Ши Вэнь пропустил мимо ушей балагурство Чжу Цзи и сосредоточился на осмотре сурков.
Все четверо оказались местными, и, как сказал Чжу Цзи, они действительно спали зимним сном. Потому и дыхание замедлилось, и тело остыло, и лежали они неподвижно, словно мёртвые.
Собаки сидели рядком и с готовностью вывалили языки.
Осмотрев зверьков и ничего не выяснив, Ши Вэнь обратился к собакам:
— Отнесите их обратно.
Поняли они или нет, собаки не двинулись с места. Ши Вэнь сходил за щипцами и мешком и сложил сурков в мешок. Те не шелохнулись ни разу, оставаясь в глубоком сне.
— Вы пока отдохните, а я отнесу их и посмотрю, что к чему, — повернулся он к Чжу Цзи.
— Тебя не проводить? — спросил тот, сунув руки в карманы.
— Не нужно, — Ши Вэнь махнул рукой. — Я по дороге заодно починю ульи.
Ему пришлось довольно долго объясняться с собаками, и первым сообразил Аньва: сурков надо унести назад. Он был не в восторге, но под твёрдым взглядом Ши Вэня всё же поднялся и повёл его вперёд. Остальные тоже поняли и радостно понеслись следом.
Минут через десять впереди показался изрытый, истоптанный снег и человеческие следы, и Ши Вэня вдруг осенило: да это же то самое место, где охотился снежный барс! Что-то здесь не сходилось. Он поехал дальше. В двух с лишним сотнях метров от того места, где барс устроил на него засаду, собаки добежали до входа в нору и остановились.
Издали разглядеть было трудно, но вблизи стало видно: перед ним широкая, большая нора. На свежевыкопанной земле у края, да и на остатках снега тоже, виднелись отпечатки лап снежного барса. Эти следы Ши Вэнь не спутал бы ни с чем.
Увидев всё это, он вдруг понял: нору вырыл барс!
Значит, на пастбище барс пришёл вовсе не затем, чтобы устроить засаду на него или напасть на скот, а затем, чтобы поймать сурка. Просто в разгар охоты Ши Вэнь как раз приехал с Аньва в обход. Барс почувствовал угрозу и затаился, а потом, заметив Аньва, наверное, принял его за какого-то особого сурка и решил схватить. И не только не поймал Аньва, но и сам получил от Ши Вэня кулаком и отключился.
Ши Вэнь посмотрел на толстых сурков в мешке, потом на Аньва, сидевшего рядом, тоже жёлто-белого. И вдруг подумал, что принять Аньва за сурка было не так уж и странно.
Он протянул руку и потрепал Аньва по голове. Бедняга, ни за что пострадал.
Аньва, сидя рядом, вильнул хвостом и слегка склонил голову:
— Ныы?
— Ничего, — Ши Вэнь похлопал его по шее.
Аньва снова вильнул хвостом.
Раз барс, скорее всего, приходил за сурками, а не нападать на скот, нужно было объяснить это Чжоу Хунчжуну, чтобы зверя не оговаривали. Выслушав по телефону всю историю с самого начала, Чжоу Хунчжун хлопнул себя по лбу:
— То-то мы и дивились: такой осторожный зверь, и вдруг напал на твоё пастбище! Вот оно что!
— Я и сам не ожидал, — сказал Ши Вэнь. — Может, из-за этой сильной стужи ему в горах не добыть еды, вот он и спустился.
— Вполне вероятно. Барс вообще умный зверь. По опыту нашёл сурчиную нору, стал выкапывать, а на полдороге наткнулся на тебя. Увидел, что ты с собакой, и, видимо, решил схалтурить: переключился на собаку.
— Я так и подумал.
— Ну, дело раскрыто! — рассмеялся Чжоу Хунчжун. — Но раз он всё-таки спустился с гор, попался он не зря.
— А как он сейчас? — спросил Ши Вэнь.
Теперь, когда недоразумение разрешилось, ему стало жаль барса, которому он так врезал.
— Прекрасно. Лёгкое сотрясение, мы подержали его пару дней, и всё прошло. Взяли кровь, надели ошейник с маячком, покормили несколько раз и увезли в горы, выпустили.
— Выпустили на волю?
— Да. За последние годы мы неплохо наладили уход, условия в горах у него должны быть получше, чем пару лет назад, так что выживет. А если нет, по маячку найдём и вернём вниз.
Ши Вэнь подумал и решил, что так тоже можно, и расспрашивать больше не стал. Но Чжоу Хунчжун сказал:
— Слушай, нам тут привезли партию бродячих овец. Не хочешь взять?
— Разве бывают бродячие овцы?!
Это же овцы! Ходячая еда по степи, и вдруг бродячие?
— Мы же в скотоводческом районе, что тут странного? — рассмеялся Чжоу Хунчжун. — Овца ягнится где-нибудь в стороне, хозяин не заметит, и она остаётся бродить. Или просто потеряется, тоже станет бродячей.
— И в таких случаях разве не нужно искать хозяев?
— Неделю объявления висели, никто не нашёлся. Овцы так себе, тощие, и все некастрированные, желающих брать нет.
Теперь Ши Вэнь понял. Неоскоплённые бараны воняют и невкусны, мяса не нагуливают, да ещё есть риск заразить своих овец. Вот и не берут.
— Нам самим такое не нужно, — с досадой сказал Чжоу Хунчжун. — Но в такую стужу они на улице пропали бы, пришлось пока приютить. Рук и так не хватает, а тут ещё возись с их кормёжкой и всем прочим. Теперь не хватает ещё сильнее.
— Это точно.
— Держать их у себя мы тоже не можем, нужно куда-то пристроить. Возьмёшь? Если да, привезём сразу. Карантин прошли, серьёзных болячек нет.
В этом году Ши Вэнь запас много кормов, и своих свиней, коров и овец ему за зиму не съесть, так что лишние овцы не помеха. Подумав об этом, он согласился.
— Хорошо, — обрадовался Чжоу Хунчжун. — Завтра с утра привезу на пикапе.
— Можно и без спешки.
— Мы их пристроить давно пытаемся, хорошо, что ты не брезгуешь. Так и решили: завтра утром доставлю.
Повесив трубку, Ши Вэнь затолкал сурков из мешка в нору. Подумав, сгрёб рядом немного земли и немного присыпал вход. Сурки спят зиму не напролёт, и когда у них потеплеет тело, они, может, и просыпаются ненадолго. Тогда смогут зарыться поглубже. А не зароются, всё равно ничего не поделаешь. Больше Ши Вэнь помочь им не мог.
Он потёр руки снегом и вместе с собаками объехал пасеку, накинул на ульи войлок и вернулся домой. Чжу Цзи с Дуань Ко всё ещё были на пастбище. Ши Вэнь рассказал про барса.
— Раз его выпустили в горы, стало поспокойнее, — сказал Чжу Цзи. — В ближайшее время вряд ли спустится.
— Хотелось бы, — улыбнулся Ши Вэнь. — Спасибо, что приехали составить мне компанию, хлопот вам доставил.
— Ты знал? — удивился Чжу Цзи.
— Я не дурак.
— Ну ладно, — усмехнулся тот. — Тогда так: понадобится помощь, зови.
— Хорошо.
Пока было светло, Чжу Цзи с Дуань Ко отправились обратно, а Ши Вэнь пошёл чистить скотные навесы, готовя место для овец на карантин.
На следующее утро он ещё чистил зубы, когда Чжоу Хунчжун подъехал на небольшом пикапе с бродячими овцами. Ши Вэнь выбежал принимать.
Всего шесть овец, разных размеров, но общее у всех одно: тощие, рёбра видны даже со спины. Мало того, шерсть у них была клочковатая и грязная, почти чёрная.
Ши Вэнь взглянул на Чжоу Хунчжуна. Тот поднял руки:
— Они поступили с паразитами и ранами. Ветеринар остриг их, чтобы удобнее было лечить.
— Понятно.
