Цзи Гуан, опираясь на руки, сел в гнезде, сооруженном из травы и звериных шкур. Из-за того что переломы еще не срослись, а шин не было, он мог в лучшем случае лишь сидеть, оглядываясь и ощупывая пространство вокруг себя.
Первым делом он стал искать свою броню, оружие и кожаную сумку — найти их оказалось легко, всё аккуратно лежало на краю гнезда, включая ту самую медвежью шубу Анатолия. Просто из-за того, что гнездо промялось под его весом, образовался перепад высот, и Цзи Гуан не сразу их заметил.
Оружие — это чувство безопасности.
Хотя сейчас Цзи Гуан не мог сражаться даже с оружием в руках, это не мешало ему чувствовать себя куда спокойнее в психологическом плане.
Посидев так немного, не способный двигаться Цзи Гуан снова откинулся назад, плюхнувшись обратно в гнездо.
«...А оно довольно мягкое и упругое».
С трудом повернувшись на бок, он в итоге развернулся на все сто восемьдесят градусов и лег на живот.
Хлынувший в лицо аромат растений оказался весьма приятным. Цзи Гуан прищурился, немного расслабившись, а затем с любопытством порылся в шкурах и соломе под собой. Слой за слоем — казалось, подстилка была весьма внушительной; он даже обнаружил какой-то сухой материал, похожий на хлопок. Неудивительно, что здесь было так комфортно.
«А он знает толк в комфортной жизни...»
Подумал Цзи Гуан и снова прищурился.
Отдыхая, он ждал возвращения хозяина этого гнезда — и в итоге прождал до тех пор, пока снова не уснул, открыв глаза лишь тогда, когда в животе заурчало от голода.
Когда он снова сел, в дупле стало заметно темнее.
Но никого по-прежнему не было.
Нет, нельзя сказать, что ничего не изменилось. По крайней мере, сев во второй раз, Цзи Гуан обнаружил, что в куче его вещей рядом с гнездом появились овощи и фрукты, разложенные на подстилке из листьев.
И чашка чистой воды.
Цзи Гуан: «?».
Цзи Гуан в нерешительности огляделся.
Всё было тихо, ни малейших признаков присутствия второго живого существа.
— Эй?
— Ау?
— Господин зверолюд?
— ...?
У Цзи Гуана появилось недоброе предчувствие.
Нерешительно взяв кучку овощей и фруктов, прикинув, что это, должно быть, оставили для него, он засунул их в рот.
Красные ягоды оказались сладковатыми и очень освежающими, по вкусу немного напоминая клубнику; светло-желтые плоды тоже были сладкими, с легкой кислинкой, которая лишь идеально подчеркивала их сладость. Был там и плод песчаного дерева, который часто ели на Пограничном кладбище — уже запеченный и остывший, так что, очистив его от кожуры, можно было сразу есть. По вкусу он напоминал смесь печеной картошки и батата, обладая совершенно иным сладковатым привкусом, нежели в тушеном виде.
Всё это пришлось по вкусу Цзи Гуану, предпочитающему сладкое — причем это была та самая идеальная сладость, приятная, но не приторная.
Быстро всё съев и выпив залпом чашку воды, чтобы утолить жажду, Цзи Гуан поставил пустую посуду на листья, служившие тарелкой, и остался сидеть на месте, глядя в пустоту.
Вплоть до наступления сумерек. Дупло, в котором не было никаких источников света, становилось всё темнее, пока, наконец, в нем не стало ни зги не видно.
Спокойной ночи.
Цзи Гуан завалился на бок и уснул.
День второй.
День третий.
День четвертый.
...
Вчера всю ночь бушевала буря, пурпурные молнии грохотали без умолку, свирепо разрывая небесный свод и озаряя силуэты деревьев так, что те напоминали дикую пляску демонов.
