Готовый перевод Isn’t This a Single-Player Game!? / Разве я не играю в одиночную игру!?: Глава 7

Видя, что атмосфера разрядилась, троица наконец-то приступила к еде.

Пока главный герой доедал, Цзи Гуан в свободную минутку начал обдумывать, как ему дальше исследовать эту деревню, как активировать задания и повышать уровень.

Нет.

Квесты и прокачку пока стоит отложить в сторону.

Сейчас самое насущное — это вопрос выживания.

Как и в играх на выживание вроде «ГолодO», вместо того чтобы с первых же минут бежать по основному сюжету и бить боссов, новичку следует сначала научиться переживать смену сезонов, справляться с голодом, холодом, дикими зверями и множеством других неведомых угроз. Сначала нужно выжить, и лишь тогда появятся дальнейшие перспективы.

Что же касается этой деревни... или, вернее, кладбища.

Пусть ему и разрешили остаться всего на семь дней, но кто сказал, что нельзя будет вернуться?

Если те травы от яда и для остановки крови служили своеобразным входным билетом, то Цзи Гуан, уже зная, как они выглядят, вполне мог бы собрать в лесу новые, а затем вернуться и запустить нужный квест.

Итак, как же научиться навыкам выживания?

В этой игре не было никакого обучения, похоже, придется до всего доходить самому.

И, вспомнив свою недавнюю неуклюжую и провальную охоту в лесу, Цзи Гуан посмотрел на двух охотников.

— Двух местных жителей, чей богатый опыт выживания был написан на лице.

Хм...

Можно ли, как в случае с огнивом, по-тихому перенять их навыки? Конечно, если удастся просто попросить их об уроках — будет еще лучше.

Цзи Гуан задумался.

Незаметно для него индикатор загрузки процесса приема пищи на экране подошел к концу.

Еда здесь была полноценным процессом, а не просто одной анимацией глотания, но игра ведь не заставит игрока сидеть и ждать реальные десять-двадцать минут. Поэтому в моменты, не требующие от игрока действий, система по умолчанию ускоряла время.

К слову, наблюдать за тем, как эта троица ест, было весьма любопытно:

По сравнению с охотниками, которые жевали большими кусками, скорость трапезы главного героя была явно невысокой.

Мерлин успевал проглотить три огромных куска мяса, а герой все еще пережевывал то, что было у него во рту.

Анатолий уже выхлебал весь свой суп, а герой... герой, сделав один глоток бульона, ко второму так и не притронулся.

Когда Мерлин опустошил свою миску и спросил Цзи Гуана, не хочет ли тот добавки, игра даже не предложила вариантов ответа — герой просто отрицательно покачал головой.

В итоге Мерлин и Анатолий поровну разделили остатки из кастрюли.

К тому времени, как охотники прикончили по две здоровенные миски, персонаж под управлением Цзи Гуана наконец-то осилил свою порцию, оставив лишь бульон и какие-то ошметки.

...

Анимации игрока и неигровых персонажей были полностью независимыми: манеры за столом, вкусовые предпочтения — у всех разные. Это в очередной раз заставило Цзи Гуана восхититься проработанностью деталей.

А в тот момент, когда герой отложил ложку, на экране выскочило уведомление о бонусах от приема пищи:

【Оценка вкуса: мясо жесткое и вонючее, овощи переварены в кашу, плоды песчаного дерева полусырые.】

【Отвратительно на вкус.】

【Бонус к сытости: -30%】

【Сытость: +50】

【Статус: Легкое ранение, Грязь.】

«Ничего себе, а я говорил, что на вид эта стряпня — тихий ужас!»

Настолько отвратительно, что даже система не выдержала.

Цзи Гуан невольно усмехнулся и пробормотал себе под нос:

— По крайней мере, негативный статус голода снят.

В игре Мерлин, как только Цзи Гуан доел и положил ложку, поднял взгляд и нахмурился. Уставившись на недоеденный суп в миске гостя, охотник мгновенно посерьезнел. Он встретился взглядом с Цзи Гуаном, и на его лице читалось явное неодобрение.

Словно он смотрел на капризного ребенка, ковыряющегося в еде.

У Цзи Гуана внезапно возникло дурное предчувствие.

Уж неясно, то ли сыграл роль определенный уровень симпатии, то ли Мерлин сделал для себя выводы о происхождении юноши, но этот пожилой охотник вдруг заговорил с ним тоном строгого наставника:

— В этом бульоне вываренные жиры и крахмал. Даже если тебе не по вкусу, ты должен это съесть. Это энергия, основа выживания.

Цзи Гуан: «...»

— Я не... — попытался начать Цзи Гуан.

Мерлин сидел непоколебимо, как гора, а его взгляд был острым, как стрела.

В тот миг, когда Цзи Гуан попытался возразить, голос охотника, подобный раскату грома, обрушился на парня.

— Пей, — строго, словно отдавая приказ, рявкнул Мерлин.

Цзи Гуан: «...»

«Да ладно тебе, мужик».

«Ладно еще, ты своего сына так строишь, но даже ко мне, чужаку на постоялом дворе, прицепился?».

«Это уже перебор».

Анатолий тоже удивился, а затем с досадой произнес:

— Поумерь свою проклятую манию контроля, Мерлин. Он здесь лишь временный гость.

— Я и правда уже... наелся, — Цзи Гуан тоже нажал кнопку взаимодействия, силой заставляя персонажа закончить прерванную фразу.

Однако по отношению Мерлина к Анатолию уже было ясно: его мерзкая привычка к диктатуре достигла той стадии, когда посторонним вмешиваться бесполезно.

То ли рассудив, что в чужом монастыре со своим уставом не ходят, то ли ведомый мрачным предчувствием, что если упрямиться дальше, ему эту похлебку вольют в глотку силой, Цзи Гуан решил избежать конфликта. Он через силу протянул руки и взял миску.

От него так и веяло героической решимостью в духе «выпью залпом, словно горькое лекарство». Но за миг до того, как он воплотил этот план в жизнь, Анатолий, словно тронутый его страдальческим выражением лица, пришел на помощь.

Беловолосый молодой охотник оперся одной рукой о стол, перегнулся через него и выхватил миску у Цзи Гуана. Затем он проворно собрал остальную грязную посуду, подхватил всё это и направился прочь.

— Я пойду помою посуду, — Анатолий сделал шаг, но, что-то вспомнив, вернулся, натянул обратно капюшон и шарф, а затем снова шагнул за дверь.

Брови Мерлина сошлись на переносице еще плотнее.

В его взгляде, устремленном в спину Анатолия, читалось недовольство. Он сидел мрачный, словно бурый медведь, чей авторитет только что поставили под сомнение, но в итоге лишь скривился и ничего не предпринял.

Герой же с огромным облегчением выдохнул.

Глядя на это, Цзи Гуан по ту сторону экрана невольно задался вопросом: насколько же отвратительной была эта еда, раз реакция оказалась столь бурной?

Закончив обед, Мерлин не собирался отдыхать. Он снова закинул за спину лук и стрелы, собираясь немедленно отправиться в путь.

Перед уходом он обратился к Цзи Гуану:

— Днем мне нужно в патруль. Хочешь — отдыхай, хочешь прогуляться — будь осторожен. Большинство местных не жалует чужаков, особенно таких нормальных, как ты. Рады тебе здесь не будут.

— И вот еще: тебе нужно отчистить броню и одежду. Мы, охотники, привыкли к запаху крови, но это кровь монстра, и оставлять ее надолго не сулит ничего хорошего.

Мерлин подошел ближе, прикинул рост Цзи Гуана и продолжил:

— Похоже, сменной одежды у тебя нет. Я скажу Анатолию, чтобы он дал тебе свой комплект. Пока походишь в его вещах.

— Снятую одежду, если не доверяешь чужим, можешь постирать сам. Возле входа стоит чан с водой, пользуйся. Если доверяешь — брось в бельевую корзину в углу. Позже ее заберут в общую стирку, а когда высохнет, вернут.