— Да уж. При стрижке они упирались, одного нашего чуть с ног не сбили. Ветеринар обработал их от паразитов и снаружи, и изнутри, нужные прививки сделал, карантин выдержали, проблем нет, не волнуйся.
Ши Вэнь обходил овец, разглядывая их, и уже собрался кивнуть, как вдруг сказал: «О!»
У Чжоу Хунчжуна сердце ёкнуло, он испугался подвоха:
— Что такое?
— У этого барана задатки производителя, — Ши Вэнь указал на одного из баранов.
Чжоу Хунчжун посмотрел. Голова маленькая, туловище большое, живот чуть вздут, зад необычайно широкий. Некрасивый, прямо скажем.
— Какие там задатки, он же уродливый.
— Это потому, что он слишком худой. Подкормить, и всё станет видно.
Под недоумённым взглядом Чжоу Хунчжуна Ши Вэнь подошёл ближе и разжал барану пасть:
— Смотрите на зубы: ему чуть больше года, самый расцвет. А яички крупные, ровные, такие редко встречаются. И пропорции конечностей хорошие, костяк мощный. И бодрости хватает: даже в таком состоянии духом он крепок...
Чжоу Хунчжун не выдержал и половины, замахал руками:
— Всё, он твой, выхаживай. Мы в этом всё равно не разбираемся.
— Тогда не буду церемониться. Я столько производителей искал, а этот сам попался, судьба.
— Какие церемонии, подпиши бумагу, и всё.
Ши Вэнь подписал договор об усыновлении и повёл Чжоу Хунчжуна с людьми показать сурчиную нору, которую разрыл барс. Сурки главные носители чумы, и, кроме неё, могут нести множество других болезней. Никто не рискнул подходить к норе вплотную: сфотографировали, зафиксировали улики и уехали.
Шесть новых овец, пусть и неоскоплённых и непригодных на мясо, вышли неплохим приобретением: среди них один производитель и две овцематки, вырастут не зря. Чтобы выяснить, на что способен баран, Ши Вэнь взял кровь и шерсть и отправил в лабораторию города Нь с просьбой оценить состояние животного. Если дефектов нет и порода чистая, местная большехвостая, он подумает о том, чтобы растить его как производителя.
Коммерческая лаборатория справилась очень быстро, и уже через три дня пришёл отчёт. Новый тощий приёмыш и правда оказался чистокровным местным большехвостым, да ещё с очень древней родословной, уходившей к тридцатилетней давности, ещё до улучшения породы. Его предки, видимо, тоже были бродячими, поэтому гены у него немного отличались от нынешних чистокровных местных большехвостых.
Ши Вэнь не ожидал такого результата. Местных большехвостых, оказывается, улучшали. Он позвонил Фу Мэну:
— Брат Фу, наши местные большехвостые овцы сильно изменились по сравнению с прежними?
— С чего вдруг спрашиваешь?
— Я приютил бродячего большехвостого, мне показалось, у него задатки производителя. Отправил на анализ, а там написано, что родословная очень древняя. У него и костяк крупнее, чем у ровесников.
— Раз ты так говоришь, значит, за последние десятилетия наши большехвостые и правда деградировали.
— Правда?
— Когда я был маленьким, у нас каждый год проводили состязания большехвостых. Смотрели на вес, рост, длину, обхват груди, длину и ширину хвоста и так далее, выбирали лучших. Последние лет десять-пятнадцать вес овец из года в год падал, а потом и состязания устраивать перестали.
— Вот как?
— Да. Лет пятнадцать-шестнадцать назад, когда я был помоложе, чемпион весил триста шестьдесят семь цзиней. А пять лет назад, на последнем состязании, насколько помню, победитель весил всего двести восемьдесят девять, то есть на семьдесят-восемьдесят цзиней меньше.
Такая разница ошеломила Ши Вэня, и он не знал, что сказать.
— Главное, качество местного поголовья сильно упало, так что и состязаться смысла нет, — продолжил Фу Мэн. — В наших посёлках ещё ничего, а ты разве не видел, что в соседних завозят большехвостых из других мест?
— Значит, гены местных большехвостых оказались загрязнены?
— Выходит, так, — ответил Фу Мэн без особого беспокойства. — Но людям надо жить, а для лучшей выгоды тут ничего не поделаешь.
Новый приёмыш Ши Вэня очень заинтересовал Фу Мэна, и он сказал, что приедет взглянуть. Вскоре о новости узнал и Чжан Дэюань с остальными и тоже захотел приехать. Ши Вэнь позвал всех: как раз в морозилке лежало немало говядины и баранины, в такой холод хорошо собраться, поесть горячего котла и заодно поддержать приятельские отношения.
Скоро компания мужиков шумно и весело подъехала, и все набились в овчарню Ши Вэня смотреть на нового производителя.
— Ох ты, — присвистнул Фу Мэн, едва взглянув на барана, — и яйца же у него!
Чжан Дэюань посмотрел на остриженного барана и не удержался:
— И костяк-то какой огромный.
— Да, баран хороший, — подхватил кто-то из деревенских сзади. — Только его ещё выхаживать надо, а это, пожалуй, хлопотно.
Фу Мэн тоже кивнул:
— Тощий какой. Неясно, нагуляет ли мясо.
Как и среди людей, среди овец встречаются такие, что от природы не нагуливают тела, хотя их мало, а в большинстве случаев желудок портится ещё при содержании. Если у новоприбывшего производителя желудок расстроился от бродяжничества, то остановка в росте обычное дело. Потому-то все и не любят брать бродячих овец: неизвестно, удастся ли выходить, слишком много возни.
Ши Вэнь это понимал:
— Попробую пока подкормить, может, и выправится.
— Другой скажет, я бы решил, что хвастает, — Фу Мэн хлопнул его по плечу. — Но от тебя получится, я уверен.
Осмотрев овец, Ши Вэнь пригласил всех в дом на котёл. Тигрят он заранее запер в пустой комнате, чтобы не мешали гостям. В такую стужу хорошо собираться вместе, выпить, закусить, поболтать и обменяться новостями.
Дни побежали один за другим. Ши Вэнь выезжал с собаками на обход, смотрел, можно ли пасти скот вольно. Дома на сене и концентратах животные откармливались неплохо, но чтобы мясо стало лучше, их нужно было выпускать на пастбище, пусть свободно ходят.
Снег на пастбище подтаял, а сверху схватился плотной коркой и уже не был таким рыхлым, как раньше, и мотоцикл по нему скользил. Ши Вэнь ехал осторожно. Собаки и два тигрёнка веселились вовсю, носились рядом с мотоциклом, гонялись друг за другом и резвились. Ши Вэнь в тёмных очках не обращал на них внимания и сосредоточенно вёл машину.
Когда он приблизился к месту, где на него когда-то напал барс, гонявшиеся друг за другом тигрята и собаки вдруг разом остановились. Все малыши опустили головы, оскалили клыки и зарычали вперёд:
— Гав-гав!
— Гав-рау!
Ши Вэнь сдвинул очки на лоб и присмотрелся: на снегу чётко виднелись следы- «цветки сливы». Почуяв неладное, он уже собрался отступить вместе с малышами, как вдруг впереди раздался вой. В нём слышалась особая хрипотца прокуренного голоса, и не походил он ни на тигриный рык, ни на кошачье мяуканье.
Ши Вэнь настороженно посмотрел туда. Из-за сугроба показался снежный барс. Он встретился с Ши Вэнем взглядом, и в круглых глазах мелькнула нерешительность. Потом вдруг покатился по снегу, подставил мягкое брюхо и, дрогнув пушистыми большими ушами, протянул:
— Мяу-рау.
—??? — только и подумал Ши Вэнь.
Видя, что реакции нет, барс повозился в снегу и снова мяукнул:
— Мяу-рау.
Звучало это так, словно хриплый здоровенный мужик нарочно прижал горло и выдал писклявую кокетливую нотку, чтобы попросить ласки. Ши Вэня передёрнуло мурашками, но он быстро опомнился: погоди, ты же вершина пищевой цепи, снежный барс, чего ты пришёл ко мне ластиться?
http://bllate.org/book/16970/4862356
Готово:
