Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 206. Приезд Жуйси

Задний сад. Братья закурили по сигарете и медленно побрели по дорожке, окутанные горьковатым, терпким дымом. Под ногами шуршала сухая листва, в воздухе пахло влажной землёй и увядающими хризантемами, а где-то в глубине сада монотонно стрекотали сверчки.

— Третьи снова наседают? — Лу Тинфэн покосился на брата.

Он и сам не знал, была ли эта мания подгонять детей с женитьбой фамильной чертой семьи Лу или же всеобщей родительской болезнью. Едва чадо достигло брачного возраста, как его начинали пилить: найди девушку, женись, роди наследника. И это при том, что оба они были молоды, хороши собой и с головой ушли в карьеру — самое время сворачивать горы, а не пелёнки менять. Лу Тинфэну повезло: он женился рано и отделался сравнительно легко. А вот Лу Тинхао досталось по полной: его терзали с двадцати двух лет, и вот уже семь лет подряд он слушал одно и то же.

— Им просто заняться нечем, — хмыкнул Лу Тинхао, выпуская струйку дыма. — Может, одолжишь мне своего пацана на пару дней? Отвезу к ним, пусть нянчатся, глядишь, от меня отстанут. У меня уже в ушах звенит.

— Это не выход, — покачал головой Лу Тинфэн. — Третья тётушка — та ещё заноза, точь-в-точь как моя мать. Пока не женишься и не родишь, она не успокоится. Так и будет жужжать над ухом до скончания века.

— А что, по-твоему, жениться и детей заводить — это как в магазин сходить? — Лу Тинхао раздражённо затянулся. — Мы же взрослые люди. Надо за человека отвечать, а не абы как.

Помолчав, он перевёл разговор:

— Ладно, проехали. Слушай, у меня к тебе дело. Есть новый сценарий, там одна роль — вылитый Хэ Ян. Может, предложишь ему попробоваться? Сыграть.

Сниматься? Лу Тинфэн даже не думал об этом. «Хэ Ян — на экране? Чтобы его лицо рассматривали под лупой, чтобы каждый жест обсуждали, чтобы писали гадости в сети те, кто даже не знает его? Нет уж. Пусть лучше сидит дома, в тепле и безопасности». Ему казалось, что съёмки слишком тяжелы, он не хотел, чтобы Хэ Ян снова страдал и вкалывал до седьмого пота. Ему было довольно того, что Хэ Ян сидит дома, ленивый и счастливый, как маленький божок.

Но перед сном он всё же заговорил с ним об этом, и Хэ Ян, простой обыватель, всю жизнь думавший только о том, как заработать на кусок хлеба и прокормить семью, вдруг замер. Мечтать о съёмках, о славе, о большом экране — такое ему и в голову не приходило, казалось чем-то из мира фантазий, недосягаемым и чужим.

В спальне горел только ночник на тумбочке, отбрасывая на стены мягкий, золотистый свет. Пахло свежим постельным бельём и едва уловимо — лавандой. Хэ Ян лежал, уткнувшись носом в плечо Лу Тинфэна, и уже начал проваливаться в дрёму, когда тот заговорил.

Но когда Лу Тинфэн произнёс эти слова, сердце его ёкнуло, и где-то глубоко внутри шевельнулось робкое, пугливое желание попробовать. Лу Тинфэн заметил его колебания, легонько ущипнул за щёку и сказал:

— Глупыш. Я не хочу, чтобы ты надрывался, но если это то, что тебе по душе, — делай. Я поддержу.

— Но... — Хэ Ян замялся, теребя край одеяла, — я не умею. Я боюсь, что не справлюсь.

Он был всего лишь выпускником старшей школы, без высшего образования, без актёрской подготовки. Руки-ноги деревянные, куда ему до тех многогранных, талантливых студентов, что с детства учились петь и танцевать?

— Не переживай, — Лу Тинфэн погладил его по голове. — Захочешь учиться — я найму учителей. Это не проблема. Но я хочу ещё раз предупредить: съёмки — это тяжёлый труд. Не красная дорожка и не рекламный ролик. Вставать затемно, ложиться за полночь, мёрзнуть под дождём, жариться на солнце — обычное дело. А ещё эти тросы, на которых висят, — это больно и страшно. Ты уверен, что хочешь попробовать?

— Тинфэн, я понимаю, о чём ты, — Хэ Ян посмотрел ему прямо в глаза. — Но я столько горя хлебнул, что меня этим не испугать.

— Хорошо, — кивнул Лу Тинфэн. — Тогда завтра всё устрою.

— Так быстро? — Хэ Ян растерялся, заморгал. — Я... я ещё не решил...

— Ладно, глупыш, — Лу Тинфэн усмехнулся и притянул его ближе. — Подумай ещё. А послезавтра банкет, пойдёшь со мной.

Хэ Ян уже привык засыпать в его объятиях. Он уютно устроился у него под боком, уткнулся лицом в тёплую грудь, от которой пахло гелем для душа и чем-то ещё, неуловимо его, родным, обхватил рукой за крепкую, подтянутую талию и почти сразу провалился в глубокий, спокойный сон. В комнате было темно и тихо, только едва слышно гудел кондиционер да за окном шелестел ветер в кронах деревьев.

Хэ Ян забыл предупредить Лу Тинфэна об одной важной вещи: Чжоу Жуйси едет в Пекин. Только когда Жуйси уже стоял в аэропорту и набирал его номер, Хэ Ян спохватился и торопливо отправил мужу сообщение.

Ответ пришёл мгновенно, и от него потеплело на душе: «Госпожа Лу, в этом доме всё решаешь ты. Твой младший брат — мой дорогой гость. Я обязан встретить его как подобает. Пусть гостит сколько захочет. Сейчас вернусь, и поедем за ним вместе».

Чжоу Жуйси, сияя от радости, вышел из зоны прилёта — вокруг гудела толпа, пахло кофе, духами и разогретым асфальтом. Сквозь огромные стеклянные стены лился яркий дневной свет, заливая всё вокруг — блестящий пол, суетящихся людей, рекламные экраны, — и в этом потоке света Жуйси казался совсем юным и беззащитным. Он сразу увидел брата, по которому безумно скучал. Жуйси рванул к нему, забыв обо всём, и повис на шее, прижимаясь всем телом. От него пахло дорогой, самолётным кондиционером и ещё чем-то родным, знакомым — тем самым запахом, который Хэ Ян помнил с детства.

Но тут его взгляд упал на того, кто стоял рядом, — и лицо его мгновенно омрачилось. Снова этот злодей.

Хэ Ян взял у него из рук сумку, ласково потрепал по волосам. Жуйси заметно подрос, вытянулся, черты лица стали ещё тоньше и красивее — до того, что уже и не разберёшь, парень перед тобой или девушка.

— Жуйси, что случилось? Ты не рад? — поддел его Хэ Ян.

— Брат... — Жуйси опустил глаза, и в голосе его прозвучала такая мягкая, почти детская обида, что Хэ Ян невольно улыбнулся.

— Послушай, он больше не злодей, — Хэ Ян говорил мягко, но настойчиво, заглядывая брату в глаза. — Теперь он очень хорошо ко мне относится. Сделай мне одолжение, поздоровайся с ним, ладно?

Жуйси послушно кивнул и, не поднимая глаз, выдавил:

— Брат Тинфэн.

«Не доверяет. И правильно делает. Я заслужил». Лу Тинфэн понимал: этот мальчик помнит всё. Слишком много грязи было в прошлом, слишком много боли он причинил его брату. Он чувствовал вину, но ещё больше ему хотелось доказать — не словами, а делом, — что теперь всё иначе, что он искренне, по-настоящему любит Хэ Яна.

В машине повисла неловкая тишина. Жуйси сидел на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на проплывающие мимо огни ночного города. Лу Тинфэн вёл машину молча, изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида. Хэ Ян сидел рядом, положив руку ему на колено, и чувствовал, как между двумя самыми дорогими ему людьми натянулась невидимая струна.

Они вернулись на виллу. Хэ Ян, держа Жуйси за руку, провёл его в дом — внутри было непривычно тихо и пусто: Сюаньсюаня забрали к третьему дедушке поиграть.

Дом был их личным, маленьким гнёздышком, и Хэ Ян пока не думал о прислуге.

Разобрав вещи, он ушёл на кухню — скоро оттуда потянуло жареным луком, чесноком и пряными травами, зашипело масло на сковороде, — а в гостиной остались двое: Лу Тинфэн и Чжоу Жуйси. Они сидели друг напротив друга и молчали. Где-то на стене тикали часы, отсчитывая секунды. С кухни доносился приглушённый звон посуды и шипение масла. Лу Тинфэн кашлянул, собираясь что-то сказать, но Жуйси демонстративно отвернулся к окну, за которым уже совсем стемнело.

Лу Тинфэн знал от Хэ Яна историю Жуйси. Сирота, подкидыш, его нашла и вырастила директриса детского дома. Она водила его по врачам, и те вынесли вердикт: лёгкая задержка развития. Он соображал чуть медленнее обычных детей, понимал чуть хуже, но это не было врождённым — в раннем детстве он перенёс высокую температуру, которая и повредила мозг. И ещё: Жуйси, как и сам Хэ Ян, был интерсексом. Скорее всего, именно поэтому родные родители выбросили его, как ненужную вещь.

http://bllate.org/book/16098/1609840