Спрятавшийся в дупле Цзи Гуан не промок под дождем, да и последовавшее за ним похолодание никак на нем не сказалось, ведь звериных шкур в гнезде было действительно много, и они были очень толстыми. Вот только за ночь он несколько раз просыпался от раскатов грома, слегка беспокоясь, не ударит ли в это дерево молния — с самого детства его учили, что во время грозы нельзя прятаться под деревьями. Впрочем, в огромном лесу всё должно быть в порядке? Вряд ли ему настолько не повезет.
И ему действительно не настолько не повезло: Цзи Гуан благополучно проспал до самого утра.
А затем.
Цзи Гуан с немым изумлением на лице уставился на дневную порцию еды рядом с гнездом, к которой прилагался даже букет цветов, всё еще влажных от свежего дождя.
Взяв букет, он разобрал его и ловко сплел венок, а затем положил его в сторону: там уже лежало три таких же венка, первые два из которых начали слегка увядать, но в целом всё еще сохраняли яркость красок.
Молча доев завтрак, Цзи Гуан мысленно задался криком души.
«Как может кто-то... какой-то зверь уступить кому-то свое собственное гнездо, а потом не возвращаться домой? Тем более вчера ночью была гроза!»
Пошел уже четвертый день, а Цзи Гуан так и не увидел хозяина этого жилища. Каждый день лишь строго по расписанию появлялись еда и вода — Цзи Гуан так ни разу и не застал того за доставкой.
В это было трудно поверить.
«Этот парень что, какая-то сказочная фея?»
Нет, даже фея не была бы настолько щедрой, чтобы уступить свой собственный дом.
Охваченный тяжелым чувством вины за то, что уподобился кукушке, занявшей чужое гнездо, Цзи Гуан тяжело вздохнул, мысленно беспокоясь о том, где же этот зверолюд прятался от проливного дождя прошлой ночью — животные с густым мехом обычно терпеть не могут, когда их шерсть намокает, и зверолюды, должно быть, не исключение.
Затем он схватил свой прямой меч и, опираясь на него, с трудом встал на ноги. Вскоре поняв, что прыгать на одной ноге будет куда быстрее, он так и доскакал до стола со стульями, плюхнулся на сиденье и, не церемонясь, склонил голову набок, разглядывая лежащие на столе вещи.
Обычно Цзи Гуан не трогал чужие вещи без спроса. Но да ладно, хозяин этого логова сам уступил ему всё свое жилище, да и к тому же это всего лишь игра.
Цзи Гуан терпел уже дня три-четыре, у него от лежания чуть кости не задубели. Жизнь без малейшего прогресса закономерно натолкнула его на догадку: возможно, чтобы запустить следующий сюжетный триггер, нужно исследовать окрестности.
Первым делом Цзи Гуан потянулся к книге на столе.
Старая книга выглядела так, будто ей было уже много лет: страницы пожелтели и скрутились, но текст на них всё еще был отчетливо виден. А на первой же открытой странице было написано имя владельца книги: Микки Додж.
Пролистав книгу, он увидел, что внутри записаны история богов и их учения — похоже, это была своего рода местная Библия.
Следующая книга представляла собой сборник приключенческих рассказов континента Орланка. На первой странице было написано другое имя: Эбенезер Масс. Совершенно не то, что в предыдущей книге.
Поначалу Цзи Гуан решил, что Микки Додж — это имя зверолюда, но теперь казалось, что это имена прежних владельцев книг. Судя по разбросанным на столе вещам совершенно разных стилей, этот зверолюд, похоже, немало промышлял собирательством.
Бегло пролистав книгу, он отложил её в сторону. Цзи Гуан решил, что если и сегодня не найдет зверолюда, то скоротает время за чтением. Затем он осмотрел остальные предметы на столе, но никаких зацепок не нашел.
Поэтому он снова оперся на руки и поднялся. Юноша, чьи кости на ноге еще не до конца срослись, пропрыгал несколько раз на одной ноге, затем перевел дух, опираясь на свой прямой меч как на трость. Повторив так несколько раз, он наконец выбрался из дупла, впервые за эти дни покинув дом.
Цзи Гуан глубоко вдохнул — после дождя в лесу пахло сырой землей — и огляделся по сторонам.
Это, несомненно, было хорошее место.
Неподалеку был вскопан клочок земли, где росли какие-то овощи, а рядом как раз располагался небольшой водоем с кристально чистой, прозрачной до самого дна зеленоватой водой. Вдоль земляного склона по краям непрерывно стекал ручей, и даже сквозь кроны деревьев над водоемом зияла брешь, позволяя лучам света падать прямо на водную гладь.
Если бы не окружающая мертвая тишина и не до абсурда огромные кроны деревьев в других местах, Цзи Гуан мог бы подумать, что он снова переместился из глубин леса на его опушку.
Осмотревшись, но так и не сумев определить свое местоположение, Цзи Гуан еще несколько раз крикнул: «Господин зверолюд!», но ответа по-прежнему не последовало.
За неимением других вариантов ему пришлось временно вернуться. Вот только в тот самый момент, когда Цзи Гуан развернулся, чтобы зайти в гнездо, он случайно поднял голову, и его темные глаза устремились наверх, поверх дупла.
На одном из стволов этого огромного мертвого дерева неподвижно сидел огромный темный силуэт.
Нет, это был даже не темный силуэт — просто шерсть у того была черной, причем даже слишком. На первый взгляд он походил на прячущегося в тени черного кота, у которого видны лишь яркие, как фонарики, глаза.
Серебристо-серые звериные зрачки зверолюда на фоне его черной морды выделялись так же отчетливо, как луна в ночном небе.
И это изрядно напугало Цзи Гуана.
Зверолюд: «...».
Цзи Гуан: «...».
Тело зверолюда незаметно напряглось, волчьи уши резко встали торчком. И хотя голова у него была волчья, уши он прижал друг к другу, совсем как кролик, а змеиный хвост резко обвился вокруг его собственной ноги.
Затаив дыхание и чувствуя, как колотится сердце, Цзи Гуан спустя долгое мгновение лишь дернул уголком рта: «...».
«Да нет, братишка».
«То, что ты молча сидишь наверху и наблюдаешь за мной — это как-то жутковато».
Цзи Гуан чуть было не подумал, что увидел призрака — в одном фильме ужасов, который он когда-то смотрел, была сцена, где одержимый демоном человек молча ползал по потолку и пялился на главного героя.
Уж больно это было похоже.
Вздохнув, Цзи Гуан с беспомощным выражением лица склонил голову набок, посмотрел на здоровяка на дереве, который от напряжения едва не сжался в комок, и крикнул:
— Эй! Господин зверолюд, не могли бы вы спуститься и поболтать со мной?
— ...
Огромный зверолюд колебался, но в конце концов, вероятно, решив, что он уже обнаружен, неохотно спрыгнул вниз.
Раздался глухой стук: крупный и, естественно, немало весящий зверолюд приземлился, подняв порыв ветра. Цзи Гуан моргнул, а затем почувствовал, как его накрыло тенью.
Зверолюд, чья шерсть всё еще хранила сырость, приземлился прямо перед Цзи Гуаном. Он слегка ссутулился, стоя в немного сгорбленной позе, но даже так Цзи Гуану приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него.
— Твои кости еще не зажили. — Они какое-то время таращились друг на друга, а затем зверолюд тихо произнес низким, глуховатым голосом: — Целебные травы могут исцелить плоть, но от них мало толку для костей... Тебе не стоит так долго стоять.
— Хм... тогда зайдем внутрь и присядем? — Цзи Гуан слегка повернулся боком: — Ты ведь не сбежишь снова, стоит мне только отвернуться?
В итоге зверолюд не сбежал.
Он лишь шаг в шаг следовал за Цзи Гуаном, будто это дупло было не его логовом, а он пришел в чужой дом в качестве гостя, и с некоторой нервозностью и скованностью сел напротив него.
А затем опустил голову, позволяя юноше себя разглядывать.
«...Характер этого парня сильно отличается от того, что я предполагал».
«Может быть, раньше это было из-за налета таинственности, который всё приукрашивал?»
Размышляя об этом, Цзи Гуан скользил взглядом по волчьей голове зверолюда, его большому меховому воротнику, козлиным рогам и змеиному хвосту.
Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, зверолюд незаметно свернул свой змеиный хвост за спиной — Цзи Гуан и глазом моргнуть не успел, как тот исчез из виду.
Анатолий как-то говорил, что при союзе зверолюдов разных видов на свет не появляются потомки со смешанными чертами разных животных.
«Хм... В конце концов, это фантазийная раса, и их трудно объяснить с точки зрения биологических теорий современного человека».
«Но если уж пытаться найти объяснение, то, судя по имеющейся информации, зверолюды не являются настоящими животными, и репродуктивная изоляция из современной биологии на них не распространяется».
«Соответственно, чтобы адаптироваться к такой ситуации — например, чтобы крылья птиц-зверолюдов с их специфическим полым строением костей не вырастали у сухопутных зверолюдов, не имеющих соответствующих физиологических данных, и не становились бесполезной обузой, — эта фантазийная раса в этом фантастическом мире, возможно, в ходе эволюции выработала особую генетическую структуру для обеспечения стабильной передачи генов между разными видами зверолюдов?»
«От союза волка-зверолюда и овцы-зверолюда может родиться только волк-зверолюд или овца-зверолюд».
«Гены второй стороны, естественно, не могут исчезнуть бесследно; согласно логике, они просто остаются скрытыми. Возможно, они могут проявиться через поколение».
Цзи Гуан не изучал этот вопрос целенаправленно и не был специалистом в данной области, поэтому мог строить лишь подобные догадки. Как бы то ни было, именно из-за этой особенности расы зверолюдов сидящий перед ним здоровяк считался изгоем.
«А ведь характер у него, кажется, вполне неплохой...»
К слову, у этого здоровяка были признаки млекопитающих — волка и льва, но при этом к ним прилагался совершенно неуместный змеиный хвост. Мысли Цзи Гуана потекли в новом русле: «Не приведет ли такое химерное слияние теплокровного и хладнокровного животных к тому, что его тело будет способно выдерживать суровую зиму, а хвост будет мерзнуть?»
«Да нет же, сказано ведь, что это фантазийная раса. И зачем я вообще пытаюсь объяснить законами современной биологии мир, в котором существуют магия и боги?»
— Меня зовут Цзи Гуан... Ах да, так это звучит на языке моей родины. Можешь называть меня Латус. — Заметив, что здоровяк не собирается ничего говорить, Цзи Гуан заговорил первым: — И в прошлый, и в этот раз именно ты спас меня, верно? Огромное тебе спасибо, иначе я бы не дожил до сегодняшнего дня.
— Ничего особенного, — ответил здоровяк.
Зверолюд: «...».
Цзи Гуан: «...».
В повисшей неловкой тишине Цзи Гуан, собравшись с духом, спросил:
— Эм... А как твое имя?
Услышав это, зверолюд дернул ушами.
Он долго молчал, а затем неуверенно произнес:
— ...Можешь называть меня как угодно.
— ? — удивился Цзи Гуан: — Разве так можно?
— Как угодно, это не имеет значения, — невнятно пробормотал зверолюд. — Главное, чтобы тебе нравилось.
— Раз ты так внезапно об этом говоришь, то я даже не знаю, как к тебе обращаться. — Цзи Гуан широко раскрыл глаза, также почувствовав растерянность. Он был не силен в придумывании имен, тем более западных.
Зверолюда это совершенно не волновало:
— Демон? Чудовище? Зверолюд? Да что угодно.
— ...? — Цзи Гуан был в шоке и выпалил: — Что это за прозвища такие? Уж лучше тогда звать тебя Химерой.
— Химерой? — Волчьи уши здоровяка снова взметнулись вверх и прижались друг к другу, словно у кролика. Он поднял свои серебристо-серые глаза, посмотрел прямо на Цзи Гуана и повторил это слово.
Цзи Гуан опешил и поспешно замахал головой:
— А, прости, я ляпнул не подумав. Я не хотел сказать ничего плохого...
Химера. Это слово, которое также используется для обозначения химерных организмов. Известное существо из древнегреческой мифологии, по преданиям — фантастический зверь с головой льва, телом козы и хвостом змеи. Впоследствии этим словом стали обозначать различные химерные существа, а также оно стало символом чего-то «несбыточного» и «невозможного».
Поскольку внешность сидевшего перед ним зверолюда удивительным образом совпадала с описанием мифической Химеры — хотя к этому набору добавился еще и волк, который к тому же преобладал, — при упоминании химерного организма в голове Цзи Гуана невольно всплыло именно это слово.
— Что оно означает? — склонив голову набок, допытывался зверолюд.
На континенте Орланка, по-видимому, не было легенд о Химере.
Цзи Гуан замер и, поколебавшись, постарался объяснить это как можно мягче:
— Э-э, это легенда родом из моих краев?
Он вкратце описал внешний вид Химеры и то, что это слово означает химерный организм, изо всех сил пытаясь показать, что у него и в мыслях не было кого-то оскорбить.
Но зверолюд не обратил на это ни малейшего внимания.
Напротив, его глаза засияли всё ярче.
А затем он твердо заявил:
— В таком случае, можешь называть меня так — Химера.
— Что? Погоди, у этого имени не самое лучшее значение!
— Но оно мне очень нравится, — моргнул зверолюд и подчеркнул: — Мне нравится.
— ...? — Цзи Гуан, всё еще считавший это неподходящим, выглядел крайне смущенным.
Ему до смерти хотелось влепить пощечину самому себе минутней давности. Если бы он только знал, что всё так обернется, уж лучше бы он поднапрягся и придумал нормальное человеческое имя.
Вздохнув, Цзи Гуан сменил тему:
— В любом случае, спасибо, что спас меня. И спасибо, что позволил отдохнуть в твоем доме, и даже приготовил для меня еду и цветы...
— Тебе нравится? — Услышав это, зверолюд, назвавшийся Химерой, внезапно воспрял духом. — Еда, цветы, а еще... этот дом?
— М? Да, всё просто отлично. — Цзи Гуан склонил голову набок и улыбнулся. — На самом деле, я давно хотел сказать, что у тебя отличный вкус к жизни. Где ты нашел эти цветы? Мы ведь всё еще находимся в глубине леса, верно? Я здесь ни разу не видел цветов.
— Если тебе нравится, я могу продолжать искать для тебя еще больше цветов. — Словно ободренный этими словами, зверолюд приподнял свернутый кольцами змеиный хвост за спиной, а затем слегка выпрямился и с невероятной надеждой в голосе произнес: — И, конечно же, еду. Еще больше еды.
— Поэтому, человек... то есть, Латус. — Здоровяк заговорил, нервно навострив уши. Набравшись смелости, он серьезным и торжественным тоном внезапно озвучил свою просьбу: — Можно я оставлю тебя себе?
Цзи Гуан: «...?».
Цзи Гуан замер, тупо уставившись на него с таким выражением лица, словно его мозг завис и ушел в перезагрузку.
В его голове произошел Большой взрыв, за которым последовали ассоциации с зарождением жизни. Происхождение жизни привело к теории эволюции Дарвина, следом за Дарвином шел Грегор Мендель со своим горохом-стрелком, появление Менделя закономерно потянуло за собой Томаса Моргана, сидевшего рядом с ним на страницах учебника биологии для старших классов, а вместе с Морганом — его бодрую белоглазую плодовую мушку.
В конце концов из горла Цзи Гуана с трудом вырвался лишь один слог:
— А?
«Это "оставлю себе"... оно в том самом смысле, в котором я его понял?»
Оглядываясь на всё, что с ним произошло, Цзи Гуан с трудом выудил из своего зависшего и кипящего мозга самое подходящее для его нынешней ситуации сравнение.
«Я что...»
«...какой-то подобранный на улице бродячий кот?»
http://bllate.org/book/16948/1581549
Xexecexa (читатель/культиватор основы ци)
30 марта 2026 в 18:01
2
Готово:
