Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 80. Слежка? - 2

В середине прогулки, когда они уже доели бутерброды и Сюаньсюань принялся за чипсы, желудок Хэ Яна дал себе знать. Сказалась привычка пить много воды в жару. Он уже собрался взять Сюаньсюаня с собой, но засомневался: тащить ребёнка в душный общественный туалет или всё же рискнуть оставить одного?

Однако маленький Сюаньсюань оказался на удивление сообразительным:

— Папа, иди-иди, — замахал он ручонками, подталкивая отца, и его ладошки, тёплые и чуть липкие от чипсов, упёрлись Хэ Яну в колено. — Я большой, я буду сидеть и ждать. Вон дядя-охранник стоит, он за мной посмотрит. Я не потеряюсь, честно-честно!

Туалет и правда был неподалёку, к тому же Хэ Ян заметил вокруг несколько камер наблюдения и охранника, пожалуй, можно и рискнуть.

— Хорошо, папа сходит в туалет и быстро вернётся, — сказал он, присаживаясь на корточки и заглядывая сыну в глаза. — Только сиди здесь, не разговаривай с чужими и никуда не уходи, хорошо? А то папа вернётся и не найдёт тебя.

— Угу, папа, иди быстрее!

Едва отец скрылся в туалете, Сюаньсюань почувствовал себя настоящим героем, взрослым и самостоятельным. Он выпрямил спину, расправил плечи, как заправский солдат, и огляделся по сторонам, проверяя, не следит ли кто. Покосившись на пакет с чипсами, а потом на дверь туалета, не выдержал искушения. Сердце его колотилось от предвкушения запретного плода. Пухлые ручонки нырнули в пакет, схватили целую горсть чипсов, и по поляне разнесся громкий хруст, а на траву посыпались золотистые крошки. Сюаньсюань замер, прислушался, не идёт ли папа, и только потом, убедившись, что всё тихо, принялся жевать дальше, а глазёнки-бусинки неотрывно следили за дверью туалета вдалеке, вдруг папа заметит.

Сюаньсюань обожал картошку фри и чипсы, но от них часто першило в горле, и папа говорил, что это вредно. В прошлый раз, когда он объелся, наутро у него во рту вскочили язвочки, и он плакал так горько, что Хэ Ян места себе не находил. С тех пор он строго контролировал, сколько сладостей можно съесть, и если Сюаньсюань превышал норму, в следующий раз он просто не покупал ему это лакомство.

И тут внезапно появился высокий силуэт, заслонивший собой солнце, и на траву легла длинная тень. Сюаньсюань, задрав голову, чуть не подавился чипсами. Над ним стоял очень красивый дядя, такой высокий, что, казалось, доставал головой до самого неба, и Сюаньсюань, нахмурившись и наморщив лоб, сосредоточенно задумался, почесав затылок. Ему показалось, что он где-то уже видел этого дядю.

Лу Тинфэн не удержался от улыбки, такой забавной была эта серьёзная мордашка с набитым ртом. Он присел на корточки, чтобы оказаться с малышом на одном уровне, и осторожно, будто боясь спугнуть, погладил его по мягким, пушистым волосам. Пальцы чуть дрогнули, когда он коснулся этих тонких, шёлковых прядок, и на мгновение ему показалось, что он делает что-то запретное, и тихо спросил:

— Малыш, помнишь меня? Мы виделись в ресторане, твой папа просил назвать меня дядей. Лу Тинфэн сам не заметил, как задержал дыхание в ожидании ответа.

— А, помню! Ты папин друг, тот самый высокий-превысокий дядя. — Сюаньсюань задрал голову ещё выше, чуть не опрокинувшись назад.

Прозвучал снова детский голосок, и Лу Тинфэн вдруг поймал себя на странном ощущении: этот ребёнок казался ему до боли родным. Откуда взялось это чувство, он не понимал, но оторвать взгляд не мог.

— Верно, — кивнул он с лёгкой улыбкой, и в груди у него вдруг потеплело. — А ты ешь столько чипсов тайком, не боишься, что папа узнает?

Сюаньсюань замотал головой, пухлые ручки заметались в воздухе:

— Дядя, не говори папе, я только чуть-чуть съел.

Он даже соединил указательный и большой пальцы, показывая, что съел действительно самую малость, и выражение его личика было таким серьёзным, таким умилительным, что Лу Тинфэн чуть не растаял.

— Ладно, дядя не скажет папе, хорошо?

— Ура! Спасибо, дядя!

Лу Тинфэн посмотрел на чипсы, потом на серьёзное личико малыша и вдруг, сам удивившись своей просьбе, тихо сказал:

— А можно мне тоже? — Лу Тинфэн протянул раскрытую ладонь, и Сюаньсюань, немного поколебавшись, щедро отсыпал ему целую горсть.

У Хэ Яна скрутило живот так, что пришлось бежать. Сказалась привычка пить много воды в жару, и в туалете он задержался дольше, чем рассчитывал, каждую секунду проклиная себя за то, что оставил сына одного. Наконец выбравшись и почти бегом вернувшись на полянку, он увидел, что Сюаньсюань сидит на том же месте, сосредоточенно жуя и болтая ногами, как ни в чём не бывало. Тревога отпустила, сменившись привычной, выматывающей усталостью, и Хэ Ян перевёл дух, уперев руки в колени.

Хэ Ян порылся в рюкзаке, нашёл влажную салфетку и вытер сыну испачканные щёки.

— Весь рот в крошках, — вздохнул он.

Наевшись и напившись, они с Сюаньсюанем стали играть на лужайке в футбол, и Сюаньсюань никак не мог обыграть папу. Каждый раз, проигрывая, он надувал щёки, упирал руки в бока и с самым несчастным видом смотрел на отца, а потом требовал реванша. До того забавно, что Хэ Ян покатывался со смеху, забывая на мгновение обо всех своих тревогах. В такие минуты он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Солнце клонилось к закату, тени от деревьев вытянулись, а они всё играли и играли, пока Сюаньсюань не начал тереть глаза и зевать. Время пролетело незаметно, и когда Хэ Ян с сыном на руках вышел из такси и пошёл домой, уже совсем стемнело.

Такси не могло проехать в длинный переулок, поэтому Хэ Ян пошёл пешком, неся на руках уставшего Сюаньсюаня. В переулке привычно пахло кошками и мокрым бельём, и только редкие окна светились в темноте. У самого подъезда он вдруг замер, словно наткнувшись на невидимую стену. В полумраке, у покосившегося фонаря, стоял чёрный силуэт, и сердце пропустило удар. Эти очертания он узнал бы из тысячи, даже сквозь самую густую тьму. Человек медленно шагнул вперёд, выходя на свет, и жёлтый круг фонаря выхватил знакомое до боли лицо. Хэ Ян невольно прижал спящего Сюаньсюаня к себе крепче, словно пытаясь защитить от самой возможности этой встречи.

— Ты как здесь оказался? Следишь за мной? — вырвалось у Хэ Яна, и голос его прозвучал резче, чем он сам ожидал. Он никак не думал увидеть Лу Тинфэна в такой дыре. Случайная встреча? Нет, он не дурак. Случайно сюда не забредают.

— В прошлый раз мой секретарь Сяо Сюй видел тебя около торгового центра, — ответил Лу Тинфэн, и в голосе его послышались нотки, которых Хэ Ян никогда раньше не слышал, то ли вина, то ли робость. — А тут ещё и корпорация Лу выиграла тендер на этот участок. В зону сноса попадает и твой дом, вот я и пришёл посмотреть.

Снос? Эти старые развалюхи в округе ждали этого много лет и наконец дождались рассвета.

— Когда начнёте сносить? Когда мне съезжать? — Хэ Ян при одной мысли об этом схватился за голову. Третий круг, самый центр Пекина, самый престижный район, цены на жильё здесь просто бешеные, и он понятия не имел, куда переезжать, ведь работа здесь, садик Сюаньсюаня здесь, если уехать далеко, будет невыносимо неудобно.

— Через месяц, — ответил Лу Тинфэн, и собственный голос показался ему чужим. — У тебя есть месяц. Вообще-то, если ты не против, я мог бы помочь тебе подобрать подходящее жильё для тебя и ребёнка.

Хэ Ян не удержался и горько усмехнулся, качнув головой:

— Лу Тинфэн, ты правда Лу Тинфэн? Тот прежний Лу Тинфэн и пальцем бы не пошевелил, чтобы помочь мне, плевать он хотел на то, выживу я или нет. С каких это пор тебя заботит, что со мной станет?

Одна фраза, и оба погрузились в гнетущее молчание, и только фонарь над ними тихо потрескивал, словно отсчитывая секунды. Лу Тинфэн знал: в прошлом он натворил слишком много дел, слишком сильно обидел его, и не смел просить прощения, только хотел сделать для него хоть что-то, что было в его силах.

— Спасибо, что предупредил, — холодно бросил Хэ Ян, даже не взглянув на него, и, крепче прижав к себе спящего сына, зашагал вверх по скрипучей лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, и только когда за ним захлопнулась дверь и эхо затихло в пролёте, Лу Тинфэн позволил себе выдохнуть. Он стоял, задрав голову, и смотрел на тёмные окна. Мимо прошёл кто-то с собакой, потом ещё один прохожий, но Лу Тинфэн не замечал их. Он всё смотрел и смотрел наверх, а свет в окнах так и не зажёгся. В груди было глухо и пусто, как в заброшенном доме. И только когда двор совсем опустел, он наконец развернулся и медленно побрёл к машине, оставляя за спиной этот дом и человека, которого когда-то потерял.

http://bllate.org/book/16098/1584250