«Третий господин Лу, у меня с ним действительно ничего нет».
«Умоляю вас, пощадите его...»
Мрачная ночь, тусклые уличные фонари, холодные дождевые капли непрестанно хлестали по лицу.
Лин Чжэ лежал лицом вниз в дождевой воде и тупо открыл глаза.
Сквозь пелену тумана он увидел женщину, стоявшую на коленях на земле и непрестанно умолявшую стоявшего напротив мужчину. Ее слезы лились ручьем, она плакала до того жалобно.
Но почему его собственное тело снова так болело?
Будто его избили.
«Пощадить его? Хех...»
Раздался слегка насмешливый и в то же время полный интереса холодный голос.
Вскоре Лин Чжэ заметил, что двое крепких мужчин в черных костюмах направляются к нему, и один из них внезапно дернул его за запястье.
Его пальцы были тонкими, бледными, кончики пальцев выглядели очень изящно. Раньше многие говорили ему: твои руки совсем не похожи на руки пианиста, скорее на те, что держат кисть для письма или занимаются вышиванием.
Игра на фортепиано — это не только техническое мастерство, но и тяжелый физический труд, и слишком тонкими пальцами очень сложно добиться определенной степени акцента на тяжелых нотах...
Но как назло, у такой руки была немалая сила, и при должном уходе на подушечках пальцев не было даже следа мозолей.
Телохранитель схватил его за руку и невольно задержал на ней взгляд, но в конце концов решительно произнес:
— Третий господин, срубить пару штук?
Лин Чжэ не сразу сообразил: что за черт? Неужели... неужели ему хотят отрубить руку?
Его зрачки сузились, и он тут же начал сопротивляться.
Непонятно почему, но в этом теле почти не осталось сил, и его сковали так, что он не мог пошевелиться.
— Лин Чжэ!
Стоявшая рядом женщина, которая тоже стояла на коленях, перевела взгляд с высокой фигуры впереди на него и в отчаянии закричала и зарыдала.
Лу Янь стоял под зонтом, оставаясь совершенно равнодушным. Половина его лица была скрыта в тени, и он смотрел на испуганного Лин Чжэ; в его узких темных глазах невозможно было разобрать никаких эмоций.
Он медленно произнес:
— Говорят, он прекрасно играет на фортепиано?
Лицо женщины мгновенно исказилось от ужаса.
Лу Янь наклонился и сжал ее подбородок:
— Какая жалость...
— Не надо! — завизжала женщина, вцепляясь в штанину мужчины и горько плача, словно омытая дождями груша, — С ним и правда ничего не...
— Ничего не связано с ним?
Мужчина ответил ледяным голосом, вытащил из кармана фотографию и бросил ее на землю.
Зрение у Лин Чжэ было отличным, и он прекрасно разглядел то, что было на снимке.
Фоном служил проход в кофейне.
Один изящный высокий парень в белой рубашке прижимал к груди женщину.
Женщиной оказалась именно та, что сидела перед ним, а парень — судя по открытому светлому лицу — разве это был не он сам??
Женщина замерла, глядя на фотографию, и резко подняла голову:
— Ты следишь за мной!
Лу Янь не ответил, его мрачный взгляд напоминал непроницаемую сеть. Женщина смотрела в его глаза так, будто начинала задыхаться.
После этого ее голос смягчился:
— Я тогда просто случайно оступилась, он поддержал меня, чтобы я не упала.
— Посмотри на этот твой взгляд, как ты хочешь, чтобы я поверил, что между вами все чисто?
Мужчина взял у подчиненного зонт, закинул на плечо, присел на корточки, а его бледные, длинные пальцы тяжело опустились на забрызганную дождем фотографию на земле.
На снимке ее взгляд, направленный на Лин Чжэ, явно таил в себе обожание.
Гу Ваньцю была готова сойти с ума:
— Ты ведь на самом деле не любишь меня, почему ты просто не отпустишь меня!
Этот мужчина перед ней был сущим демоном, который непонятно откуда появился в ее жизни и властно, деспотично вмешивался во все ее дела.
