В старшей школе Шэн Цзянань уже замечал этого парня, Шао Биня. Он был щуплым, с самой заурядной внешностью, но в его лице сквозило что-то жестокое, хотя в то время Шэн Цзянань не придал этому значения.
Тогда, будь то на спортплощадке, в столовой или по дороге в класс, Цзян Чи всегда закидывал руку ему на плечо и всю дорогу что-то весело щебетал на ухо. Иногда они были вдвоем, иногда — с компанией ребят из класса.
Среди смеха и шума толпы Шэн Цзянань часто видел идущего навстречу невысокого парня, который смотрел на него в упор. Заметив ответный взгляд, тот сразу отворачивался и быстро проходил мимо, опустив голову.
Поскольку это повторялось часто, Шэн Цзянань невольно запомнил это лицо.
Однажды, когда Цзян Чи не было на вечерней самоподготовке, Шэн Цзянань возвращался домой один. На пустынной тропинке возле школы Шао Бинь, который тайно следовал за ним, внезапно набросился на него с объятиями и признаниями, выплескивая слова, вызвавшие у Шэна лишь отвращение.
Он говорил, что втихаря забирает бутылки с водой, из которых пил Шэн.
Говорил, что подбирает и прячет вещи, которые тот выбрасывал.
Говорил, что вся его комната обклеена его фотографиями, от одного взгляда на которые бросает в дрожь восторга.
Говорил, как сильно он его любит...
Хотя Шэн Цзянань был выше Шао Биня, тот оказался неожиданно сильным и попытался утащить его на укромную дорожку у искусственного канала.
К счастью, Цзян Чи с детства был привязан к Шэн Цзянаню как банный лист и просто не мог позволить ему возвращаться одному. Он в спешке примчался в школу, чтобы встретить его, и, умирая от беспокойства, нашел их в разгар борьбы.
Цзян Чи с малых лет лелеял и оберегал Шэн Цзянаня, словно хрупкое сокровище на ладонях; если он сам случайно повышал на него голос, то потом готов был себя по рукам бить. Увидев, что Шэн Цзянаня обижают, он мгновенно вспыхнул яростью — его буквально «взорвало». Не раздумывая, он бросился вперед, вцепился в Шао Биня и начал методично его избивать.
Шэн Цзянань до сих пор помнил ту картину: на это было больно даже смотреть. Но Шао Бинь оказался настоящим безумцем — даже под ударами он продолжал изрыгать оскорбления, провоцируя Цзян Чи. Он выкрикивал такие грязные слова, о которых они в своем возрасте даже не слышали и не задумывались.
Он кричал, что Шэн Цзянань — «детская невеста» Цзян Чи, что тот растит его дома только для того, чтобы трахать, спрашивал, каждую ли ночь Цзян Чи забирается на него, приятно ли это... и еще бесчисленное множество омерзительных вещей.
Они росли в слишком здоровой среде. Шэн Цзянань никогда не слышал подобной похабщины, его лицо побелело от шока. Он помнил только, как доведенный до крайности Цзян Чи раз за разом впечатывал голову Шао Биня в дорожное ограждение, с рыком опровергая каждое его гнусное слово.
Он кричал, что никогда об этом не думал, никогда этого не делал и никогда не совершит подобной мерзости по отношению к Шэн Цзянаню...
После той ночи у Цзян Чи развилось сильное отвращение к гомосексуальности; у него возникло настоящее ПТСР на любые проявления близости между парнями. В моменты обострения его буквально тошнило от одной мысли об этом.
В итоге дело дошло до полиции. Во время разбирательства в школьной канцелярии, хотя действия Шао Биня были признаны злостными (дома у него действительно нашли коллекцию личных вещей Шэн Цзянаня), Цзян Чи нанес ему реальные телесные повреждения. Учитывая, что оба были несовершеннолетними, школа и полиция настаивали на мировом соглашении.
Их аргумент был таков: Шао Бинь не причинил Шэн Цзянаню фактического вреда, в то время как действия Цзян Чи имели куда более тяжкие последствия.
Цзян Чи тогда чуть зубы в крошку не стер от ярости. В конце концов Шэн Цзянань остановил его и согласился на мировую. Школа пообещала обеспечить его безопасность и исключить Шао Биня.
Когда после подписания бумаг Шэн Цзянань вышел из канцелярии, Цзян Чи стоял в коридоре.
Лицо его было застывшей маской. Шэн Цзянань подошел и мягко накрыл его кулак своей ладонью:
— Тебе не следовало быть таким импульсивным.
Цзян Чи не реагировал, лишь спустя долгое время скосил на него глаза. Он уже немного успокоился — не так, как прошлой ночью, когда он весь вечер мертвой хваткой сжимал Шэн Цзянаня в объятиях, то и дело просыпаясь от кошмаров.
Но в его глазах всё еще стояла ледяная пустота.
