— Кузен, о чём ты задумался? — женщина по имени Сюй Юньюнь только что вышла из кабинета лечащего врача и увидела Лу Тинфэна, сидящего в коридоре на жёстком больничном стуле и погружённого в свои мысли. Где-то дальше по коридору катили каталку, и колёса её мерно поскрипывали, а из приоткрытой двери соседнего кабинета доносился приглушённый телефонный разговор. Она окликнула его несколько раз, прежде чем он наконец очнулся, моргнул и поднял на неё отсутствующий взгляд.
— Ни о чём, — он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть невидимую усталость, и перевёл разговор: — Как ты? Что сказал врач?
— Всё в порядке, — она поправила волосы, и от них пахнуло больничным антисептиком. — Врач сказал, что лёгкое головокружение, от того, что я перестаралась с диетой. Велел с этого дня питаться сбалансированно и не жертвовать здоровьем ради похудения.
— Врач прав, — Лу Тинфэн покачал головой и вздохнул. — Если бы моя мать увидела, как ты себя изводишь, она бы тебя точно отругала.
— Дорогой кузен, — она картинно закатила глаза, — ты же сам понимаешь: я теперь в шоу-бизнесе. Если за фигурой не следить, меня в первом же кадре заклюют, как бедного воробья.
Сюй Юньюнь приходилась Лу Тинфэну кузиной по материнской линии, избалованная, своенравная, но при этом начитанная настолько, что могла бы цитировать классиков, даже если б её разбудили посреди ночи. Несколько лет она колесила по миру, наматывая впечатления на ус, а когда душа наконец успокоилась, вернулась домой с чемоданом, набитым сувенирами, и альбомом фотографий, от которых пахло чужими странами. Сначала думала заняться бизнесом, но потом решила, что сниматься в кино куда интереснее, и попросила кузена помочь ей войти в индустрию.
Попасть в шоу-бизнес совсем не проблема, но чтобы преуспеть, нужны и талант, и фактура. В студии «Хуаань» как раз освободилось место на третью женскую роль в фильме «Летний карнавал», образ зрелой, умной, безупречной женщины с идеальной фигурой. Сюй Юньюнь взяли, и она с головой ушла в подготовку. Похудение стало необходимым этапом.
Неожиданно съёмочная группа перебралась в провинцию Цзяннань, и всего через два дня съёмок, под жаркими софитами, в духоте павильона, среди проводов, штативов и мелькающих перед глазами хлопушек, Сюй Юньюнь почувствовала сильное головокружение.
Лу Тинфэн как раз приехал навестить её на площадке и заодно отвёз в больницу на обследование.
— Ты сам не свой, — она легонько ткнула его пальцем в плечо, пытаясь расшевелить, и её ноготки, покрытые алым лаком, блеснули в свете ламп. — Что тебя гложет, господин Лу?
— Ничего. Пойдём, ты говорила, вечером ещё сцена? Я сначала отведу тебя поесть.
Ли Гуанбинь кожей чувствовал, что с Хэ Яном творится что-то неладное. Всю дорогу обратно тот молчал, прижавшись лбом к холодному стеклу, как будто хотел остудить голову, и только дворники с мерным скрипом размазывали грязь по лобовому стеклу. Лицо его, отражавшееся в окне, было мрачным и серым. На вопрос, что случилось, он только качал головой и говорил, что всё в порядке.
Директриса как раз складывала только что связанный тёплый свитерок, от которого ещё пахло овечьей шерстью, чтобы отнести его Хэ Яну, как вдруг за дверью раздался громкий, на всю округу, голос. Она вышла и увидела Ли Ин, владелицу рисовой лавки при супермаркете, от которой вечно пахло сырой крупой и дешёвым табаком.
Ли Ин в городке была фигурой легендарной, где она, там и сплетни, где сплетни, там и она. Любую мелочь, любой слух она раздувала до размеров вселенской катастрофы, с особым смаком перемывая косточки тем, кто был ей неугоден, и в городке её за это не любили, сторонились, но связываться лишний раз опасались: язык у неё был длинный и ядовитый.
— Ай, директор, это вам, примите мешочек риса, — Ли Ин, расплывшись в улыбке, втащила во двор увесистый мешок, и директриса, смущаясь, поблагодарила её.
Подарок был вручён, но цель визита ещё не озвучена, и Ли Ин, не долго думая, достала из кошелька пятьсот юаней и, не слушая возражений, сунула их в руку директрисы:
— Маленький знак внимания, — пропела она, вкладывая купюры директрисе в ладонь и придерживая их сверху своей пухлой, унизанной кольцами рукой. — Скоро Новый год, купите детям чего-нибудь вкусненького.
Директриса даже растерялась, такого от Ли Ин никто не ожидал. Та слыла в городке отъявленной халявщицей и наглой бабой. При том, что её рисовая лавка приносила неплохой доход, она умудрялась пользоваться любой возможностью урвать кусок пожирнее, бесстыдно таская продукты из соседнего супермаркета, и владелец, стиснув зубы, молчал, она же хозяйка помещения.
Директриса сразу поняла, что дело нечисто, наверняка Ли Ин что-то нужно, и точно, через минуту та раскрыла карты.
— Ай, директор, вы же меня знаете. У меня две дочери, обе до сих пор не замужем. Я слышала, Хэ Ян... развёлся?
Директриса внутренне подобралась, как кошка перед прыжком, но вида не подала, лишь крепче сжала в руках свитерок, который вязала для Хэ Яна. Вот, значит, куда ветер дует. Она молча улыбнулась, ничего не ответила, но вежливо пригласила гостью в дом и налила воды.
— Хэ Ян развёлся, да? — она подалась вперёд, и стул под ней жалобно скрипнул. — Он уже два месяца здесь живёт. Если б не развод, кто ж столько времени у родителей торчит?
— Не знаю, — осторожно ответила директриса, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это дело молодых, мне, старухе, не пристало вмешиваться.
— Да ладно вам! — Ли Ин недоверчиво прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на злорадство. — Хэ Ян вас как родную бабушку почитает, неужели он вам не рассказал? Да и в городке уже все судачат: Хэ Яна выгнали, и вернулся он с разводом на руках.
Она помолчала, набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и выпалила:
— Я вот что подумала. Раз Хэ Ян теперь свободен... может, попросите его дать мне телефон его бывшего мужа?
Тут уж и ежу стало бы понятно. Ли Ин метила высоко, хотела пристроить дочерей за богатого зятя, пока другие не подсуетились. Когда-то Хэ Ян, которого в городке считали едва ли не уродом, умудрился найти такого блестящего мужа, зависть и злость душили многих. А у неё дочери, красавицы, с фигурой, чем они хуже?
Вода течёт вниз, а человек стремится вверх, каждому хочется найти хорошую пару. Ли Ин не была исключением. Её дочерям уже двадцать четыре, двадцать пять, а женихов всё нет. Она места себе не находила, спала плохо, всё думала. Услышав о разводе Хэ Яна, тут же примчалась к директрисе разнюхать и всё разузнать.
Но директриса, как ни в чём не бывало, изобразила святую невинность и под благовидным предлогом мягко, но непреклонно выпроводила гостью за дверь, и та захлопнулась перед самым носом Ли Ин с глухим, решительным стуком.
http://bllate.org/book/16098/1572346
Готово:
