Готовый перевод Isn’t This a Single-Player Game!? / Разве я не играю в одиночную игру!?: Глава 61

Температура на поверхности Лунного озера на самом деле была не такой уж и низкой, а из-за зашкаливающего адреналина Цзи Гуан и вовсе забыл, что на дворе зима.

Вплоть до этого момента.

Он промок до нитки, и не только базовое термобелье впитало воду, как губка, но и влажный металлический доспех на ледяном ветру мгновенно покрылся инеем.

Стоило Цзи Гуану открыть глаза, как он тут же громко чихнул. Со свистом втянув воздух, он почувствовал, как онемели руки и ноги, превратив его в ходячую сосульку.

— Латус!

Услышав шум, поднятый Цзи Гуаном, Мерлин мгновенно очнулся от оцепенения.

Охотник резко опустил голову, и в его голосе прозвучала доля радости, смешанная с...

...девятью долями последовавшего за ней гнева.

— А, Наставник.

Цзи Гуан, которого старший охотник крепко сжимал в объятиях, моргнул, протяжно отозвался и виновато улыбнулся.

Он даже не осознал, что из-за шлема собеседник не может видеть его лица. Просто хлопая глазами, он нервно и наигранно залепетал:

— Вы мне здорово помогли только что! Какой потрясающий выстрел! Как и ожидалось от Наставника, как и ожидалось от опытного охотника! А я уж было подумал, что...

«Подумал, что снова умру».

В этих словах Цзи Гуана звучала абсолютная искренность.

Предсмертная контратака Повелителя Чревоугодия действительно заставила его сердце уйти в пятки. И хотя Цзи Гуан не боялся, успокаивая себя мыслью, что в крайнем случае просто начнет заново, но...

«В глубине души совершенно не хотелось проходить через это еще раз!».

«Кому вообще понравится, когда босс убивает тебя на последнем издыхании, оставив каплю здоровья!».

Особенно когда до этого ты бился насмерть сотни раз!

Для игрока самым отчаянным и мучительным моментом, несомненно, является возвращение на стартовую точку за секунду до прохождения уровня.

Поэтому благодарность Цзи Гуана была абсолютно искренней: как и ожидалось от Наставника Мерлина! Пусть характер у него и скверный, но он невероятно надежный взрослый мужчина, и появился как раз вовремя!

А затем на Цзи Гуана обрушился яростный рев высокого охотника.

— Идиот!

Мерлин походил на разъяренного бурого медведя. Его голос, подобно раскатам грома, с грохотом обрушился прямо на голову юноши.

— Ой!

— Кто просил тебя отсылать меня?! Кто позволил тебе самовольно принимать за меня решения?! Ты, безрассудный, своевольный ублюдок! Да ты...

Мерлин осыпал его ругательствами с головы до ног. Цзи Гуан вжал голову в плечи, бормоча про себя: «А вы случайно не себя сейчас описываете?».

Затем он увидел, как Мерлин высоко занес кулак, похожий на тяжелый молот.

«...!». Цзи Гуан мгновенно ощетинился, но лишь сильнее втянул шею, зажмурился, опустил голову и напрягся, готовясь к тому, что сейчас по его черепу со звоном прилетит тяжелый удар.

Однако кулак Мерлина в итоге лишь опустился на плечо Цзи Гуана.

Тяжело и властно, но совсем не больно.

Цзи Гуан воровато приоткрыл один глаз: «...?».

Гневный, но в то же время радостный, радостный, но раздраженный — со сложным выражением лица Мерлин крепко сжимал плечо Цзи Гуана, а его грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания.

Наконец...

— Да ты...

— ...

— ...С возвращением.

Цзи Гуан не получил тумаков, зато удостоился крепкого объятия от старого охотника с кладбища.

Точно так же промокший до нитки и продутый ледяным ветром, Мерлин все равно оставался горячим, как печка, и жар его тела почти обжигал лицо Цзи Гуана через дыхательные щели шлема. Доспехи юноши от этого объятия даже издали скрежещущий звук.

Было ясно, сколько силы вложил в него Мерлин: «протест» брони заставил Цзи Гуана невольно задуматься, не задушил бы его Наставник, если бы не эта железная преграда.

Но еще больше Цзи Гуана потряс до ступора сам факт объятия.

— О... О!

Придя в себя, Цзи Гуан заикаясь произнес:

— Это... я вернулся? Простите, Наставник, я заставил вас волноваться. Эм... Руки-ноги на месте, здоров, могу пробежать километр... Э-э, подождите, дайте-ка проверю... Ой? В общем, организм в норме.

— Кстати говоря, что с моей кожей и костями... Неужели та, на дне озера, помогла? — пошевелив руками и ногами, тихо пробормотал Цзи Гуан, скрыв тот факт, что он едва не растаял и его кожа покрылась огромными язвами.

А затем бодро заявил Мерлину:

— В общем, сейчас я в полном порядке!

Хотя Мерлин и задал ему хорошую трепку, Цзи Гуан все равно считал, что было огромной удачей вовремя отослать его подальше.

В конце концов, амулет был всего один.

И хотя на первой фазе Мерлин мог оказывать дальнюю поддержку, помогая справляться с тремя приспешниками Чревоугодия, владеющими телепортацией, но... что делать на второй фазе? Мерлин наверняка тоже расплавился бы в тумане Повелителя Чревоугодия.

Цзи Гуан мог бы отдать амулет Мерлину, но, зная его характер, тот без колебаний впихнул бы вещь обратно, уступая шанс на выживание своему молодому ученику.

В Лунном озере и так погибло достаточно героев.

Поэтому больше никаких трагедий не нужно.

И не нужно отнимать у Пограничного кладбища его опору, героя, принадлежащего этому месту.

Цзи Гуан лишь лучезарно улыбался, ничуть не раскаиваясь в содеянном.

Мерлин холодно фыркнул.

А затем бросил Цзи Гуану бурдюк с водой, висевший у него на поясе.

— М-м? Что это?

— Вода из лужицы возле дома того пса.

— Ого! — удивился Цзи Гуан. — А я думал, Наставник, вы сочтете мои слова про лужицу выдумкой, чтобы избавиться от вас.

— Не мог же ты врать мне обо всем.

Мерлин криво усмехнулся, его взгляд был острым. Помедлив, он добавил:

— Впрочем, я набрал ее еще до восхода луны. Не знаю, будет ли от нее толк, если сейчас подставить ее под лунный свет.

Мерлин разгадал уловку Цзи Гуана на исходе сумерек и поспешил к руинам Лунного источника еще до того, как взошла луна.

По пути, даже не имея возможности проверить, подействует ли вода, он прополоскал свой бурдюк, в котором когда-то был крепкий алкоголь, и наполнил его водой из лужицы.

...Возможно, разгадав план Цзи Гуана, отосланный Мерлин решил, что юноша не стал бы придумывать столь нелепую ложь ради отговорки. Более того, Мерлин полагал, что Цзи Гуан должен был понимать: как только до него дойдет суть происходящего, он непременно бросится следом.

Поэтому, раз Цзи Гуан специально упомянул лужицу, Мерлин решил, что это намек прихватить с собой немного воды.

И Мерлин так и поступил.

— Вот только восхода луны он так и не дождался.

В конце концов, тогда разум Мерлина застилала тревога, и он не желал ждать ни секунды.

— ...Это, конечно, не было ложью.

Цзи Гуан принял бурдюк, и в его голосе прозвучало искреннее умиление:

— Наставник и впрямь очень надежен. Это сработает. Пока вода взята из этой лужицы, неважно, когда именно, она обретет силу, стоит ей лишь искупаться в свете полной луны... Эм... по крайней мере, так должно быть.

Цзи Гуан запнулся, с сомнением размышляя: «А вот сработает ли сейчас — сказать трудно».

Ведь на дне ледяного Лунного озера те покрытые серебряной вуалью кости... уже обратились в прах.

Без сомнений, это были останки богини ночи.

А легендарный Лунный источник был чудом, дарованным именно ей.

И теперь, когда сама богиня ночи окончательно исчезла, остался ли какой-то прок от воды из лужицы — сказать сложно.

Цзи Гуан взял бурдюк у Мерлина, открыл пробку и, позволив лунному свету упасть на поверхность воды, решил сделать пробный глоток.

Он попытался сдвинуть вверх подвижную вентиляционную заслонку в нижней части шлема, но шлем покрылся инеем, заслонку заело, и она с трудом поддавалась. К тому же тяжелый шлем был жутко неудобным, так что Цзи Гуан просто снял его целиком.

Темноволосый юный рыцарь потряс головой, стряхивая с волос остатки влаги — вышло не очень, часть волос тоже покрылась инеем, слипшись сосульками, отчего Цзи Гуан выглядел довольно жалко, — а затем отпил немного воды из бурдюка.

Пустая шкала здоровья Цзи Гуана мгновенно заполнилась, а оставшиеся на теле большие и маленькие раны в одно мгновение затянулись.

«Сработало!».

Глаза Цзи Гуана тут же загорелись.

Он поднял взгляд на Мерлина, а затем посмотрел мимо него, вдаль, на Химеру, который по неизвестной причине так и не подошел, продолжая отрешенно смотреть на луну.

Из-за этого Цзи Гуан не заметил ошеломленного и потерянного выражения лица Мерлина в тот момент, когда их взгляды встретились.

Цзи Гуан этого не осознавал.

Его черные, влажно блестящие глаза неведомо когда обрели демонический оттенок ночного неба.

Нет, точнее говоря, это был цвет бескрайней, безграничной Вселенной.

— Абсолютно черный, с крошечными искрами света, похожими на бесконечные звезды и ослепительные туманности, украшающие космос. Они казались наделенными магией, легко затягивая в себя, словно в водоворот, заставляя утонуть в их глубине.

В конце концов, черный — это цвет, поглощающий и вмещающий в себя всё.

Но это не была зловещая тьма.

Это была таинственная и всеобъемлющая чернота.

Она напоминала саму ночь в те давние времена, когда она находилась под защитой богов, еще не обрела дурную славу из-за демонов и все еще символизировала покой и сладкие сны.

Мерлин в нерешительности приоткрыл рот.

«...Что с твоими глазами?».

Хотел спросить он.

Но Цзи Гуан уже обошел Мерлина, махнул рукой Химере и бодро крикнул:

— Химера, ты в порядке? Нигде не ранен?

Цзи Гуан прокричал издалека:

— Наставник принес воду из лужицы! Не хочешь сделать пару глотков?

Ответа не последовало.

Химера даже оцепенел, его плечи сжались.

Цзи Гуан моргнул, слегка растерявшись:

— ...Химера?

Тук-тук...

Тук-тук...

Химера, только что угодивший в мясной кокон Повелителя Чревоугодия на Лунном озере, после первоначального панического сопротивления, под оглушительный стук собственного сердца, впал в состояние, напоминающее спутанный сон.

В его сознании всплыли необъяснимые воспоминания.

Что это были за воспоминания?

Далекие и чужие.

Чужие и парадоксально знакомые.

На фоне бешеного сердцебиения чувство тревоги подавало сигналы об опасности, но Химера был не в силах вырваться: хлынувшее потоком «прошлое» безраздельно завладело всем его сознанием.

— ...

Демоны — насквозь лживые твари, лишенные какого-либо сочувствия.

«Притворяются жертвами войны, заявляют о своем миролюбии.

Притворяются изгоями среди демонов и приносят припасы, демонстрируя искренность, утверждая, что хотят нам помочь.

Притворяются, будто способны понимать чужие чувства, обманом вынуждая других дарить им любовь...».

На исходе фестиваля на кладбище Мерлин, вознамерившийся убить Химеру, однажды вот так в гневе срывал голос, крича на Цзи Гуана, который в его глазах был обманут.

Залитая кровью история континента Орланка — каждая ее страница имела свои прецеденты, и ни одна не возникла на пустом месте.

Поэтому.

Поэтому и Химера, белая ворона среди всех, родился посреди этой кровавой бойни.

【Один демон обманом выманил чужую любовь и со смехом заживо выпотрошил жертву на свадьбе.】

В далеком прошлом одному демону вдруг пришла в голову идея, продиктованная лишь сиюминутным интересом.

С помощью лжи он обманул женщин разных рас, целенаправленно создавая всевозможных полукровок-демонов.

Вот только ни один из них не родился благополучно.

Зачинщик всего этого в брачную ночь вскрывал животы своих невест и доставал оттуда еще развивающиеся эмбрионы полукровок.

Окровавленные зародыши были причудливых форм. Каждый из них после недолгих конвульсий превращался в кусок ярко-красного мяса, в мертвый плод.

Удовлетворив свое любопытство, часть этих только что сформировавшихся эмбрионов он расценил как деликатес и отправил на стол Повелителю Чревоугодия.

Это было поистине ужасающее количество.

Несчетное множество.

Они громоздились в небольшую гору, выложенную перед Повелителем Чревоугодия, вплоть до того момента, как снизошла богиня ночи, и битва между божеством и демоном разгорелась в полную силу.

Мертвые плоды попали под удар и разлетелись во все стороны, как мусор.

Пока богиня ночи не обратила на них внимание.

На эти давно остывшие и затвердевшие куски мяса.

Богиня ночи закрыла глаза.

В финале битвы богов и героев с демонами сокрушенная богиня ночи была вынуждена запечатать не менее тяжело раненного Повелителя демонов.

Однако одной лишь печати было недостаточно.

Рано или поздно печать будет сорвана.

Рано или поздно демон вновь обретет свободу.

Поэтому нужен был ключ.

Ключ, который позволил бы «человеку судьбы», избранному младшей сестрой Мут — Тиной, — пройти сквозь печать и в тихом лунном отражении решить все проблемы, не затрагивая при этом реальность.

И тогда.

...Богиня ночи своей кровью окутала все мертвые плоды.

Куски мяса слились воедино в Лунном озере, а затем богиня ночи отправила их в лес.

И эта жизнь первородного греха, смешанная наполовину с кровью демонов, вылупилась из химерного мясного кокона.

Горло Химеры, погруженного в хаос воспоминаний, пересохло.

Он наконец-то понял, что те мертвые плоды, те холодные куски мяса...

Оказывается, всё это и было им самим.

Чудовище-химера.

Искаженная жизнь, рожденная среди мертвецов.

Химера, чья кожа в человеческом облике была бледно-синюшной, как у трупа, Химера с его странными козлиными зрачками-щелями, сам по себе был живым мертвецом.

...Полукровка-демон.

Химера стоял поодаль, и Мерлин до этого видел лишь его выделяющиеся на фоне света бараньи рога и змеиный хвост, не заметив странностей в его облике.

Вплоть до этого момента.

Сбросивший звериную шкуру и принявший человеческий облик Химера наконец негнущимися движениями повернулся на зов Цзи Гуана.

Мерлин подсознательно напрягся, его рука легла на висящий на поясе клинок.

Одновременно он поспешно шагнул вперед и одернул своего ученика, не позволяя и без того измотанному Цзи Гуану приближаться.

Цзи Гуан опешил, перевел взгляд с одного на другого и поспешно произнес:

— Наставник, это же Химера!

— ... — Мерлин покосился на полную луну и тихо произнес. — Я слышал, что волки-зверолюды в полнолуние принимают человеческий облик, но...

Но человеческий облик Химеры выглядел еще более зловещим, чем звериный.

— Я...

Глядя на них, Химера с трудом шевелил губами.

Обладающий острым зрением зверолюд также заметил необычные глаза Цзи Гуана.

— Черные, демонические глаза, подобные самой ночи, подобные бескрайнему космосу.

Только что не выдержавший Химера шагнул было вперед, потянувшись пальцами к Цзи Гуану, но тут же, словно обжегшись, резко отшатнулся на несколько шагов.

На его лице появилось выражение, похожее то ли на плач, то ли на смех. Будь он сейчас в обличье волка, его уши наверняка оказались бы плотно прижаты к голове.

Спустя мгновение Химера наконец выдавил из горла сдавленный звук:

— Я же говорил... я вообще не хочу знать о своем происхождении.

Опустив свой змеиный хвост, Химера развернулся и побежал прочь.

Он мчался быстро и стремительно. Цзи Гуан на миг опешил, инстинктивно выкрикнул имя зверолюда и, сжимая в руке лечебную воду, бросился вдогонку.

Нахмурившись, Мерлин прищелкнул языком и тоже порывался бежать за ними.

Но, пробежав всего пару шагов, он наткнулся ногой на чей-то доспех.

Мерлин инстинктивно опустил взгляд, и в ту же секунду его ноги словно сковало цепями — он не мог пошевелиться.

【Секретная информация 4: Одобрено к публикации】

Из Сияющих Богов в живых остался лишь один.

Хотя у остальных богов все еще сохранились крупицы фрагментированных душ, вверенных некоторым героям, в этих осколках душ больше не было сознания.

По своей сути эти фрагменты душ подобны трансплантированным органам — они лишь передают дальше силу и надежду.

http://bllate.org/book/16948/1588013