Через два дня наконец пришли окончательные результаты обследования дяди.
Диагноз «ишемическая болезнь сердца» не подтвердился, но врачи обнаружили другое: из-за недостатка кислорода в крови случилось нарушение мозгового кровообращения — именно это вызвало обморок и бессонницу, на которую дядя жаловался в последнее время.
Сердце, слава богу, оказалось в порядке, но общее состояние Лу Юйвэня всё равно вызывало тревогу. Артерии уже начали склерозироваться, и если в ближайшее время он не возьмёт себя в руки — не начнёт отдыхать, не займётся своим здоровьем, — последствия могут быть самыми печальными.
Лу Юйвэнь был точной копией своего покойного отца: такой же жёсткий, властный, решительный. Ради дела, которое любил, он мог забыть о сне и еде, работать сутками напролёт, не замечая времени.
После этого происшествия — к счастью, закончившегося лишь испугом — руководство дало ему прямое указание: никаких перегрузок, строгий режим труда и отдыха. И в приказном порядке отправило в двухмесячный отпуск — восстанавливаться дома.
В день выписки Лу Юйхан устроил в честь старшего брата небольшое семейное торжество. Собрал самых близких в одном из ресторанов при гостинице, принадлежащей корпорации «Лу». Отметить, что всё обошлось.
А раз обошлось — значит, праздник. Что может быть важнее, чем когда близкого человека минует беда?
Накрыли целых пять столов. В центре, разумеется, разместились трое братьев Лу — хозяева вечера. Рядом с ними — Лу Вэньвэнь и супруги Лу Тинфэн с Хэ Яном.
Хэ Яну было не по себе. Он никогда не умел чувствовать себя свободно в таких торжественных, многолюдных местах. Слишком явно ощущал он себя чужим, лишним среди этой блестящей, уверенной в себе родни, половины которой он даже не знал по именам.
Он сидел, стараясь занимать как можно меньше места, и мысленно считал минуты до того момента, когда можно будет уйти.
Когда тётя Лу Тинфэна — Лу Цзин — подошла к нему со своими детьми, чтобы познакомиться, Хэ Ян весь сжался внутри, как человек, который заранее ждёт удара. Он вежливо поздоровался, ответил на все вопросы — коротко, осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, боясь сказать что-то не то.
Лу Цзин была женщиной незаурядной. С детства отличалась редким умом и талантом, уехала учиться за границу, потом там и осталась — работала, добилась успеха, стала в своих кругах человеком известным. Но с отцом у них отношения не сложились никогда. При всей её гениальности, ей катастрофически не хватало простого житейского чутья. В своё время она, не спросив родителей, сбежала из дома и вышла замуж за нищего музыканта, игравшего рок-н-ролл, — парня, у которого за душой не было ни гроша. Родила ему двоих детей — сына и дочь.
Наверное, первые полжизни судьба слишком баловала её — чтобы потом ударить побольнее.
Её муж, Цзя Хао, оказался тем ещё гулякой: одну за другой менял любовниц, нисколько не заботясь о жене, которая только что подарила ему детей. Лу Цзин терпела, закрывала глаза, убеждала себя, что это пройдёт, что ради детей надо сохранить семью. Но всему приходит конец.
Однажды, вернувшись домой с рынка, она застала в своей постели голых мужчину и женщину. Мужчиной был её муж.
В тот миг мир рухнул.
Её затрясло так, что кровь, казалось, остановилась в жилах. Не помня себя, она схватила первое, что попалось под руку, — тяжёлую деревянную палку — и набросилась на этих двоих, колотя что было сил, пока не выдохлась. Потом был развод.
Она вернулась на родину с детьми — одна, без гроша за душой, с разбитым сердцем и клеймом позора. Начинать пришлось с нуля. Рассказать родным о том, что случилось, она не решилась — слишком стыдно. Она и так опозорила семью Лу своим замужеством, а теперь ещё и этим... С отцом она рассорилась ещё в молодости, на его похороны не приехала, с братьями почти не общалась — за глаза о ней судачили, перемывали косточки. Как после всего этого было сунуться в родной дом?
Годы шли. Она подняла детей, выстроила свой бизнес, залечила раны — насколько это вообще возможно. А потом, уже много лет спустя, случайно столкнулась в ресторане со вторым братом и его женой — просто вышла поужинать с детьми. Так, мало-помалу, связь стала налаживаться. Лёд тронулся, отношения перестали быть такими холодными. А потом она уже и с детьми стала приезжать в старую усадьбу — погостить, пожить.
Лу Цзин была благодарна уже за это. Но её детям, когда они выросли, такой малости оказалось недостаточно.
