Готовый перевод What to Do If You Wear to Heaven? / Что делать, если попал в рай?: 20 глава

Хотя вопросов у него накопилось выше крыши, боясь снова рассердить Белиала и быть покинутым, Левиафан только шмыгнул носом и, виляя хвостом, стремительно понёсся к поверхности.

Хоть Левиафан и уменьшился, его скорость и сила ничуть не изменились.

Когда он наконец вырвался из воды, бушующее море, рассечённое его длинным змеиным телом, взметнулось к небу, словно огромный сине-голубой фейерверк, а затем осыпалось вниз мелкой, как пыльца, моросью. Морские обитатели, ставшие свидетелями этого зрелища, в страхе бросились прочь, осмеливаясь лишь украдкой выглядывать из-за утёсов.

Белиал проткнул лапой пузырь, встряхнулся в облаке водяной пыли и одобрительно похлопал Левиафана по длинной голове: «Умница».

Хотя голос и облик Белиала разительно отличались от тех, что были во сне, Левиафан снова разревелся, узнав знакомые интонации.

Из его змеиных глаз, похожих на жёлтую яшму, выкатилось несколько не сдержанных золотых горошин. Мощное тело украдкой обвилось вокруг головы, бережно переложив белый пушистый комочек на кончик хвоста и не спуская с него глаз — казалось, так он был уверен, что Белиал больше не исчезнет внезапно. Всхлипывая, Левиафан проговорил: «Бе… Бебе… я думал, ты меня бросил QAQ…»

Белиал видел эти ужимки, но не придал им значения. Он снова несильно, но чувствительно хлестнул белым хвостом по голове Левиафана, и в его янтарных кошачьих глазах светилась безнадёжная нежность: «Когда это я говорил, что бросаю тебя?»

Потянувшись, стоя на хвосте у Левиафана, и видя, что тучи на море начинают рассеиваться, Белиал в хорошем настроении снова поскрёб коготками по чешуе: «И кстати, почему опять Бебе? В прошлый раз же уже научился говорить "Белиал"?»

Автоматически пропустив вторую половину фразы мимо ушей и заметив, что Белиал больше не ругает его за плач, Левиафан зарыдал с новой силой. Широко разинув пасть и оглашая окрестности душераздирающим воем, он обиженно уставился на Белиала и принялся причитать: «Ты… ты тогда ушёл такой злой… А потом я звал тебя во сне, а ты не откликался и не приходил… Я думал… думал, что больше никогда тебя не увижу QAQ А-а-а-а-а…»

Плач Левиафана был настолько жалобным, что даже Белиала, при всей его досаде на этот шум, проняло. Он ясно чувствовал, сколько тревоги и отчаяния накопилось в Левиафане после его внезапного, без объяснений, исчезновения.

Белиал всегда знал, что Левиафан очень похож на него самого в прошлом.

Оба они были рождены великими и могущественными, но обоих по разным причинам оставили, бросили, оба жили в одиночестве во тьме.

Именно из-за этого сходства Белиал относился к Левиафану с такой особой теплотой.

Но до этого момента он ни разу не задумывался: а что, если бы кто-то так же, как он с Левиафаном, ворвался в его бесконечное одиночество, оставил бы такой яркий след, а потом исчез, не сказав ни слова?

Если бы с ним, Белиалом, поступили так, что бы он почувствовал?

От одной только мысли об этом Белиала охватила горечь и безысходность. Так что неспособность Левиафана, брошенного им во сне, сдержать слёзы при новой встрече была вполне объяснима.

Осознав это, Белиал, вздохнув, временно отключил слух, позволяя Левиафану выплакаться вдоволь, и время от времени похлопывал его хвостом по голове.

Левиафан плакал очень долго. Так долго, что Белиал несколько раз успевал заснуть и проснуться, солнце и луна сменились на небе много раз, морские жители все до одного повыползали на берег, а море покрылось трупами птиц и рыб. Наконец, выплакав всю накопившуюся с момента рождения обиду, Левиафан, всласть нарыдавшись, замолк.

Проснувшись и обнаружив вокруг себя дохлую рыбу и прочую снедь, Белиал: …

«Левиафан, давай договоримся: может, ты сначала приберёшь эту рыбу, которую сам же и уморил своим рёвом?» — только что проснувшись и едва не задохнувшись от ударившего в нос запаха тухлятины, Белиал, тут же отключивший обоняние, с отвращением прикрыл нос хвостом.

«Бебе~» — наконец дождавшись, когда Белиал проснётся, и вдоволь наплакавшись, Левиафан нежно позвал его и, взглянув на устилавшие всё море серебристые трупы рыб, недоумённо мотнул головой: «А как прибрать?»

Услышав это, Белиал лениво поточил о него когти: «Ты же даже камни ешь, чем эта рыба хуже?»

Заметив, что Левиафан колеблется, Белиал вспомнил, зачем он, собственно, спустился сюда в таком виде.

Тихо фыркнув, он извлёк из памяти тот разговор с Богом.

Хотя воспроизведённый в памяти божественный глас и не шёл ни в какое сравнение с тем всесокрушающим давлением, которое Белиал ощутил при личной встрече с Богом, Левиафан, будучи творением Бога и лично Им наречённый, не мог не узнать голоса своего создателя.

Никогда не думавший, что ещё когда-либо услышит голос Бога, Левиафан снова чуть не разрыдался, но Белиал, не мешкая, сунул ему в пасть пригоршню рыбы, и тот, прожевав вместе с морепродуктами, проглотил готовый было вырваться наружу вой.

Белиал, планировавший сообщить эту радостную весть в погожий, солнечный денёк, с тяжёлым сердцем наблюдал, как Левиафан, наконец-то вкусивший плоти, сметает всё с поверхности моря. В душе его закралась странная досада — словно он помогает Богу воспитывать его дармового сынка.

Белиал думал, что этих даров моря хватит Левиафану надолго, но никак не ожидал, что тот расправится с ними меньше чем за день.

С изумлением глядя на ничуть не изменившуюся фигуру Левиафана, Белиал не удержался и постучал хвостом по его плоскому змеиному животу: «У тебя что, желудок — бездонная яма?»

Наевшись наконец рыбы и для разнообразия отхватив кусок утёса, Левиафан, жуя камень, недоумённо склонил голову набок: «А что такое "бездонная яма"?»

Белиал, с серьёзным видом: «Это такая глубокая-преглубокая яма, у которой нет дна».

Левиафан захлопал глазами, совершенно не понимая, какое отношение он имеет к яме без дна.

Краем глаза Белиал заметил мелькнувшую вдалеке тень морского обитателя, и, указав хвостом в ту сторону, спросил: «Наелся? Вон там ещё один плавает. Будешь?»

Из прерывистых рыданий Левиафана Белиал уже понял, что морские обитатели никогда не приближались к нему и не разговаривали. Именно поэтому Левиафан всё время одиноко спал в глубинах, а когда учился говорить, из-за отсутствия практики дело шло туго.

Морские жители были созданы Богом, чтобы составить компанию Левиафану. Можно сказать, если бы не Левиафан, неизвестно, создал бы их вообще Бог. Но они ни разу по-настоящему не побыли с ним рядом. Узнав об этом, Белиал, естественно, рассердился.

Хотя он понимал, что они, возможно, просто боятся Левиафана, но Левиафан ведь даже рыбы не ел! Кроме больших размеров и силы, он был безобиднейшим маленьким ангелом.

И раз уж Левиафан теперь перешёл на мясо и у него есть он, Белиал, он не видел ничего плохого в том, чтобы добавить в меню и тех, кто никогда не был добр к Левиафану.

Будучи владыкой морей, Левиафан, конечно, чувствовал присутствие морского обитателя, но, услышав предложение Белиала, покачал головой: «Не хочу. Они похожи на Бебе».

Услышав это, Белиал на мгновение опешил, а потом настроение, испорченное было видом морского жителя, резко улучшилось от этой простодушной фразы Левиафана. Он гордо выпрямился на кончике его хвоста: «Ну, на меня-то они точно не похожи. Я гораздо красивее».

Левиафан, не сводя с пушистой мордочки Белиала своих глаз-лампочек, хоть и не понимал, идёт ли речь о его образе во сне или о нынешнем, радостно закивал: «Ага-ага! Бебе — самый красивый!»

Белиал, услышав это, загордился ещё пуще, его хвост так и ходил ходуном.

Левиафан, чей взгляд невольно следовал за этим белым пушистым хвостом и видя, что Белиал в хорошем расположении духа, наконец решился спросить: «Бебе, а почему ты сейчас выглядишь не так, как во сне?»

Услышав этот вопрос, хвост Белиала замер. Он только сейчас вспомнил, что он всё ещё в кошачьем обличье, которое ну совершенно не было ни элегантным, ни импозантным!

Вспомнив, что его тело, спящее в Раю, тоже имело вид умилительного малыша и разительно отличалось от его истинного облика бога Тьмы, Белиал, который с момента попадания в этот мир почему-то стал всё больше заботиться о внешности, почувствовал себя немного не в своей тарелке.

Почесав когтями кончик хвоста Левиафана, Белиал глухо проговорил: «Это не моё настоящее тело».

Глаза Левиафана от любопытства стали совсем круглыми: «А где твоё настоящее тело?»

Раз уж он открыл Левиафану своё истинное имя, скрывать свою сущность он не собирался.

Он извлёк из сознания ту самую книгу, похожую на детскую говорящую азбуку, которую когда-то подарил Левиафану во сне, перелистнул на страницу с изображением шестикрылого серафима и, указывая на него, сказал: «Моё настоящее тело похоже на это. Я живу на Небесах».

«А где находятся Небеса?» — Левиафан превратился в ходячую энциклопедию «Почемучек».

Белиал лениво указал хвостом вверх: «Там, высоко».

Левиафан, задрав длинную голову и проследив за направлением хвоста Белиала, вытянулся в струну, но увидел лишь голубое небо и бескрайние белые облака.

«Как высоко…» — хотя море, в котором он жил, было огромным, но, глядя на небо, Левиафан понимал, что это, наверное, самое большое место в мире. — «А я могу попасть на Небеса?»

Вспомнив слова Бога о том, что он никогда не ограничивал Левиафана, Белиал неуверенно ответил: «Наверное, да?»

Раз Бог прямо не запрещал, то и ладно, решил Белиал, мысленно перекладывая ответственность на Бога, и с каждым разом чувствовал себя всё более уверенно в своей правоте.

«Но Небеса — это территория ангелов. Если захочешь туда, лучше предупреди меня заранее. Я придумаю, как тебя провести, но ни в коем случае не лезь туда сам».

Хотя Левиафан был очень силён, Небеса — это не море, и архангелы тоже не пальцем деланные. Белиал немного беспокоился, что этот глупыш в один прекрасный день, поддавшись порыву, вдруг возьмёт и сиганёт вверх. Если натворит там дел, будет весело. Поэтому он заранее предупредил Левиафана, чтобы тот не дурил.

Левиафан послушно кивнул, не настаивая на немедленном походе на Небеса.

Вспомнив слова Бога, переданные Белиалом, и то, как Белиал во сне не раз пытался вытащить его на берег, Левиафан, хлопая глазами, спросил: «А сейчас я могу сходить на сушу? Хочу попробовать те фрукты, которыми ты меня угощал во сне».

Впервые услышав, что Левиафан сам изъявляет желание покинуть море, Белиал широко улыбнулся. Легко подпрыгнув, он перескочил с кончика хвоста Левиафана прямо ему на макушку и, указав белым хвостом в сторону суши, скомандовал: «Ну так чего мы ждём?»

Поняв намёк, Левиафан радостно взвизгнул и, словно заведённый моторчик, виляя хвостом, стремительно понёсся к видневшейся вдалеке чёрной полоске земли.

Они быстро добрались до берега.

Морские обитатели, попрятавшиеся было на суше, заметив приближение Левиафана, который своим появлением рассекал море, словно стены, в ужасе попрыгали обратно и заметались в панике, но Белиалу и Левиафану, пребывавшим в отличном расположении духа, было не до них.

Белиал уже исходил эту землю вдоль и поперёк во сне Левиафана и прекрасно помнил, где что растёт и какие редкости где прячутся.

Теперь, когда Левиафан наконец согласился выйти на берег, Белиал, сидя у него на макушке, руководил им, останавливая то тут, то там, и, как по нотам, рассказывал обо всём, что знал. А заодно собирал в импровизированное хранилище всё то, что нельзя было перенести в реальность из сна: фрукты, растения, минералы — чтобы потом, вернувшись в Рай, хорошенько изучить.

Больше всего он, конечно, набрал гранатов, которые очень любил. И гранатовые деревья, и плоды из разных мест — всего он прихватил в изрядном количестве, так что даже Левиафан заинтересовался этим фруктом.

И когда они набрели на очередную гранатовую рощу, Белиал с удивлением обнаружил, что Левиафан радуется даже больше него и, сломя голову, нырнул прямо в гущу усыпанных плодами деревьев.

Левиафану было интересно всё на этой земле. Каждый раз, оказываясь в новом месте, он норовял разглядеть даже муравья под каждым камнем.

Поэтому, когда Левиафан в очередной раз засунул голову в какую-то нору, с любопытством разглядывая дрожащих от страха мышей, Белиал, развалившийся на его мощном теле, наконец, зевая, уснул.

В конце концов, пока он спит, Левиафан его не потеряет.

В Левиафане Белиал был уверен.

Через несколько дней, распугав мышей до смерти и проглотив их всех разом, Левиафан снова отправился в путь со спящим Белиалом.

И тут он нашёл дыру. Глубокую-преглубокую, такую, до дна которой он даже не мог достать, — чёрную дыру.

В голове его мгновенно всплыло сказанное Белиалом слово «бездонная яма». Глаза Левиафана от восторга стали совсем круглыми, и он, недолго думая, вместе со спящим Белиалом юркнул в эту глубокую и холодную нору.

http://bllate.org/book/16521/1503628