Но она также отчетливо чувствовала, что этот мужчина вовсе ее не любит!
Казалось, ему просто нравилось наблюдать за тем, как она барахтается, пытаясь спастись и отчаиваясь в своей превращенной в полный хаос жизни... Только вот он никак не ожидал, что это затронет человека, которого она по-настоящему любила и о ком тайком вздыхала так долго.
— Отпустить?
Мужчина низко рассмеялся, его голос был чарующим и манящим, но слова, которые он произнес, заставляли кровь стыть в жилах:
— Я еще не наигрался.
— Тебе весело так издеваться надо мной?! — женщина была доведена до крайнего отчаяния.
— Весело. Но самое интересное еще впереди.
— Что ты имеешь в виду?
Лин Чжэ все еще пребывал в полном ступоре и совершенно не понимал, что вообще происходит. Разве его не сбила машина?
Как же так вышло, что стоило ему очнуться, как весь мир изменился?
Он тупо уставился на стоявшего впереди мужчину, окруженного телохранителями, и, отбросив всё остальное, должен был признать: тот был чертовски хорош собой.
Типичные черты лица выходца из Азии, изящные и элегантные линии, но брови и глаза при этом обладали какой-то глубокой, почти европеоидной выразительностью, и когда его глубоко черные зрачки смотрели на кого-то, в них сквозило такое безжалостное равнодушие, что у человека от страха замирало сердце.
— Что? Испугался?
Лу Янь медленно изогнул уголки губ, и эта улыбка, острая, как клинок, пронизывала до костей. Трудно было представить, что у столь благородного и красивого лица могут быть черты лица настоящего демона, и при этом всё выглядело донельзя гармонично.
Заметив, что Лин Чжэ в упор пялится на него, он издал неопределенный холодный фырк, подошел и, слегка коснувшись кончиков пальцев Лин Чжэ, провел по ним, оценивая наощупь.
— И впрямь уродились на славу, только жаль, что больше не сможешь играть на пианино.
Само слово «фортепиано» казалось для Лин Чжэ чем-то безумно далеким. Услышав его здесь, в это время, в этом месте и в такой обстановке, он просто остолбенел.
Он уже много лет не прикасался к инструменту, да и после травмы руки больше не мог играть.
В этот момент сидевшая рядом женщина, промокшая до нитки точно так же, как и он, в панике закричала:
— Лу Янь, что ты собираешься с ним сделать?!
Лин Чжэ постепенно приходил в себя и, немного ошарашенный, мысленно повторил имя мужчины:
— Лу Янь?
Погодите-ка, почему это имя звучит так знакомо?
Он размышлял недолго, быстро проведя параллель с именем главного героя из какого-то романа.
В конце концов, имя Лу Янь было весьма запоминающимся; крайне редко авторы наделяют главного героя именем, содержащим иероглиф «ненависть/отвращение» (厌 — янь), вызывающий столь негативные эмоции. Отвергнутый людьми, уставший от мира — кажется, всё это вполне объясняло его характер.
Лицо Лин Чжэ мгновенно помрачнело.
Его звали Лин Чжэ, ему был 21 год.
Когда-то он был юным гениальным пианистом, снискавшим всеобщее признание, но после череды трагедий превратился в угрюмого и депрессивного неудачника, от которого все шарахались.
Проще говоря, в бракованный товар, который не успел дойти до вершины и погиб где-то на полпути, обладавший разве что смазливой мордашкой...
Впрочем, всё это осталось далеко в прошлом, ведь он уже прошел курс психологического восстановления.
Под влиянием бесконечных жестоких и кровавых женских романов, которые ему непрерывно навязывала младшая сестра, пичкая его этим токсичным чтивом, он мало-помалу исцелился.
В конце концов, если рассуждать о страданиях, то героини тех романов действительно страдали по-настоящему — кто вообще мог сравниться с их живучестью неубиваемых тараканов?
Позже он прижал сестру к стенке и спросил, зачем она подсунула ему эти токсичные романы.
Сера ответила: хотела применить метод «клин клином вышибают».
Лин Чжэ подумал, что этот прием действительно оказался весьма изобретательным.
Он больше не испытывал боли и ненависти из-за разрушенной жизни.
Он начал замечать, что мир прекрасен, его эмоции стабилизировались, и ему даже казалось: все кругом пьяны, один он трезв — к чему продолжать истязать себя из-за уже неизменимых фактов?
Куда лучше плыть по течению в реальной жизни и наносить сокрушительные удары в интернете.
Он перевоплотился в интернет-тролля, давал советы космического масштаба в комментариях к самым токсичным любовным драмам, ведя бои не на жизнь, а на смерть с неполноценными авторами и отбросами-главными героями этой книги на протяжении трехсот раундов...
В конце концов, вся его накопившаяся злость и обида постепенно растворились в стуке клавиатуры и виртуальных перепалках.
С тех пор его эмоциональный фон стал еще стабильнее, он научился саморегуляции и глубоко усвоил правило: «бегство от проблем постыдно, но эффективно». Сталкиваясь с любыми трудностями, он больше не шел против самого себя.
Ведь не было ничего важнее его собственной никчемной шкуры.
Позже сестра подсунула ему еще один роман.
Его можно было назвать токсичным в квадрате, квинтэссенцией всей отравы на свете — настолько ядовитым, что даже сестре стало дурно.
Зная о его выдающемся мастерстве интернет-троллинга, она умоляла его написать разгромный отзыв. В итоге, стоя на обочине дороги и увлеченно строча тысячезначный опус, он был сбит машиной, у которой отказали тормоза, вылетевшей прямо на пешеходную дорожку.
В тот момент у него в голове мелькнула лишь одна мысль: чтоб тебя, мать твою...
Потратив столько сил на набор текста ноющими пальцами, он даже не успел нажать кнопку отправки!
Короче говоря!
Во множестве прочитанных им коварных историй о властных боссах образ Лу Яня запомнился ему ярче всего.
Впрочем, возможно, всё дело было в том, что Лу Янь оказался главным героем последней прочитанной им книги перед тем, как он откинул коньки.
В конце концов, именно потому, что он яростно критиковал этого персонажа в разделе отзывов за чрезмерную жестокость, холодность и бесчувственность, а затем угодил под машину, память об этом осталась такой свежей.
В одно мгновение переживание мощного удара от машины вернулось вновь: пронизывающая боль заставила тело Лин Чжэ задрожать, его спина согнулась, пытаясь свернуться калачиком.
Однако две руки, прижимавшие его к земле, были подобны железным клещам. После легкого подергивания его придавили еще сильнее, и ему показалось, что кожа на коленях сейчас сотрется в кровь.
Лу Янь, наблюдая за тем, как эти двое разыгрывают сцену «глубокой и искренней любви» с готовностью умереть друг за друга, внезапно почувствовал скуку.
Он отпустил руку Лин Чжэ и отступил чуть назад.
Дождевые капли падали на прозрачный купол зонта, издавая глухие стучащие звуки...
Большая часть его прекрасного лица скрывалась в тени, и лишь пара мрачных зрачков смотрела сверху вниз на бледного парня, лежавшего на земле. Лу Янь холодно и равнодушно произнес три слова:
— Приступайте.
— Есть, третий господин! — отозвался подчиненный.
— Стойте! Подождите!
— У меня есть что сказать!
Видя, как острый клинок уже занесен над ним, Лин Чжэ мгновенно вынырнул из боли, до смерти перепуганный.
Подчиненный на секунду замер и, заметив, что мужчина никак не реагирует, продолжил замахиваться.
Лицо Лин Чжэ побледнело, перед глазами блеснул белый свет клинка; он поспешно зажмурился и, отбросив всякий стыд, завопил во весь голос:
— Я сблизился с ней только для того, чтобы соблазнить тебя!
— ...
— ...
http://bllate.org/book/16936/1708210
