Когда погода стала ещё жарче и все ходили в лёгких одеждах, обливаясь потом, мастер Цюй наконец научил Огонь в камне произносить отдельные слова, хоть и с трудом.
Лицо ребёнка было настолько пухлым, что черты едва различались. С хорошей стороны можно было сказать, что у малыша благословенная внешность, с дурной — что он страдает ожирением. Окружающие считали, что у него не всё в порядке с головой.
Ученик мастера Цюя был загадочного происхождения, а приведённый им ребёнок казался странным. Многие хотели разузнать о них, но, услышав, что у ребёнка проблемы с умом, и увидев его неуклюжесть, их настороженность сменилась жалостью.
— Эй, братец Чэнь, ты не похож на человека, у которого есть такой большой ребёнок.
Грубоватые мужчины, у которых не было дел, подошли поболтать с Чэнь Хэ.
Чэнь Хэ в двух жизнях не сталкивался с такими людьми — они не были его подчинёнными (подчинённые старшего брата были его подчинёнными), не были врагами и не были сильными соседями или союзниками, с которыми стоило бы поддерживать отношения.
Его манера общения с прохожими, скромная и отстранённая, явно не вписывалась в компанию подчинённых Цюй Хуна. Это были люди, которые пили вино залпом, ели мясо руками, могли заснуть где угодно и имели сердца шире реки Хуанхэ.
О делах мастера Цюя они не смели спрашивать, но, вернувшись домой, услышав пересуды служанок, стали по очереди крутиться вокруг Чэнь Хэ.
— Что там ученик мастера Цюя, — по их многолетнему опыту, это явно было прикрытием.
Намеренные зацепки, которые Чэнь Хэ оставлял, указывали на то, что он из богатой семьи или какого-то клана, попавшего в беду. Ребёнка в спешке некому было оставить, поэтому привели к мастеру Цюю в поисках убежища.
Оглядев ребёнка, который выглядел глуповатым и вряд ли мог быть полезен, они перевели взгляд на Чэнь Хэ.
— На самом деле, это мой младший брат, — наконец сказал Чэнь Хэ, решив дать Огню в камне официальный статус.
— Так я и думал!
Один из мужчин хлопнул себя по бедру и закричал:
— Братец Чэнь с такой красивой внешностью никак не может быть охранником или слугой. Он, как минимум, должен быть двоюродным братом, за которого в пьесах часто выходят замуж молодые леди.
Чэнь Хэ…
Мужчины дружно поддержали:
— Это правда, Хуцзы молодец!
Узнав о происхождении Чэнь Хэ, они потеряли интерес к дальнейшим расспросам.
Раз мастер Цюй без проблем принял этих «беженцев» и относился к ним с улыбкой, значит, у них могла быть какая-то связь. Они предпочли сделать вид, что ничего не знают.
— Братец Чэнь, ты бывал в столице? Я тебе расскажу…
Мужчины легко разговорились, обсуждая улицу Яньчжи в столице и реку Циньхуай в Цзиньлине. Каждый говорил так, будто действительно там бывал, и настаивал, чтобы другие подтверждали его слова.
— Девушки на севере играют на пипе, но держат его наоборот, верно?
— …
Они явно смотрели не на девушек, а на каменные рельефы.
— Где там! Девушки в Янчжоу самые талантливые, нежные, как вода, с длинными рукавами и красивыми глазами, только слишком много пудры на лице, — другой мужчина, притворяясь знатоком, покачал головой.
Ну, этот явно ходил в театр.
Все в охране знали друг друга как облупленных, но при Чэнь Хэ не стали разоблачать друг друга, лишь громко смеялись. Один из них с важным видом достал потрёпанную книжку и шлёпнул её на большой камень.
— Хватит хвастаться! Вот это я привёз с реки Циньхуай, настоящая вещь, понимаешь?
Чэнь Хэ взглянул и увидел, что эта «книга с картинками» была настолько грубой, что на ней едва можно было разглядеть двух людей. Лица были кривыми, верхняя часть тела не соответствовала ногам, и всё было нарисовано неровно, с непропорциональными формами.
Его спокойный вид удивил мужчин, которые спорили, покраснеет ли «неопытный юноша» при виде таких картинок.
— Продавец сильно тебя обманул! — с сочувствием посмотрел Чэнь Хэ.
Мужчины переглянулись и вдруг зашептались.
— Эй, говорят, в богатых семьях покупают такие красивые книги, братец Чэнь видел?
— Я слышал, что в некоторых тайных кланах есть методы, чтобы питаться женской энергией!
— Правда? Где купить? Деньги не проблема, мы хоть месяц без мяса проживём.
— И без вина!
— Братец Чэнь, подскажи нам!
В шуме и хаосе Чэнь Хэ вдруг вспомнил, что у него в сумке для хранения действительно была пачка красиво нарисованных и дорогих эротических картин, купленных в Юйчжоу, но он не мог их показать.
Потому что… ну, лучше не говорить.
Цюй Хун вышел из дома, увидел Чэнь Хэ, стоящего на страже и беседующего с его подчинёнными, и многозначительно улыбнулся: этот ученик был полон отстранённости от мира, его техники и характер становились всё более однобокими. Слишком жёсткий ломается, поэтому немного мирской суеты ему не повредит.
Восточное море.
— Повтори, — холодно взглянул Ши Фэн на подчинённого, и демонический совершенствующийся из Юйчжоу чуть не задрожал.
— Владыка Демонов… господин Чэнь ещё не вернулся.
Огонь в камне любил выпячивать живот и гордо расхазывать по переулкам за охраной.
В его переднике всегда было полно сладостей, которые давал Цюй Хун. В те времена сахар был намного дороже соли, и простые люди покупали его только на Новый год, чтобы угостить детей. Наглость этого пухляка быстро вызвала гнев других детей, которые держались в стороне, следуя детской логике — игнорировать его, чтобы он не мог хвастаться.
Но Огонь в камне был таким по натуре.
Некоторые хвастаются, чтобы повысить свой статус, радуясь реакции окружающих, а Огонь в камне хвастался даже без зрителей, и если его игнорировали, он становился ещё наглее.
А что касается изоляции?
Огонь в камне даже не понимал, что это такое. Он никогда не думал играть с другими детьми.
— Как хозяин, так и его творение. Даже духовные существа не могут избежать этого, — вздохнул Цюй Хун.
Чэнь Хэ, которого он притащил, закатил глаза.
У него не было этой привычки хвастаться, и он не был таким неприятным, как Огонь в камне… Хотя, если говорить о неприятности, то Достопочтенный Угасающее Пламя действительно преуспел в этом, и ему было всё равно.
Но Чэнь Хэ категорически отрицал, что это как-то связано с тем, как Огонь в камне расхаживал с конфетами.
Дети по своей природе простодушны, и, услышав взрослых, они лишь злобно смотрели на пухляка, а также на детей, которые приходили играть с Огнём в камнем, но ничего серьёзного не происходило.
Чэнь Хэ днём и ночью следил за ними, боясь, что какой-нибудь ребёнок рассердится на Огонь в камне и натворит бед.
Он устал от беготни, но все его переживания оказались напрасными.
Цюй Хун вовремя пришёл посмеяться над ним:
— Ученик, занят, а?
— …
Цюй Хун держал руки за спиной, и в такую жару на нём не было ни капли пота. Он выглядел свежим и бодрым, и все, кто его видел, испытывали к нему уважение. Он потёр бороду, улыбнулся и достал потрёпанный учебник «Три иероглифа».
— Природа близка, привычки далеки…
Чэнь Хэ не знал, что сказать.
Конечно, не все в мире злонамеренны.
Даже если дети не любили Огонь в камне, никто не хотел ему вредить. Огонь в камне был доволен своим поведением, а дети радовались, что успешно изолировали его.
Этот район был слишком маленьким, и кругозор детей был узким. Они не видели страшных вещей, не слышали злых слов, и все дети были как чистые листы бумаги, легко окрашиваемые чернилами.
То, чего боялся Чэнь Хэ, не произошло, но в другом месте и с другими людьми всё могло быть иначе.
Сейчас была звёздная ночь, тихая и спокойная, и Чэнь Хэ вдруг решил рассказать Цюй Хуну о том, что произошло в Юньчжоу.
Падение у пруда, память, остановившаяся на трёх годах, камень, окрашенный кровью, и огонь, который сжёг Юньчжоу, а затем был стёрт из памяти Ши Фэном.
Цюй Хун незаметно остановился, его лицо стало серьёзным.
Наконец, он глубоко вздохнул.
— Ещё когда я впервые увидел три красных родинки на лбу Чэнь Хэ и внимательно посмотрел на его лицо, я понял, что у этого ученика, упавшего с неба, должно быть тяжёлое прошлое.
Но знать — это одно, а слышать о несчастьях — совсем другое.
Цюй Хун медленно затянулся трубкой:
— Твоя проблема в том, что Огонь в камне получил благословение Небесного Дао и в этой жизни должен был прийти к тебе за местью?
— Верно.
Чэнь Хэ не сказал ещё одного: он прекрасно знал — Огонь в камне по своей природе жесток, и это трудно изменить.
[Пусто]
http://bllate.org/book/16345/1478551
Готово:
