Когда подоспевший Тан Цзянь вернул Чжун Дуаня в его резиденцию, солнце уже стояло высоко. Причиной стало срочное донесение из армии: какой-то оборотень утверждал, что видел в горах Минь истинное тело старого Владыки Дракона.
— Рога синие, крылья золотые, под челюстью длинный ус, чешуя переливается от индиго к синему, глаза алые. Ошибки быть не может, — закончив, Тан Цзянь покосился на Жун Цяньцзи.
Тан Цзянь был двулик: лицом к Чжун Дуаню он довольно щурился, а вот другой лик, что на затылке, с тревогой смотрел на Жун Цяньцзи в золотых кандалах.
Найдут старого Владыку Дракона и участь этого наследника рода Драконов одна: смерть. Не найдут — продолжатся бесконечные муки.
Он служил Чжун Дуаню много лет, но так и не понял этого человека. Он считал его жестоким и безжалостным. Но когда вошел в опочивальню, вдруг увидел сердце Жун Цяньцзи.
Разглядел того, кого маленький Владыка Драконов хранил в самой глубине души.
И это был Чжун Дуань, совсем юный, лет двенадцати-тринадцати, с длинным мечом в руке. Он отрабатывал удары в облаках, а потом в прыжке срывал для наследника рода Драконов цветы с лунного коричного дерева[1]. А не тот Чжун Дуань, что теперь — порождение Преисподней, решительный и беспощадный, в черных доспехах, от которых лицо его казалось еще мрачнее.
И тут Тан Цзянь вдруг понял, что значили слова, сказанные когда-то в зале Янь-вана. Судья в черном, держа душу Чжун Дуаня, изрек: «У всего своя судьба. Не питай лишних надежд».
Тогда Пять владык Преисподней приставили к нему духов Сердца и Воды, чтобы день и ночь терзали его в горах.
— Тан Цзянь, — голос Чжун Дуаня вырвал его из воспоминаний. Тот уже закрепил на поясе секиру Чжаньлун. — Идем со мной на гору Минь.
Чжун Дуань тут же выступил с войском от Южных Небесных Врат. Вскочив на чудесного скакуна, он первым помчался к вершине Минь.
В Небесном дворце оставил Владыку вод Мин Сяо — следить, чтобы никто, кроме него, не приближался к покоям Жун Цяньцзи.
Не прошло и полудня с отбытия Белого Тигра, как Небесный дворец сотрясся четырежды. Стражи у Южных Небесных Врат, сжимая копья, передавали слова от Мин Сяо.
Первый выслушал и обомлел. Губы у него затряслись, он повернулся ко второму:
— Пе-пе-ре... передавай дальше: «Старый Владыка Драконов, если твой дух еще жив, скорей возвращайся в Небесный дворец спасать сына. Генералу нужна только твоя жизнь...»
С Небес вести в мир смертных всегда передавали через этих стражей у Южных Небесных Врат. Они много лет прожили во дворце, всего насмотрелись. Маленький Владыка Драконов вырос у них на глазах. И у них сердца кровью обливались, когда они видели, как он сейчас мучается из-за отцовских грехов.
Обрубят совсем драконьи рога и прервется божественный род. Страшнее не придумаешь.
Горизонт снова затянуло тучами. Второй страж, тот, что посдержанней, передал дальше вниз:
— Старый Владыка Драконов, если твой дух еще жив, скорей возвращайся в Небесный дворец спасать сына...
Грянул гром, полыхнуло багровое зарево. Донесся драконий рев. Все, кто был у Южных Небесных Врат, разом обернулись.
— Это маленький Владыка Драконов!
Белый, как нефрит, священный Дракон бился в судорогах. От рогов остались жалкие обрубки, полнеба было залито алой кровью. Позади него Владыка вод Мин Сяо обвил копье своим телом из воды.
С острия все еще капала кровь.
Девушка-краб только что взяла на кухне сладкий топленый сыр и хотела отнести Жун Цяньцзи. Увидев эту картину, она закрыла лицо руками и пронзительно вскрикнула:
— Грех-то какой!
***
За день поисков так ничего и не нашли. Чжун Дуань поспешно вернулся в Небесный дворец. Было уже утро, в его голове начали зарождаться сомнения.
Вне дворца с ним ничего не происходило, так с чего бы Жун Цяньцзи так уверенно твердить, что ночью он видел его истинное тело?
Едва он ступил на землю у Южных Небесных Врат, как заметил, что облака на горизонте окрасились в багровый цвет. А еще был запах… такой, что не мог ускользнуть от его чутья. Чжун Дуань нахмурился:
— Что здесь произошло?
Главный из стражей в золотых доспехах выступил вперед и доложил:
— Генерал, Владыка вод обрубил рога маленькому Владыке Драконов...
Сердце Чжун Дуаня почему-то вскипело яростью, кровь ударила в голову. Он рявкнул:
— Мин Сяо!
Мин Сяо, сотканный из воды, бесплотный и бескостный, до этого момента просто струился ручейком у ног Чжун Дуаня. Услышав зов, он тотчас принял облик и предстал перед генералом:
— Я здесь, Генерал.
— Я велел тебе просто присматривать за ним! — разгневанно кричал Чжун Дуань.
Мин Сяо был правой рукой генерала и редко ему перечил. Но сейчас он лишь спокойно ответил:
— А какая разница? Ему все равно уже не жить. — Он намотал на палец мокрую прядь волос и забросил ее за спину. — Раз уж мы нашли след старого Владыки Дракона, какой смысл его беречь? Я не такой добрый, как Тан Цзянь...
— Старого Владыку Дракона не нашли, — оборвал его Чжун Дуань.
Мин Сяо опешил. Помолчав, он спросил:
— А маленького Владыку Драконов... оставляем?