В их жилах текла та же кровь, что и у прочих Лу, — так почему же те живут во дворцах, купаются в роскоши, а они прозябают в обычных квартирах, ездят на дешёвых машинах и влачат жалкое существование простых смертных?
Тот, кто хоть раз поднялся на вершину, никогда не захочет спускаться вниз. Дети Лу Цзин никак не могли смириться с тем, что им не видать особняков и высшего света. Они постоянно пилили мать, требуя ответа: почему они не могут жить в родовом гнезде постоянно? Почему у них нет ни копейки акций, ни доли в семейном бизнесе? Почему они должны довольствоваться объедками с барского стола?
Лу Цзин пыталась объяснить — они не слушали. Пыталась урезонить — бесполезно. Чувство вины грызло её изнутри: она была должна и семье Лу, и собственным детям. И делала всё, что могла, чтобы хоть как-то им помочь.
Уже потом, позже, она узнала, что отец перед смертью заставил Тинфэна жениться на мужчине.
Родня, конечно, была не в восторге, но что поделаешь, если нынешний глава семьи, Лу Юйвэнь, этого мальчика любит и во всём ему потакает? А раз так, то и ей, тётке, стоило бы завязать с Хэ Яном попрочнее отношения — авось пригодится.
Вот только её дети — дочь Май Лили и сын Май Чжэхань — смотрели на Хэ Яна с откровенным презрением.
Подумать только: какой-то мужик, всего лишь смазливая мордашка, умудрился пролезть в высшее общество, да ещё и сидит за главным столом, рядом с теми, кто по праву крови должен быть их миром! У них просто в голове не укладывалось. Неужели у этих Лу совсем мозги набекрень? Вокруг полно красивых женщин, а они выбрали мужика? Да ещё и посадили на почётное место?
Май Лили давно уже положила глаз на своих двоюродных братьев — высоких, статных, писаных красавцев. Женщина всегда оценивает мужчину глазами, и перед этими двумя она просто теряла голову. Она лебезила перед ними, старалась понравиться, ловила каждое их движение, заглядывала в глаза — но в ответ получала лишь холодные кивки и ничего не значащие «здравствуй». Ни Лу Тинфэн, ни Лу Тинхао не удостаивали её даже намёком на симпатию. Для них она была пустым местом — очередной навязчивой родственницей, от которой хочется поскорее отделаться.
И после этого она должна была хорошо относиться к Хэ Яну? К этому выскочке, который получил то, о чем она могла только мечтать? Как бы не так. Она не упускала случая уколоть его, то в лоб, то намёком, цедить ядовитые фразочки, чтобы хоть как-то удовлетворить свою уязвлённую гордость.
Хэ Ян слышал всё. Каждое слово отдавалось в нём глухой болью, но он не хотел скандала. Тем более здесь, среди чужих людей, где каждое его слово могут истолковать превратно, где любая его реакция станет ещё одним доказательством того, что он — чужой в этом доме. Он молча пил воду из стакана и делал вид, что не слышит.
Май Лили, поняв, что зацепить его не удаётся, что он не реагирует на её уколы, как будто они отскакивают от бетонной стены, надулась и демонстративно пересела за другой стол, громко стуча каблуками и что-то бормоча себе под нос.
Лу Вэньвэнь же, напротив, озаботилась тем, чтобы освободить место для родителей и брата. Она подошла к Хэ Яну, даже не потрудившись скрыть пренебрежение в голосе, и без тени смущения предложила ему пересесть подальше — в самый угол дальнего стола, туда, где сидела мелкая родня и почти чужие люди.
— Скоро придут мои родители и брат, — пояснила она тоном, не терпящим возражений, словно он был прислугой, которой указывают её место. — Им нужно где-то сидеть. Места как раз впритык. Или ты хочешь, чтобы мой брат, как последний человек, сел где-нибудь с краю?
Она даже не спросила — она приказала. В её глазах он был не членом семьи, а досадной помехой, которую нужно убрать с глаз долой, чтобы не портить картинку.
Хэ Яну было всё равно. Единственное, чего он хотел — чтобы этот ужин поскорее закончился, чтобы он мог уйти отсюда, закрыть за собой дверь и остаться наконец один, в тишине, где никто не будет его рассматривать, оценивать, унижать. Он молча встал и перешёл туда, куда ему указали, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.
На новом месте, в самом углу, задвинутый за чужую спину, он почувствовал почти облегчение. Здесь, в тени, он был невидим. Здесь никто не обращал на него внимания. Здесь можно было просто сидеть и ждать, когда всё кончится.
Рука сама собой потянулась к животу — короткое, незаметное движение. Там, внутри, билась маленькая жизнь. Ради неё он готов был терпеть всё.
http://bllate.org/book/16098/1569490
Готово:
