Сюаньсюаню захотелось в туалет. Хэ Ян тихо посапывал в кресле, и мальчик не стал его будить — осторожно выбрался в проход. На полпути он заскользил и едва не упал, но рука подхватила его вовремя.
Лу Тинфэн, сидевший в конце ряда, с самого начала следил за ребёнком. Он тут же поднялся и, перехватив тёплую ладошку, повёл Сюаньсюаня к выходу. Мультфильмы его не интересовали — куда приятнее было возиться с малышом.
Сюаньсюань был настоящим сладкоежкой. Проходя мимо стойки с закусками, он не отрывал глаз от золотистых зёрен попкорна — у малыша заискрились глаза. Лу Тинфэн не раздумывая купил ведёрко попкорна и стакан апельсинового сока: попкорн хрустел, а сок пахнул свежей сладостью. Он украдкой взглянул на Хэ Яна, надеясь, что тот не заметит, но тот спал, уткнувшись в спинку кресла.
Вернувшись в зал, Лу усадил мальчика рядом. Сюаньсюань доверчиво прижался к его плечу и с удовольствием хрустел попкорном, не сводя глаз с экрана, время от времени поднося к губам дяди то одно зёрнышко, то другое.
После сеанса он, не скрывая восторга, принялся упрашивать Лу Тинфэна сводить его в кино ещё раз. Тот, конечно, не мог отказать такому очаровательному созданию.
Ли Гуанбинь тоже заснул, едва начался фильм. Кино он никогда не любил, из всего, что видел, запомнил только пару голливудских блокбастеров. На работе он выматывался так, что иногда не чувствовал ног, и смотреть мультфильмы ему было совсем не интересно. Он сидел, запрокинув голову на спинку кресла, и мерно дышал, пока Лу Тинфэн не растолкал его, когда всё закончилось.
Из кинотеатра вышли уже после шести. В зале было душно, а на улице повеяло вечерней прохладой. Обычно в это время Сюаньсюань уже начинал капризничать и просить есть, но сейчас он, взгромоздившись на шею Лу Тинфэна, весело щебетал и вовсе не думал о еде.
Они зашли в обычную закусочную — здесь пахло жареным маслом и соевым соусом, пластиковые столы были заставлены тарелками, и со всех сторон доносился звон посуды и негромкий говор. Сюаньсюань, как назло, всё время приставал к Лу Тинфэну и не слушался отца. Хэ Яна это начинало бесить.
— Сюаньсюань! — позвал он, но мальчик не откликался.
Лу Тинфэн, который умел читать эмоции с полуслова, заметил, что Хэ Ян на грани. Он легонько потрепал сына по голове:
— Сюаньсюань, папа зовёт.
Мальчик наконец обернулся.
— Ты что, не хочешь есть? — спросил Хэ Ян.
— Не-а, — ответил Сюаньсюань. — Совсем не хочется.
Хэ Ян удивился — сын всегда был большим любителем поесть, обычно в это время он сметал всё, что стояло на столе, а если он не голоден, значит, уже успел что-то съесть. Он перевёл взгляд на Лу Тинфэна:
— Ты дал ему что-то до этого?
— Да, — виновато признался тот, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Попкорн и сок.
Лу Тинфэн уже понял, что сделал что-то не так, и сейчас сердце колотилось где-то в горле, не давая вздохнуть.
— Ты совсем головой не думаешь? — голос Хэ Яна зазвенел от злости. — Скоро ужин, а ты ему сладости пихаешь?
Он был страшен в гневе, и Лу Тинфэн не смел пикнуть. Он только опустил голову, боясь поднять глаза, и чувствовал себя нашкодившим школьником.
— Ладно, мы будем есть. А ты, — Хэ Ян указал палочками на Лу Тинфэна, — сиди и жуй свою кукурузу.
— Ну… — Лу Тинфэн попытался возразить, но осекся. — Я не специально. Ты не сердись…
Даже Ли Гуанбинь, сидевший рядом, с трудом сдерживал улыбку. Говорят, Лу Тинфэн — аристократ. Что-то не похоже. Он смотрел, как тот, словно пойманный на месте преступления, прячет глаза, и в душе его смешалось что-то: и насмешка, и странное уважение к этому человеку, который так отчаянно боролся за место рядом с Хэ Яном.
Тем не менее Лу Тинфэн, используя свою коронную тактику наглости, всё же уселся за стол и ел с таким аппетитом, будто боялся, что Ли Гуанбинь заберёт у него еду. Палочки мелькали в воздухе; тарелки пустели быстрее, чем Хэ Ян успевал хмуриться.
