Готовый перевод I, who had become the control group, made a comeback / Я, будучи контрольной группой, восстал [💗]✅: Глава 17

В отличие от стабильной и упорядоченной жизни семьи Лу Эра, в доме старшего брата Лу в последние дни царил полный хаос.

То, что Лу Гуанцзуна выставили из Академии Чживэй, стало для Лу Да и его жены, госпожи Ли, настоящим ударом. Все эти дни они просто прятались дома, никуда не выходя, и даже когда соседи стучались, делали вид, что не слышат.

Ужасно боялись, что люди станут над ними смеяться.

Но если они, взрослые, еще могли это вытерпеть, то восьмилетний Лу Гуанцзун — никак. Теперь никакие уговоры не действовали: он требовал идти гулять, закатывая истерики, катаясь по полу и буйствуя.

Шум в доме поднялся такой, что его услышала соседка, тетушка Юнь. И тут же в дверь раздался громкий стук.

— Хозяюшка Лу, ты дома?

Ли раздраженно закатила глаза и прошипела мужу:

— Ну чего ей опять надо?

Она знаком велела Лу Да увести Лу Гуанцзуна в комнату и переждать, но мальчишка и слушать не желал — тут же повалился на пол и заорал с новой силой, суча ногами.

Дверь сотрясалась от ударов.

Делать нечего. Госпожа Ли поправила одежду и пошла открывать. Когда дверь распахнулась, на её лице уже сияла привычная снисходительная улыбка:

— А, это вы, тетушка Юнь. Да вот Гуанцзун пристал: дай конфету, дай. Прямо стыдно смотреть, извиняйте.

Острый взгляд тетушки Юнь упал на перепачканного Лу Гуанцзуна, катающегося по полу. Она многозначительно усмехнулась:

— Да это же просто конфета, сестрица. Что ж ты такая жадная? Наверняка не бедствуете. Смотри, как парнишка-то мается, бедняжка.

— Да-да, мы как раз собирались идти покупать.

Тетушка Юнь прикрыла рот ладошкой и хихикнула:

— Сестрица, вы же который день носа на улицу не показываете, наверно и не знаете еще. А я слышала, что учитель Цянь уже набрал полный класс. Вам бы поторопиться, а то опоздаете.

Улыбка на лице госпожи Ли мгновенно померкла, уголки губ поползли вниз:

— Можете не напоминать. Были бы у моего Гуанцзуна способности, он бы у любого учителя выучился не хуже.

Тетушка Юнь цокнула языком:

— Странно. В прошлом году ты говорила совсем другое.

В прошлом году её Гоуданя тоже не взяли в Чживэй. А когда он вернулся домой, госпожа Ли уже поджидала у дверей, чтобы вдоволь над ним поиздеваться. Между семьями и раньше пробежала кошка, а после того случая тетушка Юнь возненавидела Лу Да и его жену еще сильнее.

Но, видимо, небеса справедливы: в этом году и Лу Гуанцзун пролетел мимо Академии.

На душе у тетушки Юнь полегчало, и красноречие тут же вернулось к ней:

— Слышала я, будто это твой муж Гуанцзуна испортил?

Она еще немного посмеялась:

— Ой, ну надо же! И кто бы мог подумать?

Даже когда соседка ушла, в ушах госпожи Ли еще долго стоял её торжествующий смех.

Ли была в ярости. Она вихрем влетела в комнату и набросилась на мужа:

— Всё ты виноват! Это ты так воспитал Гуанцзуна! Довоспитывался! Теперь вся наша семья — посмешище для всего посёлка. Какой теперь выход? Только помирать!

Лу Да от её крика тоже вскипел. Шея его налилась кровью:

— Ты этим сплетням веришь? Мой учитель меня учил — так я и учил Гуанцзуна! А ты лучше скажи, почему это ты вечно ему потакаешь? Чуть что — он сразу в истерику, на пол валится. Ты вообще видела хоть одного ученого мужа, который бы себя так вел?

Госпожа Ли усмехнулась:

— Как тебя учил твой учитель, так ты и его учишь? В этом-то и вся проблема! Вон сколько лет уже учишься, а даже звания туншэн не получил.

(п/п Туншэн — 童生 — буквально «юный ученик». Низшая ступень в системе имперских экзаменов Кэцзюй. Это звание получали те, кто сдал первый, уездный экзамен.)

Это была самая больная тема для Лу Да. Никто и никогда при нем об этом не заговаривал. Но сегодня Ли была слишком разъярена.

Ярость Лу Да была поистине ужасна.

Когда Лу Вэнь, узнав новости, поспешил домой, дом уже было не узнать: от главной комнаты до самого двора — ни клочка чистого пола, куда можно ступить.

Госпожа Ли кричала и требовала вернуться в дом своих родителей.

Лу Вэнь нахмурился и с досадой спросил:

— Отец, мать, ну с чего вдруг такой скандал? А где Гуанцзун?

Лу Гуанцзун давно уже убежал гулять, пока они ссорились, никому дела до него не было.

Лу Да, багровый от злости, рявкнул:

— Да брось ты его! Пусть хоть работорговцы заберут — и то ладно!

— Отец, как ты можешь такое говорить? — Лу Вэнь выскочил во двор, попросил соседей поискать мальчишку, потом вернулся и начал прибирать этот бедлам.

Госпожа Ли кое-как опустилась прямо на пол и принялась вытирать слезы.

Лу Вэнь вздохнул:

— Я слышал про Гуанцзуна. Не страшно. В посёлке несколько учителей, найдем другого — и всё. Не обеднеем, потянем.

Госпожа Ли зыркнула на него:

— Ты не слышал, как надо мной тетушка Юнь насмехалась! Легко тебе говорить.

— А не ты ли первая над ней смеялась в прошлом году?

— Что ты сказал?

Лу Вэнь прикусил язык.

— Я эти дни поспрашивал. Учитель Е тоже очень неплох. В прошлом году у него сразу два ученика стали туншэнами. И плату за обучение он берет такую, что мы потянем.

Лу Да и госпожа Ли молчали. По глазам было видно: они всё еще не смирились.

Лу Вэню пришлось их долго утешать и уговаривать, пока наконец оба не остыли.

Пользуясь моментом, он осторожно добавил:

— Отец, мать, вы правы слишком уж балуете Гуанцзуна. Я слышал, что наставник Янь больше всего не выносит детей, которые закатывают истерики. Может, поэтому он его и не взял?

Было еще кое-что, о чем Лу Вэнь умолчал. С тех пор как слухи разошлись, его свекор и свекровь то и дело намекали ему, чтоб, когда у них с мужем появятся дети, ни в коем случае не таскал их к себе в родительский дом. Боялись, как бы не воспитать еще одного такого же, как Лу Гуанцзун, — позорище. От этих разговоров, полных пренебрежения к его родне, ему становилось не по себе, хоть сквозь землю провались.

Госпожа Ли почувствовала себя уязвленной и упрямо огрызнулась:

— Тебе ли нас учить? О себе лучше подумай! Сколько уже времени прошло, а у вас с мужем всё глухо?

Взгляд Лу Вэня потемнел:

— Мама, в последнее время дома столько забот, не до этого совсем.

Госпожа Ли фыркнула:

— Велика забота — какая-то паршивая чайная плантация!

Вид у Лу Вэня и правда в этот приезд был очень неважный. Госпожа Ли помолчала, потом тяжело вздохнула:

— Знала бы раньше — отправила бы тебя торговать едой. Ты Лу Цзина за пояс заткнул бы! А теперь вон он на этом деньги делает.

Лу Вэнь поднял глаза, удивленный:

— Мама, ты о чем?

— Ты не знаешь? — госпожа Ли нахмурилась. — Неужели тебя так закрутила эта плантация семьи Ван?

Лу Вэнь уклонился от прямого ответа:

— Ты хочешь сказать, Лу Цзин пошел торговать едой?

— А то! Прямо на той, самой оживленной улице. И дела у него, говорят, идут отлично. Ума не приложу, чем он там людям рты позатыкал. Раньше, что ли, ничего вкусного не ели?

Лу Вэнь надолго застыл в изумлении, потом, сделав вид, что ничего не случилось, продолжил прибираться.

Когда он закончил, Лу Гуанцзуна уже привели соседи.

Улица, о которой говорила Ли как о "самой оживленной", была ему совсем не по пути. Но Лу Вэнь все равно специально сделал крюк, чтобы пройти мимо.

Он и сам не мог толком объяснить, зачем это делает. Когда он опомнился, то уже стоял напротив лотка Лу Цзина.

Мать не ошиблась: торговля у Лу Цзина шла бойко. И как ему только удавалось — покупатели терпеливо выстраивались в очередь и ждали.

Лу Вэнь никогда раньше не видел своего брата таким.

Тот по-прежнему оставался тощим, но спину держал прямо, а глядя на людей, уже не отводил взгляд. Он оживленно болтал с каждым покупателем, и глаза его сияли.

На душе у Лу Вэня было смутно. Раньше Лу Цзин вечно таскался за ним хвостом, везде был лишь бледной тенью, вторым планом. Но стоило отделиться — и вдруг обрел собственное лицо.

И вообще, оказывается, когда он улыбается, он довольно симпатичный.

Мелькнула у Лу Вэня мысль.

А вот сам он в последнее время от всех этих передряг осунулся и выглядел откровенно паршиво.

Лу Вэнь прикусил губу. В груди кольнуло горькой обидой.

Когда он добрался до дома семьи Ван, уже почти стемнело. Еще издали он заметил Ван Цзиня, который стоял во дворе и вглядывался в темноту.

Сердце Лу Вэня тревожно сжалось, он прибавил шагу.

Едва он вошел, Ван Цзинь накинулся на него с упреками:

— На плантации дел полно, а ты шатаешься неизвестно где! Где был?

Лу Вэнь ответил как можно мягче:

— К родителям забежал. Им последние дни тяжело, надо же было проведать.

Раньше у Ван Цзиня характер был довольно покладистый, но в последнее время дел навалилось много, да еще и из-за родни Лу Вэня им приходилось краснеть, поэтому он позволял себе резкость:

— Чего их проведывать? Меня который день соседи засмеивают: пошел в школу, а сынка обратно выставили. Позорище!

Лу Вэнь даже в лице переменился, но он привык быть покладистым и сейчас не стал скандалить, только попросил:

— Давай в дом зайдем, ладно?

Ван Цзинь, видимо, тоже о чем-то подумал и сменил тон на более мягкий:

— Ладно, пошли.

После ужина Лу Вэнь зажег лампу и принялся подсчитывать дневную выручку с плантации. Ван Цзинь метался по комнате из угла в угол — видно было, что места себе не находит.

— Муж мой, что случилось-то?

Ван Цзинь вздохнул:

— Отец говорит, ветер не туда дует. Чует он неладное.

— А что не так?

Ван Цзинь понизил голос до шепота:

— Казна хочет нашу чайную планцию отобрать.

— Что?! — вырвалось у Лу Вэня. — Но ведь уже у нескольких семей отобрали! Наша в посёлке даже не в первых рядах, с чего бы им до нас добираться?

— Темнота ты деревенская! Такие мелкие хозяйства, как наше, зажимать легче легкого. Вон тем, крупным, хоть для вида сколько-то серебра отсыпали. А нам, может, и вовсе ничего не дадут — просто пинком под зад.

Сердце Лу Вэня бешено заколотилось, его захлестнула паника:

— И что же делать?

Ван Цзинь покосился на него и осторожно произнес:

— Родители думают так: надо бы серебром подмазать, где надо, пробиться к нужным людям. Попробуем выпросить, чтобы нашу плантацию из списка вычеркнули.

Лу Вэнь пока не уловил подвоха:

— Хорошая мысль. А люди, к которым пойдете, надежные?

— Старый друг отца, еще с тех лет. Должен быть надежным человеком.

Лу Вэнь с облегчением выдохнул:

— Ну и хорошо.

Но Ван Цзинь по-прежнему стоял и смотрел на него не отрываясь.

— Муж мой, что-то не так?

— Раз уж мы собрались мосты наводить, серебро, само собой, понадобится. Родители думают... чтобы ты те свадебные деньги, что тебе раньше дарили, обратно забрал. Хотя бы половину.

У Лу Вэня сердце ухнуло вниз и камнем пошло ко дну.

Ван Цзинь, видя его нежелание, заторопился:

— Вэнь-гэр, плантация-то и твоя тоже! Неужели ты спокойно смотреть будешь, как казна ее забирает? На что мы потом жить станем?

Лу Вэнь упавшим голосом ответил:

— Свадебные деньги родители забрали. У меня их нет.

— Так сходи и попроси.

Ван Цзинь напрочь забыл, как совсем недавно фыркал: «Чего их проведывать?». Теперь же он прямо-таки радел за душевное спокойствие тестя с тещей:

— Тем более им сейчас и так тяжело. Вот и навестишь их, посидишь, утешишь. Заодно и свежего чаю с плантации отнесешь.

— И насчет Гуанцзуна пусть не убиваются. Ну не взяли — найдут другого учителя. Ты же вроде про учителя Е говорил? Завтра же разузнаю, какую плату он берет, чтобы родителям меньше хлопот было.

Лу Вэнь смотрел на него во все глаза. Впервые он видел своего мужа таким чужим.

http://bllate.org/book/16127/1505451