— Я не был импульсивным, — произнес он пугающе ровным тоном. — Я просто хотел забить его до смерти.
Шэн Цзянань молча смотрел на него мгновение, затем взял за руку и отвел вниз, к безлюдному уголку у клумб.
Когда они остановились, Шэн Цзянань сказал:
— Ты мог бы бить не так сильно. Тогда это считалось бы самообороной.
Цзян Чи смотрел на него, и через некоторое время Шэн Цзянань заметил, как его глаза внезапно покраснели — только сейчас натянутые до предела нервы начали понемногу отпускать. Цзян Чи опустил взгляд, резко притянул Шэн Цзянаня к себе и зарылся лицом в его плечо.
— Да с какой стати, а? Шэн Цзянань, скажи — почему?! — в голосе Цзян Чи послышались рыдания. — Что значит «не причинил фактического вреда»? А если бы причинил? Что тогда? Что бы я делал?! Они об этом подумали?
Шэн Цзянань нежно гладил Цзян Чи по спине, слушая его, и сам невольно погрузился в раздумья. Вспоминая те несколько минут страха, он до сих пор чувствовал слабость в пальцах.
Да, действительно, с какой стати? Почему жертва должна молчать и терпеть, а к агрессору проявляют снисхождение? Если бы вред был причинен, это значило бы, что один подонок разрушил бы жизни сразу двоих — его и Цзян Чи. В чем была их вина?
Несмотря на эти мысли, Шэн Цзянань знал, как лучше всего успокоить друга.
— Ты мне очень нужен, Цзян Чи, — сказал он. — Хотя бы ради меня, не будь таким импульсивным в следующий раз, хорошо?
Цзян Чи какое-то время безучастно лежал подбородком на его плече. Они стояли в обнимку довольно долго, прежде чем он ответил:
— Я не могу себя контролировать. Стоит мне только представить...
В горле у него встал ком, звук пропал, осталось только прерывистое дыхание.
— ...Я смогу себя защитить, — Шэн Цзянань похлопал его по напряженным плечам, затем коснулся его лица, где челюсти были сжаты до предела. — Не злись так. Перестань стискивать зубы, вдруг сломаешь.
Шэн Цзянань отстранился и приподнял руку:
— Если хочешь, лучше укуси меня.
Цзян Чи долго смотрел на него. Мягкий голос и ласковые слова Шэн Цзянаня неизбежно растопили его сердце; ярость сменилась щемящей нежностью. Он перевел взгляд на его тонкую, хрупкую руку.
Никто не знал, как непросто ему было «выращивать» это сокровище: каждый день поливать, подкармливать витаминами, следить не смыкая глаз, лишь бы тот рос здоровым. Он никогда не считал это обузой, но другие никогда не поймут этой ценности — они видят лишь внешнюю красоту и хотят растоптать то, что он взращивал с таким трудом, чтобы присвоить себе.
После долгого молчания Цзян Чи буркнул:
— На твоей руке и мяса-то нет, зубы сломаю еще быстрее.
В его тоне проскользнула детская обида.
Шэн Цзянань: — ...
Цзян Чи поднял глаза на Шэн Цзянаня, на его еще по-юношески нежное лицо. Пусть Шэн был худощав, но его щеки казались полными, белыми и мягкими.
Глядя на такого чистого и милого Шэн Цзянаня, невозможно было даже помыслить о чем-то грязном.
Шэн Цзянань заметил его взгляд и, примерно догадавшись, о чем тот думает, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Но в следующую секунду Цзян Чи легонько куснул его за щеку.
Такое случалось не впервые.
Еще в детстве Шэн Цзянань замечал, что Цзян Чи часто засматривается на его лицо. Когда он спрашивал, в чем дело, Цзян Чи отвечал, что его щеки похожи на белые пышные булочки с мясом, и, сглотнув слюну, делал «ам!», прикусывая его за щеку.
Маленькие зубки не причиняли боли, только оставляли на лице мокрый след от слюны.
Шэн Цзянань вытер щеку и взглянул на Цзян Чи — тот заметно расслабился.
Увидев это, Цзян Чи тоже посмотрел на него и, подавив остатки эмоций, вернулся к своему обычному властному тону:
— Не смотри на меня так жалобно. Так и быть, можешь укусить в ответ.
Шэн Цзянань не собирался заниматься подобными глупостями. Он развернулся и пошел в класс, а Цзян Чи поспешил следом:
— Обиделся?
— Ну серьезно, ты правда обиделся? Ты же сам предложил!
— Я же не больно укусил!
Слушая этот бесконечный поток слов, Шэн Цзянань наконец не выдержал:
— Цзян Чи, ты такой ворчун.
— Три, два...
Послышались приближающиеся шаги, и Цзян Чи со спины обхватил Шэн Цзянаня, прошептав ему на ухо:
— Один. Сегодня ночью я сплю с тобой.
Шэн Цзянань боковым зрением проводил Шао Биня, скрывшегося за поворотом, повернулся и протянул газировку Цзян Чи.
Оплатив покупки, они вышли из супермаркета. Шэн Цзянань нес небольшой пакет, а Цзян Чи одной рукой тащил два огромных баула. Шагая чуть позади, он одной рукой отвинтил крышку бутылки:
— Шэн Нань-Нань, ну что ты за человек такой — слова не держишь? Мы же договорились, что я сплю с тобой.
Шэн Цзянань покосился на него:
— Кто это с тобой договаривался?
Цзян Чи запрокинул голову, сделал пару глотков и, завинчивая крышку, усмехнулся:
— В общем, ты испортился. Стал вредным.
Шэн Цзянань не стал спорить. Он посмотрел на его бутылку и сказал:
— Пить хочется. Дай глотнуть.
Шэн Цзянань обычно не любил газированные напитки. Услышав это, Цзян Чи удивленно приподнял бровь и протянул ему воду, не отрывая взгляда от профиля друга.
Тот прикоснулся губами к тому же месту, которого только что касался сам Цзян Чи.
Изящный кадык в свете уличных фонарей мерно дернулся вверх-вниз.
Сделав глоток, Шэн Цзянань облизнул влажные губы и вернул бутылку. Он увидел, что Цзян Чи смотрит на него в упор, не мигая.
Шэн Цзянань запнулся на мгновение, отвел взгляд и пошел вперед:
— Цзян Чи.
Цзян Чи шел следом за ним ленивой, расслабленной походкой. Услышав свое имя, он отозвался:
— М-м?
Шэн Цзянань: — ...Ты ведь давно ни с кем не дрался?
— Ну да, ты же мне запретил, — Цзян Чи усмехнулся. — Кулаки уже давно чешутся.
Шэн Цзянань взглянул на него: — Тебе так нравится драться?
Цзян Чи приподнял бровь, ухмыльнулся и, шагнув вперед, приобнял его за плечи:
— Да шучу я. Я же слушаюсь тебя — не лезу на рожон, не дерусь.
Шэн Цзянань посмотрел на него пару секунд, отвел взгляд и спустя паузу произнес:
— Да. Что бы ни случилось, не действуй импульсивно.
— Это зависит от того, что случится, — не задумываясь, отрезал Цзян Чи. — Если тебя будут обижать — я стоять в стороне не стану.
— Если меня — то же самое, — начал наставлять его Шэн Цзянань. — Если нас обижают, мы можем защитить себя законом. Если ты кого-то покалечишь, то даже если дедушка всемогущ, ему всё равно потребуется время, чтобы тебя вытащить, верно?
Наступило минутное молчание. Цзян Чи с подозрением оглядел его:
— Что-то произошло?
— ...Нет, — Шэн Цзянань избегал его взгляда. — Просто я считаю, что нельзя решать проблемы только силой.
Цзян Чи продолжал пристально на него смотреть.
Ночь была тихой, воздух — приятно прохладным.
Шэн Цзянань чувствовал неловкость и упорно смотрел в землю. Немного подумав, он прибегнул к старому проверенному приему — начал мягко и вкрадчиво уговаривать:
— Я просто... ты мне очень нужен. Я хочу, чтобы ты был в полной безопасности.
Голос Шэн Цзянаня, смешиваясь с ночной тишиной, звучал невероятно нежно.
Легкий ветерок взъерошил челку Цзян Чи и всколыхнул его сердце.
— Черт, — Цзян Чи отвернулся, не сдержав шумного выдоха. В одно мгновение его мозг будто расплавился от этой нежности. — Шэн Нань-Нань, ты просто...
Как описать это чувство? Это было похоже на электрический разряд, который мгновенно прошил позвоночник с характерным треском, оставляя после себя приятную слабость и онемение.
Если бы нужно было описать это одной фразой, то Цзян Чи в этот момент понял смысл той классической и жутко пафосной реплики из дорам: «Я жизнь за тебя отдам». Именно это он сейчас и чувствовал — он хотел отдать Шэн Цзянаню всё на свете, и всё равно казалось, что этого мало.
Видя такую реакцию, Шэн Цзянань с облегчением подумал: «Тетя Цзян часто говорит, что Цзян Чи упрямый, твердолобый, вспыльчивый и его трудно успокоить... Но мне кажется, что его, наоборот, очень легко подкупить добрым словом».
Если бы у Цзян Чи был хвост, он бы, наверное, от одной такой ласки радостно закружился на месте, пытаясь его поймать.
Шэн Цзянань невольно подумал: Цзян Чи такой простофиля — если он когда-нибудь спрячется и сам не захочет выходить, Цзян Чи, наверное, до конца жизни его не найдет.
http://bllate.org/book/16984/1581763