Стало совсем поздно. Лу Тинфэн уже неохотно потянулся к куртке, но замер, услышав, как Хэ Ян приглашает Ли Гуанбиня остаться на ночь. Он тут же насторожился и, отложив палочки, подскочил к ним:
— Я тоже остаюсь!
Хэ Ян, не задумываясь, отказал. Но он не учёл главного — Сюаньсюань обожал Лу Тинфэна и не собирался так просто с ним расставаться. Услышав, что «дядя» хочет остаться, он обрадовался, запрыгал и повис у Лу Тинфэна на шее.
Лу Тинфэн, чувствуя поддержку сына, выпрямился и, прищурившись, дерзко вскинул подбородок, глядя на Хэ Яна.
Благодаря сыну он получил разрешение ночевать на диване. Его, конечно, возмущало, что его соперник спит в отдельной комнате, а он — на диване, но он сжал зубы и решил: ничего, время покажет. Неужели он проиграет?
Ли Гуанбинь, прежде чем закрыть за собой дверь, бросил на него короткий взгляд — не злорадный, скорее удивлённый, словно он никак не мог понять, почему этот человек так упорно цепляется за то, что, казалось бы, давно потеряно.
Сюаньсюань хотел спать с «дядей», но боялся, что отец не разрешит. Он долго ворочался в кровати, не в силах уснуть, и его тельце то и дело перекатывалось с боку на бок. Простыня тихо шуршала под ним.
Хэ Ян почувствовал, что сын не спит, и тихо спросил, что случилось.
— Пап, — прошептал Сюаньсюань, обнимая отца за шею. — Можно я с дядей лягу?
Хэ Яну захотелось вышвырнуть Лу Тинфэна вон. Этот проклятый тип не только сам к нему пристаёт, но и сына на свою сторону переманивает. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять поднимающееся раздражение.
— Сюаньсюань, я хочу тебя кое о чём спросить, — сказал он.
— М-м-м?
— Ты же знаешь дядю Гуанбиня давно, он с тобой всё время играл. Почему тебе вдруг хочется спать с дядей Лу?
— Не знаю, — ответил мальчик, и в его голосе прозвучала такая искренняя простота, что Хэ Яну стало не по себе. — Я просто очень люблю дядю.
«Кровь — великая сила, — подумал Хэ Ян. — За последнее время Лу Тинфэн действительно привязался к Сюаньсюаню, да и они были отцом и сыном». Их с каждым днём всё больше тянуло друг к другу, и Хэ Ян, глядя на это, чувствовал, как внутри всё переворачивается.
— Ладно, иди, — вздохнул он. — Только одеяло своё захвати.
Щёлкнул выключатель. Сюаньсюань сполз на пол, прижимая к груди одеяльце с медвежонком, и рванул к двери. Босые пятки зашлёпали по полу — сегодня, наверное, Хэ Ян не уснёт. Впервые сын спит не с ним.
А Лу Тинфэн, чьи длинные ноги не умещались на коротком диване, всё ворочался, пытаясь найти удобное положение. Диван скрипел под ним, подушка казалась слишком жёсткой, одеяло — слишком тонким. Вдруг в темноте показалась фигурка. Сюаньсюань тихонько позвал его, потом, подпрыгнув, вскарабкался на диван.
Лу Тинфэн подхватил его и уложил на свою грудь, чувствуя тепло детского тела и лёгкий молочный запах, которым всегда пахло от сына.
— Ты как здесь очутился? — спросил он шёпотом, боясь спугнуть это мгновение. — Папа знает?
— Угу, — кивнул мальчик, прижимаясь к нему. — Папа разрешил.
Хэ Ян разрешил? Лу Тинфэн чуть не подскочил от радости, сердце его забилось быстрее, и он улыбнулся, прижимая сына крепче. Он начал легонько похлопывать его по спинке, убаюкивая, и в этой тишине, в этом тепле ему казалось, что всё в мире встало на свои места.
А в спальне Хэ Ян лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Рядом было пусто и непривычно тихо. Он слышал, как в гостиной тихо переговариваются, потом раздался мягкий смех Сюаньсюаня, а потом наступила тишина. Он закрыл глаза, но сон не шёл. В голове вертелись слова сына: «Я просто очень люблю дядю».
http://bllate.org/book/16098/1598899
