— Я помню, как ты говорил, что до нашей свадьбы чуть не пошёл её искать, — тихо сказал Хэ Ян.
Лу Тинфэн замялся, опустив глаза. Пальцы его нервно теребили край рукава, но, видя, что Хэ Ян ждёт ответа, он всё же ответил:
— У меня тогда один приятель встретил её за границей, примерно знал, где она живёт.
Хэ Ян поднял глаза и тяжело вздохнул, почти смирившись:
— Я был между вами третьим? Помешал вам воссоединиться, поэтому ты меня так ненавидел?
Лу Тинфэн промолчал, и в этой тишине Хэ Ян услышал всё, что хотел.
— Знаешь, ты тогда правильно сказал, — продолжил он, глядя куда-то в сторону. — Мы из разных миров, разные положения. Насильно вместе — только себе в тягость. Раньше я этого не понимал. А после развода, когда появился Сюаньсюань, понял.
— Нет, ты не так понял, — Лу Тинфэн подался вперёд, голос его звучал сбивчиво, торопливо. — Я специально сказал это тем похитителям. Мы с тобой созданы друг для друга, мы высшая проба, идеальная пара, лучшая пара. Никто нас не разлучит.
Хэ Ян невольно улыбнулся, услышав его слова.
— Ты и правда…
Он улыбнулся, и Лу Тинфэн наконец перевёл дух, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Ладно, сейчас всё хорошо, — сказал Хэ Ян, и голос его был спокойным, почти безразличным. — Мне больше ничего не надо. Буду смотреть, как Сюаньсюань растёт, как он вырастет, женится, заведёт детей — и хватит.
Лу Тинфэн почувствовал, как сердце сжалось. Надежда, только что вспыхнувшая где-то в груди, погасла, едва успев разгореться.
Дни потянулись в больничной тишине. Сюаньсюань пробыл там неделю, и наконец врачи разрешили выписаться.
Солнечные лучи по утрам заливали палату, пахло лекарствами и свежим бельём.
Семья Лу провожала их у ворот. Мэйси вытирала глаза платком, Лу Юйхан молча стоял рядом, и все они смотрели на Сюаньсюаня с такой тоской, что, казалось, сам воздух вокруг сгущался. Им хотелось многое спросить, многое сказать, но они боялись неосторожным словом расстроить Хэ Яна. Так и ушли, не сказав ничего.
Дядя всё это время тоже был в больнице, не отходя от мальчика. Он был неразговорчив, но все видели, как он привязался к Сюаньсюаню. И мальчик тоже полюбил его — всё время тянулся к нему, болтал без умолку, и дядя, обычно суровый, терпеливо слушал, изредка кивая.
У входа в больницу стоял военный джип дяди. Его номер был известен всей столице, и прохожие то и дело бросали любопытные взгляды.
— Хэ Ян, не хочешь пожить у нас немного? — спросил дядя, и в его голосе слышалась непривычная мягкость.
— Разве вы не разорились? — Хэ Ян спросил нарочно, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.
Дядя обвёл всех недоумевающим взглядом:
— Разорились? Кто вам сказал?
Хэ Ян промолчал, только кивнул в сторону Лу Тинфэна. Дядя перевёл взгляд на племянника, и брови его сошлись к переносице, но, глянув на Сюаньсюаня, он сдержался.
— Наш род насчитывает сотни лет. Разориться может только от такого бездельника, как ты! — дядя рубанул рукой воздух, жёстко, как на плацу.
Лу Тинфэн не смел возразить.
Остальные родственники виновато опустили головы, боясь поднять глаза на дядю. Идея притвориться разорившимися принадлежала Лу Тинфэну — он надеялся, что Хэ Ян, видя его «падение», сжалится и позволит стать ближе. Но спектакль не успел дойти до середины, как случилось похищение Сюаньсюаня, и его игра раскрылась.
Сначала Хэ Ян сомневался, но в тот вечер, когда они с сыном пришли на день рождения к Мэйси, он почти поверил. Семья Лу, растроганная их приходом, так и норовила вытереть стулья, прежде чем усадить их. Все были одеты в простую, выцветшую одежду, жили в старом, ветхом доме, и даже чашки были с отбитыми краями — их безмолвная игра была сыграна на «отлично». А когда Лу Тинфэн, забыв о своём высоком положении, стал ездить на работу на старом велосипеде, Хэ Ян окончательно поверил.
Но во время похищения он понял, что его обманули.
Дядя захотел узнать, в чём дело, и, выслушав рассказ Лу Тинфэна, помрачнел, словно чёрная туча.
— Ладно, Тинфэн, извинись перед дядей, — вступился за сына Лу Юйхан, поворачиваясь к старшему брату с примирительной улыбкой. — Не сердись, я его отчитаю.
— Отчитаешь? — дядя усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Лу Юйхан, ты вместе с женой и дочерью обманывал Хэ Яна. Как ты смеешь после этого говорить об «отчитать»? Вы все меня в могилу сведёте.
С каждым словом голос дяди становился жёстче, на висках вздулись вены, пальцы сжались в кулак. Вспомнив, что мальчика похитили из-за бывшей девушки Лу Тинфэна, он ещё больше нахмурился, и лицо его стало суровым, как у командира на плацу.
Вдруг маленькие ручки обхватили его за шею. Сюаньсюань прижался к нему всем телом, и дядя инстинктивно взял мальчика на руки, чувствуя тепло маленького тельца.
— Дедушка, не сердись, — пролепетал Сюаньсюань, и голос его был таким трогательным, таким искренним, что у всех защипало в глазах. — Папа говорит, сердиться вредно.
Этот детский, чистый голосок успокоил дядю. Он заулыбался, и суровые морщины на его лице разгладились. Рука его, только что сжатая в кулак, легла на голову мальчика, и он провёл по волосам с непривычной нежностью.
— Хорошо, хорошо, не буду, раз внук просит.
А потом снова повернулся к родным и сурово сказал:
— Вы хоть у ребёнка поучитесь, как себя вести!
Никто не посмел возразить. С детства их воспитывал отец, а когда он умер, его место занял старший брат. А он был военным, и всё в их жизни подчинялось строгим правилам. Ослушаться они не смели.
— Вы все хорошенько подумайте над своим поведением, — продолжал дядя, и голос его звучал твёрдо, как приказ. — А ты, Лу Тинфэн, в особенности.
Отчитав их, он повернулся к Хэ Яну, и лицо его сразу стало мягче.
— Хочешь, поедем со мной в часть? — спросил он. — Там, конечно, всё строго, но есть и интересные места. Сюаньсюаню понравится.
Хэ Ян взглянул на сына, который уже тянул ручонки к дяде, и согласился.
Лу Тинфэн, услышав это, тут же, не помня себя от радости, шагнул вперёд:
— Я тоже!
http://bllate.org/book/16098/1600101
