака были полны мельчайших частичек, приносимых космическими штормами и излучающих высокий уровень радиации.

Каждый дождь представлял собой опасность, особенно для суб-самок, составлявших более 85% населения планеты.

Будучи не настолько сильными, как самки, и не столь опекаемыми, как самцы, они могли лишь как можно теснее прижиматься друг к другу под скромными крышами их лачуг — убежищ из ржавых листов железа да деревянных досок, которые едва ли можно было удостоить звания «дом».

Льющая с небес дождевая вода загрязняла водные источники и заражала почву. Если пить такую воду в течение длительного времени, тело быстро заболевает. А стоит только получить радиационную болезнь, и для жизни пациента начнётся обратный отсчёт.

Если хочешь жить долго, нужно иметь деньги для покупки чистой воды.

Цена ста миллилитров равнялась десяти союзным монетам.

Взрослой суб-самке требовалось около 1000 мл в день, так что стоимость суточной порции воды составляла сотню монет.

На столичной планете даже на самый скромный приём пищи этой суммы могло бы не хватить, но здесь это была средняя зарплата за почти целый день тяжёлого труда для большинства суб-самок.

Так что определённые рабочие места, как, например, в госпиталях, — где не только платили высокие зарплаты, но и предоставляли питание и проживание, — были настоящим лакомым кусочком в плане карьеры, и бесчисленные суб-самки сражались за них изо всех сил.

К несчастью, в конкуренцию за такую относительно «престижную» работу включались не только суб-самки, но и более сильные самки. Тысячам суб-самок, проигравшим в битве за рабочее место, оставалось лишь беспомощно наблюдать за постепенным ухудшением своего состояния.

Однако же богатых самцов эта ситуация совершенно не касалась.

Под ярким солнечным светом, в фонтанах из белого мрамора мощные струи чистейшей воды били высоко в воздух, при падении взбивая в чашах белую пену, похожую на россыпь прекрасных жемчужин.

Висящий над ними водяной туман отражал маленькую чёткую радугу.

Столь драгоценная вода здесь использовалась для работы фонтанов.

Естественно, настолько высокомерным, взбалмошным и расточительным был определённый зеленоглазый самец, который в данный момент сидел посреди двора с самым меланхоличным видом.

Он протянул руку к фонтану, грустно зачёрпывая ладонью воду.

[Если жизнь тебя обманет,

Не печалься, не сердись!

В день уныния смирись…]

Система в какой-то момент сменила озвучку на звонкий детский голосок, журчащий, подобно струям воды. Если бы кто-то услышал её сейчас, то мог бы подумать, что находится в святом соборе, где детский хор поёт неземные гимны в усладу каждому израненному сердцу.

[День веселья, верь, настанет.]

Ах—

По щекам Лу Мо скатились хрустальные слезинки, и он признался: «Возможно, мне с самого начала не стоило прислушиваться к той чуши, которую ты несла».

«Если бы я не слушал тебя, то не отправился бы в это адское место. Если бы не прибыл в это адское место, то не оказался бы по уши в долгах. Если бы не оказался в долгах—»

Система сухо оборвала его: [То были бы невинным трупом, а не живым злодеем.]

Лу Мо: «…»

[Что ж, по крайней мере, мы кое-что получили,] — утешила его система, — [пусть даже часть ваших очков подонка была вычтена, вы заработали триста миллионов союзных монет и… даже завладели Разрешением на проживание на Имперской планете!]

Лу Мо уткнулся лбом в сложенные на бортике фонтана руки, плечи его совсем поникли.

Похоже, зерги в этом мире поражены серьёзной болезнью.

Запись вчерашней видеотрансляции стала вирусной, но результат был диаметрально противоположен его ожиданиям.

В трансляции он наговорил всякой чепухи и выставил напоказ свою силу. Даже система была полна энтузиазма, оповещения о начислении очков подонка приходили почти беспрерывно.

Это вызвало у него небывалый восторг.

Если бы его попросили описать это ощущение, то он бы сказал, что это как стоять перед банкоматом, беспрерывно выплёвывающим купюры, и всё, что тебе нужно делать – это ловить их и набивать карманы.

Чувство это было настолько прекрасным, что Лу Мо практически полностью затерялся среди этих тренькающих звуков.

Когда он ударил Сун Цзяньшу, то был самонадеян, напыщен и высокомерен. Можно сказать, совершенно забылся.

Теперь же, видя просевший уровень подонка, он сожалел. Боль и беспомощность, с которыми он столкнулся сегодня, пробуждали в нём желание набить морду себе вчерашнему.

После запуска прямой трансляции ожидаемого всенародного осуждения не последовало, вместо этого он столкнулся с душераздирающей потерей почти всех своих баллов.

[Чёрт возьми, до чего хорош! Такой дерзкий, мне нравится!]

[Ага-ага! Кроме того, мне в целом больше нравятся сильные самцы. Прежде было страшно в этом признаваться…]

[Когда он улыбнулся, я практически испытал экстаз!]

Трёмстам миллионам союзных монет было не под силу залечить сердце Лу Мо.

Словно играешь в игру, где у тебя горы золота, но при этом в реальном мире остаёшься нищим.

Единственный положительный момент заключался в том, что, хоть количество его очков подонка значительно сократилось, но всё же не достигло нуля, и награды, которые он получил за достижение нового уровня, остались при нём.

Лу Мо отчётливо помнил, что вчера система выдала ему комплект наград Уровня 2. Закрыв глаза, он мысленно вызвал этот комплект, испускающий фиолетовое свечение в его духовном море.

Он собирался открыть награды, как вдруг неподалёку раздался шорох, словно маленький зверёк пробирался сквозь высокую траву.

Загвоздка была в том, что он находился не в каком-то заповеднике. Он был на заднем дворе собственного дома.

Лу Мо встал и тихо обошёл клумбу. Раздвинув руками ветви, мешающие обзору, он увидел маленькую чёрную фигурку, перегнувшуюся через бортик фонтана, опустившую голову и сделавшую большущий глоток.

Лу Мо: «…»

Погодите, это нормально – пить вот так?

В глубине души Лу Мо древний китайский инстинкт вопил во всё горло—

Некипячёная вода абсолютно непригодна для питья!

Сделав три стремительных шага вперёд, он схватил ребёнка и приподнял его, строго прикрикнув:

— Как ты сюда попал?!

Ребёнок выглядел лет на пять или шесть и был одет в потрёпанный балахон с капюшоном. Его тёмная кожа красиво переливалась на свету. Будучи поднятым за шкирку так, что его ноги болтались в воздухе, он широко распахнутыми от ужаса глазами уставился на Лу Мо.

Лу Мо был слегка удивлён. Глаза ребёнка были серебряного цвета, отчего на ум приходили образы созданий, зовущихся тёмными эльфами.

Но он находился в мире зергов, здесь не могло быть тёмных эльфов. Дитя, вероятнее всего, принадлежит к какой-то особо редкой родословной зергов.

Его личико было измазано странного цвета маслом, Лу Мо даже показалось, словно…

Словно какое-то примитивное племя зергов неожиданно перенеслось в современность — вот настолько неуместно это выглядело.

— Говори! Ты немой, что ли?!

Холодные зелёные глаза самца горели мрачной яростью. Его поза была воплощением надменности — высокомерие, порождённое  долгой жизнью в привилегированных условиях.

Ребёнок, несмотря на свою наивность, понимал, что самец смотрит на него так, как смотрел бы на муравья под ногами.

Он тайком выпил священной воды. Он собирался сделать один маленький глоток — или хотя бы слизнуть одну капельку — но стоило ему только попробовать эту сладкую жидкость, как весь самоконтроль тут же испарился.

Хнык…

Согласно законам племени, за такое должны были убить — пронзить живот насквозь деревянным колом и оставить на три дня под палящим солнцем умирать!

Он наконец сбежал, и теперь ему предстояло умереть вот так…

Страх и трепет заполнили его сердце, и дитя изо всех сил пыталось подавить их.

Его отец-самка был самым доблестным воином племени, так как же он, сын такого зерга, мог лить слёзы всего лишь из-за неминуемой смерти?

Он сделал глубокий вздох и, подражая воинам, храбро провозгласил:

— Господин, я не боюсь смерти, относитесь ко мне как к истинному воину!

Лу Мо: «…»

По правде говоря, от пары глотков сырой воды обычно не помирают… Пфф.

Глаза ребёнка покраснели, их начало заволакивать пеленой слёз. Пытаясь не дать им пролиться, малец широко распахивал веки. От его отчаянных попыток пухлое личико стало напоминать мордочку напуганного чёрного котёнка.

Лу Мо больше не мог продолжать. Сопротивляясь желанию потрепать эти щёчки, он разжал руку, удерживающую ребёнка.

Малец тяжело упал на попу, но, по всей видимости, нисколько не пострадал. Он запрокинул голову и озадаченно уставился на Лу Мо:

— Господин, хоть я ещё не прошёл метаморфозу, но уже являюсь гордым воином…

— Кхм.

Надменный самец неловко поднёс левую руку к губам и мягко откашлялся.

— Кыш отсюда, — он нетерпеливо отмахнулся от ребёнка другой рукой. — Откуда только взялся такой маленький дикарь? Это не то место, куда можно приходить, когда вздумается.

Элегантная манера его речи была в диковинку маленькому зергу, и вызывала уважение.

Хотя Господин Самец выглядел слабым, на деле он, должно быть, был сильнее воинов племени.

Нервно теребя пальчиками край своей одежды он, заикаясь, произнёс:

— Т-тогда, я больше не буду нарушать ваш покой, а осенью поприветствую первым созревшим снопом пшеницы!

С этими словами он неуклюже исполнил какой-то странный ритуал в сторону Лу Мо, после чего медленно попятился к ограде.

Особняк Лу Мо был окружён забором из прочной стали. Самец с любопытством наблюдал за ребёнком, который, к его удивлению, прижался к забору вплотную и каким-то образом просочился сквозь один из очень узких зазоров, поджав руки и ноги.

Лу Мо: =口=!

Действительно кот!

— Постой.

Ребёнок замедлился и почтительно поинтересовался:

— У вас будут для меня какие-либо указания?

Самец поднял с земли кожаный бурдюк. Мешочек был изящно скроен и покрыт примитивными, но интересными узорами. Хорошенько размахнувшись, Лу Мо бросил его через стальной забор.

Маленький воин дважды подпрыгнул, проявляя оживлённость, не сочетающуюся с его прошлым поведением, прежде чем, наконец, прижать кожаный мешочек к груди.

Самец бесстрастно обронил:

— Мусор свой не забудь.

Ребёнок уставился на него в неверии, разинув рот.

Господин Самец не только проявил благородство, простив ему кражу священной воды, но и милосердно позволил взять немного с собой!!!

Булькающая жидкость, распирающая стенки бурдюка — это была священная вода, которую он, движимый жадностью, зачерпнул ранее.

Он глубоко поклонился Лу Мо:

— Да благословит Вас Богиня-Мать, Господин. Вы так щедры!

[Динь, очки подонка снижены на 1.]

[Надеюсь, вы понимаете, что это не потому, что я хочу вычесть всего одно очко. Просто это было единственное очко, что у вас оставалось.]

Лу Мо: «…»

Семья, которая и прежде не особо ладила, теперь и вовсе развалилась.

В тот же вечер, после ужина.

Дворецкий присел рядом с Лу Мо:

— Молодой господин, я полагаю, пришла пора поговорить с Вами о детях.

Таким вещам должен был обучать родитель-самец, но ввиду особой ситуации Лу Мо дворецкий взял эту задачу на себя.

В его взгляде было множество эмоций от осознания, что для молодого мастера настало время задуматься о наследниках.

— Производить потомство — долг самцов. Сколько, по-вашему, зергов-самок должен иметь самец, молодой господин?

— Одного, — холодно процедил Лу Мо.

Лин, до этого споро убиравший со стола посуду, на мгновение замер, после чего продолжил своё занятие, только уши его слегка покраснели.

— … — дворецкий глубоко вздохнул, — стало быть, вы хотите только одного наследника?

— Кто такое сказал? — Лу Мо приподнял бровь: — Я хочу сотню.

— Тогда вы не можете жениться на одном-единственном зерге, — беспомощно возразил дворецкий.

— Хмм, — Лу Мо вскинул подбородок. — Сотню, и чтобы все были рождены Лином.

Дзынь

Вилка выскользнула из рук Лина и с громким звоном упала на пол.

[Динь! Поздравляю, пользователь! Вам успешно удалось стать подонком даже в глазах системы. Плюс одно очко подонка.]

Настроение Лу Мо слегка улучшилось, он гордо поднялся со своего места и направился к выходу из комнаты.

— Лин, в этой жизни тебе от меня не сбежать.

Лин застыл посреди кухни, точно изваяние. Он стоял без движения довольно долго, пока в гостиной не затихли все звуки.

Он медленно закрыл лицо руками, его уши были почти бордовыми.

Родить…

Родить сотню?!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/16058/1617079