Чжун Дуань не ответил. Вместо этого он вытащил из-за пояса секиру Чжаньлун и бросил Мин Сяо:
— С сегодняшнего дня останешься на пике Лихэньтянь. Заодно подправишь ее.
— Опять треснула? — Мин Сяо повертел секиру в руках, разглядывая со всех сторон, и усмехнулся: — Ты столько сил вложил, чтобы выковать это «первое оружие Поднебесной», а оно такое хрупкое?
Сзади снова налетел порыв ветра. Чжун Дуань молчал, и лишь спустя долгое время, уловив в воздухе запах крови, произнес:
— Без моего приказа не возвращайся.
Мин Сяо стиснул зубы:
— Говорят, у Генерала с маленьким Владыкой Драконов отношения были... не простые.
Чжун Дуань смотрел на алую кровь, застывшую в облаках. Горло саднило от ледяного ветра.
— Правильно говорят.
По Небесному дворцу слухи разлетаются быстро. Теперь уже во всех Трех мирах только и говорили, что о том, как Владыка вод обрубил рога маленькому Владыке Драконов, повредив его костную основу, из-за чего тот деградировал до цзяо[2] и теперь дни и ночи проводит в опочивальне, куда Великий генерал приказал никого не впускать.
Днем Чжун Дуань так и не пошел к нему. Зато ночью, обернувшись зверем, он вскочил в окно и улегся у кровати.
На ложе лежал бледный Жун Цяньцзи. Он протянул ослабевшую руку и погладил пушистое ухо Белого Тигра. Тот, словно поняв, мягко ткнулся лбом в ладонь Жун Цяньцзи, высунул шершавый язык и лизнул его пальцы.
Жун Цяньцзи прикрыл глаза и выдохнул, словно в забытьи:
— Дракон без рогов, все равно что человек без глаз.
Услышав это, Белый Тигр приблизился, вцепился когтями в край кровати, длинными усами задел его лицо и своими выпуклыми тигриными глазами внимательно посмотрел в глаза Жун Цяньцзи. Тот просиял от радости и, понизив голос, произнес:
— Глаза.
Звериная лапа с острыми когтями вдруг замерла прямо перед глазами Жун Цяньцзи. Мягкой подушечкой она коснулась его века и на миг Жун Цяньцзи показалось, что этот зверь сейчас просто раздавит его.
Голова Жун Цяньцзи все еще была закрыта повязкой с лекарством. Длинный халат слегка распахнулся, на ключицах проступила драконья чешуя. Ее теплый цвет сменился уныло-синим. Прекрасный крылатый хвост превратился в обычный, гладкий, и теперь тихонько постукивал по пологу кровати.
Дневные муки словно исчезли бесследно. Жун Цяньцзи обвил прохладным хвостом пушистый длинный хвост Белого Тигра, прищурился и улыбнулся:
— Я — Жун Цяньцзи.
Эту фразу в этой комнате он повторял уже сотни раз, но никто его не слышал. Теперь же он верил, что Белый Тигр постепенно обретает сознание и, если чаще учить его, тот, наверное, сможет понять.
Жун Цяньцзи с трудом приподнялся, оперся спиной об изголовье кровати и, глядя, как Белый Тигр слизывает зеленый рисовый отвар из пиалы на столе, тихо добавил:
— Я — твой Жун Цяньцзи.
Наутро Чжун Дуань, мрачнее тучи, поднялся и стал переодеваться. В голове был полный хаос. Затянув пояс на халате, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не смотреть на спящего рядом маленького цзяо.
Бывший маленький Владыка Драконов сейчас свернулся калачиком под парчовым одеялом. На хвосте виднелись несколько рваных шрамов, вокруг них не было чешуи.
Днем дух Сознания Тан Цзянь тайком навестил Жун Цяньцзи. Он насыпал в тарелку лакомств «нефритовый дракон»[3] и сказал, что в мире людей сегодня празднуют Юаньсяо[4], а маленький Владыка хоть и Владыка, но все же дитя, так что пусть немного поест.
Тан Цзянь также достал волшебное зеркало в виде лотоса и протянул ему, пояснив, что в этом зеркале можно увидеть, чем занимается тот, кто живет в твоем сердце.
Жун Цяньцзи взял зеркало, но посмотреть в него не решился.
Тан Цзянь глядя на Жун Цяньцзи, сиял улыбкой и подшучивал:
— Что прячешь? Я — дух Сознания... Неужто дянься забыл?
Жун Цяньцзи покраснел. Сейчас он еще не мог вставать с постели, поэтому только глухо ответил:
— Ты тоже можешь ошибаться.
— В последнее время у Чжун Дуаня секира Чжаньлун постоянно дает трещины... — Тан Цзянь резко сменил тему. — Угадай, что сказала Небесная Дева на пике Лихэньтянь?
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Отсылка к легенде о У Гэне (吴刚), который за провинность был сослан на Луну рубить коричное дерево гуй (桂). Дерево каждый раз срасталось, и так продолжалось вечно. Лунное коричное дерево — устойчивый образ в китайской поэзии и мифологии.
[2] Цзяо (蛟) — в китайской мифологии дракон без рогов или не прошедший полную трансформацию; часто связывается с наводнениями и считается низшим по сравнению с настоящим драконом (лун).
[3] Нефритовый дракон, лакомство (翡翠汤圆) — десерт из клейкого риса с начинкой, название связано с нефритово-зелёным цветом.
[4] Юаньсяо (元宵) — Праздник фонарей, отмечаемый в 15-й день первого месяца по лунному календарю. Символизирует окончание новогодних праздников, в этот день принято есть круглые клёцки из рисовой муки (тоже называются юаньсяо или танъюань).
http://bllate.org/book/16070/1502812