— Что до доспехов — в том шкафу должны быть чистые тряпки, найди их сам, сам вымой броню и насухо протри. Раз уж ты воин, будь добр сам ухаживать за своим оружием и снаряжением.

Цзи Гуан терпеливо все выслушал, закивал в знак согласия и послушно дал понять, что все понял.

Страдающий чрезмерной тягой к контролю Мерлин, глядя на покладистого юношу, сменил гнев на милость, и его недовольство улетучилось. На его лице даже промелькнуло едва заметное подобие улыбки.

Ему нравилась такая молодежь: послушная, бесстрашная и умеющая постоять за себя.

И послушание было самым важным.

Особенно если это касалось таких неопытных и беспечных юнцов, как их нынешний постоялец.

...Такие молодые люди просто обязаны слушать старших.

Мерлин верил в это с твердостью каменной глыбы: только послушание позволяет избегать опасностей и выживать.

Когда Цзи Гуан снял капюшон и шлем, Мерлин, увидев его лицо и мимику, тут же сделал для себя вывод: этот паренек рос в мире и покое, был надежно защищен от любых невзгод и никогда в жизни не ломал голову над вопросами выживания — типичный тепличный цветок.

Для такого зоркого охотника, как он, не составляло труда отличить свирепого или хитрого хищника от кроткого травоядного.

В глазах Мерлина Цзи Гуан был просто травоядной зверушкой, у которой разве что когти чуть-чуть отросли.

Он даже попытался угадать причину скитаний юноши.

— Неужели тот укромный уголок, где этот мальчишка жил раньше, в конце концов тоже обнаружили демоны и уничтожило проклятие?

— И он потерял всё, вынужденный скитаться в одиночку и полагаться лишь на свои силы?

В таком не было ничего необычного.

Даже рыцари, некогда служившие богам, в эпоху, когда божественные чудеса почти иссякли, стали не более чем пустым звуком. Большинство из них тоже скиталось без крыши над головой.

И у Мерлина появился ответ на его прежние сомнения: этот юнец лишился дома совсем недавно. Он еще не познал на своей шкуре всех ужасов жестокой зимы скитальца, а потому, даже не умея обращаться с огнивом, смог продержаться до сих пор, хоть и в жалком виде, лишь благодаря своим боевым навыкам.

Сердце Мерлина незаметно смягчилось.

Он, что бывало крайне редко, слегка понизил голос, хотя его густой бас, как ни старайся, все равно звучал не особо мягко:

— Если что понадобится — обращайся к Анатолию. Как набрать воды, чтобы помыться — тоже проси его помочь. В любом случае, в эти часы, пока солнце жарит сильнее всего, ему нечем заняться, и он будет сидеть дома.

Цзи Гуан продолжал послушно кивать.

Разжевав все до мелочей, Мерлин, наконец, собрался уходить.

Как только за ним закрылась дверь, Цзи Гуан остался в хижине один.

Он тут же подошел к шкафу, нашел кусок ткани, а затем снял с себя грязную броню.

Оставшись в таком же перепачканном исподнем, он вышел за дверь, держа доспехи в руках, и принялся искать упомянутый Мерлином чан с водой.

Найти его оказалось легко: он стоял неподалеку от дерева, росшего прямо у самого свеса крыши.

А под густой кроной, в тени, сидел Анатолий и мыл посуду, зачерпывая воду.

Когда Цзи Гуан подошел к нему, охотник как раз закончил. Увидев Цзи Гуана и узнав, зачем он пришел, Анатолий остался, чтобы помочь ему отмыть снаряжение.

— Броня у тебя с виду серая и неприметная, а качество-то очень даже ничего, — заметил Анатолий, постучав по металлу.

— Правда? А мне показалось, она тонкая и хрупкая... — с сомнением ответил Цзи Гуан, вспомнив, как умер сорок девять раз подряд, прежде чем одолеть того монстра.

«Тот элитный моб с одного удара разрывал мою броню в клочья. Разве это можно назвать "очень даже ничего"?»

«Это точно доспехи, а не лист бумаги?»

— Поверь, очень неплохая, — на полном серьезе ответил Анатолий и вдруг осекся, округлив глаза.

...Под струей чистой воды грязный наруч в его руках очистился от засохшей скверны, обнажив явные следы повреждений.

Жуткие следы от когтей прошили металл с такой легкостью, словно нож разрезал тофу. Это наглядно свидетельствовало о том, насколько тяжелым был недавний бой.

Сердце Анатолия екнуло, и он резко вскинул глаза:

— Чужестранец, у тебя ранена рука?

— А? — переспросил Цзи Гуан.

Анатолий поднял наруч, показывая ему.

— А-а, ты про это, — дошло до Цзи Гуана. — Тот... монстр, что я встретил до этого? Зацепил меня во время своей предсмертной атаки.

— А что с раной? Глубокая? Обработал? — посыпались вопросы.

— Да уже все в порядке, — Цзи Гуан покрутил рукой. — Если бы ты не напомнил, я бы и не заметил.

— Дай взглянуть.

Лицо Анатолия посуровело, а в голосе прозвучало упрямство. Он настаивал на осмотре.

Цзи Гуану было не жалко. Он послушно протянул руку, позволив нахмуренному молодому охотнику закатать рукав и осторожно размотать льняную повязку.

Как только рана показалась на свету, Анатолий облегченно выдохнул:

— Это те травы, что ты с собой принес? Тогда всё обойдется. Действительно, похоже, задета только кожа и мышцы, а грязная кровь монстра не вызвала нагноения. Дня через два заживет.

«Так вот оно что. Кровь монстра вызывает гниение ран — неудивительно, что тогда у меня кровь хлестала без остановки. Вполне логично, эта дрянь с виду просто кишит заразой».

— Кстати говоря, — спросил Цзи Гуан, — если монстр тебя ранит, можно заразиться проклятием? Я впервые столкнулся с такой тварью и ничего об этом не знаю.

— Необязательно, — неуверенно ответил Анатолий. — За исключением настоящих демонов, способных напрямую накладывать проклятие, законы, по которым монстры распространяют заразу, до сих пор не изучены.

— Я видел воинов, которых монстры ранили тяжело, но они оставались здоровы, — продолжил Анатолий. — И видел простых людей, которые в глаза не видели монстров, но их пожирало проклятие. Бывало, что проклятый годами жил бок о бок со здоровым человеком, и тот оставался невредим десятилетиями. Случалось даже так, что в мирном городе без всякого предупреждения появлялись зараженные.

— Вон оно как... — протянул Цзи Гуан.

— Короче говоря, при встрече с монстром лучше думать о том, как выжить, а не беспокоиться о заражении. Ведь шансы просто сдохнуть при такой встрече куда выше. Поэтому я и говорю, что броня у тебя отменная. Если бы этот наруч не защитил тебя, тебе бы когтями всю руку оторвало.

Анатолий тяжело вздохнул:

— Хотя это «отменная» работает только против диких зверей и обычных бандитов. Если брать в расчет монстров, то ее прочности уже маловато. В лучшем случае, она подарит тебе крохотный шанс на спасение.

С этим Цзи Гуан был абсолютно согласен.

В конце концов, за те 49 попыток, от которых его кидало то в жар, то в холод, он действительно несколько раз оставался буквально с одной каплей здоровья.

Пусть в итоге его все равно убивали, и сцены смерти выглядели до жути кровавыми.

— Дай-ка посмотрю... повреждения не такие уж серьезные, выглядит так, будто починить будет несложно, — произнес Анатолий.

С этими словами он снова взял наруч, покрутил его в руках и бросил как бы невзначай:

— В доме у господина Альберта есть кузня. Мерлин умеет ею пользоваться. Когда он вернется, я попрошу его залатать эту брешь. Кажется, у нас в погребе завалялось немного сплава. Материал, конечно, не чета твоей броне, но на худой конец сойдет.

«Так он еще и кузнец на полставки?».

Глаза Цзи Гуана загорелись:

— Думаешь, он согласится?

— Если не согласится — я сам тебе починю, — выпалил Анатолий, невольно поддавшись магии этих черных, ясных, как у олененка, глаз.

Сказав это, он тут же осекся и опустил длинные ресницы. Анатолий привычным жестом зарылся лицом в шарф на шее, а его бледные, серо-голубые глаза робко метнулись в сторону, уставившись на какой-то булыжник — как будто в этом камне было нечто безумно интересное.

Повернувшись к Цзи Гуану затылком, он пробормотал:

— ...Если ты не против. Мастерства у меня поменьше, чем у него.

— Конечно, я не против, — уголки глаз Цзи Гуана изогнулись в улыбке. Он засмеялся, светлый и теплый, как ласковый луч солнца. — Это огромная помощь, Анатолий. Спасибо тебе.

— Угу... да, — Анатолий украдкой стрельнул в него глазами и тут же отвел взгляд. Он запнулся, а затем незаметно упрятал лицо еще глубже в шарф.

Его сердцебиение участилось, глухими ударами отдаваясь в груди. Бешеный ритм активировал симпатическую нервную систему.

Анатолий отлично переносил жару. Даже в самый разгар лета, при температуре за сорок градусов, он и слова бы не проронил.

Но сейчас он впервые ощутил такой обжигающий, невыносимый жар.

Пот градом катился по лицу. Часть впитывалась в капюшон и шарф, а капли, скатывавшиеся с открытого лба, с тихим шлепком падали на раскаленную землю.

Цзи Гуан обратил внимание на бисеринки пота и явную духоту, исходившую от охотника.

— Слушай, а зачем ты опять нацепил шарф и капюшон? — Цзи Гуан огляделся по сторонам. — Сейчас самый полдень, тебе ведь жарко?

«Я-то уже всё видел, мне всё равно. Вокруг никого нет. Пока моешь посуду, мог бы и не кутаться так плотно».

Анатолий замер, но промолчал.

Выждав немного и поняв, что ответа не последует, Цзи Гуан тактично моргнул и не стал развивать тему.

Он сделал вид, будто ничего не произошло, и перевел разговор на другое, например, на ингредиенты для недавней похлебки:

— Кстати, оленину на обед вы сами добыли? Сразу видно профессиональных охотников. Я тут пробовал охотиться, так никого не поймал. Даже кролики и те разбежались...

— Я... не выношу слишком яркого солнца.

Цзи Гуан уже сменил тему, но Анатолий вдруг сам вернулся к ней.

Не сводя глаз с брони в своих руках, он протирал ее и медленно, растягивая слова, произнес:

— Если ничем не прикрываться, моя кожа может выдержать только рассветные лучи. Потом нужна защита. А в полдень, даже закутавшись с ног до головы, я не могу долго находиться на солнце. Сидеть в тени деревьев — это мой предел, иначе получу ожоги. И от слишком яркого света глаза слепнут.

Само собой.

Даже если он и мог греться в лучах рассветного солнца, Анатолий не делал этого уже больше десяти лет.

За исключением моментов, когда он оставался в доме наедине с приемным отцом, молодой охотник всегда кутался так плотно, что будь его воля — он бы и волосинки наружу не высунул все 24 часа в сутки.

Солнечные ожоги он получал лишь в детстве, с тех пор он такого опыта старательно избегал.

«Еретик, неспособный принять крещение солнцем...»

«Отродье, отринутое богами».

«Только из-за того, что он живет среди нас, Владыка Рассвета перестал даровать нам свое сияние! Это из-за него здесь появилось проклятие!»

«Убейте его! Принесите в жертву, чтобы господин Лабай вновь обратил на нас свой взор!»

...Он всё надеялся, что когда вырастет, станет менее восприимчив к солнцу, сможет выходить на свет и докажет всем, что не проклят.

Но его ждало лишь горькое разочарование: со временем солнечные лучи стали обжигать кожу Анатолия куда сильнее, чем в детстве.

http://bllate.org/book/16948/1574986