Готовый перевод How I Became an Omega in a Zombie-Filled Other World. / Как я стал омегой в ином мире, полном зомби: Глава 2.

После ухода Сяо Хуэя в палатке Гу Цинлинь остался один. Он сидел на досках, сверля взглядом зажатый в руке дурно пахнущий хлеб, и долго не решался откусить ни кусочка.

Сейчас ему было не до проблем Омег — нужно было хоть чем-то набить желудок.

Ломоть, который принес Сяо Хуэй, размером с ладонь взрослого человека, был покрыт золотистой корочкой. С виду на нем не было плесени или следов порчи, но жесткая, засохшая поверхность и кислый смрад явно говорили о том, что хлеб давно несвежий. Гу Цинлинь отломил краешек: мякиш, который по идее должен был быть белым, усох и пожелтел, приобретя миндальный оттенок. Неизвестно, сколько дней этот хлеб где-то провалялся.

Юноша вдруг с тоской вспомнил еду из университетской столовой. Да, не деликатес, но по крайней мере она не воняла.

Но если не съесть и это, неужели придется повторить участь прежнего владельца тела и заживо умереть голодной смертью?

Еще долго посверлив зловонный кусок взглядом, Гу Цинлинь наконец засунул отломанный краешек в рот. Хлеб оказался сухим, шершавым и практически безвкусным; оказавшись во рту, он тут же впитал в себя все остатки слюны, из-за чего проглотить его было невероятно трудно.

Гу Цинлинь огляделся. В кувшине рядом с миской и палочками для еды еще оставалось немного воды. Прежний хозяин тела с огромным трудом скопил эти жалкие капли и до самой смерти не решался сделать лишний глоток.

Гу Цинлинь снял крышку, и в нос тут же ударил затхлый рыбный запах. После того как мир заполонили зомби, вода тоже подверглась заражению. База, конечно, предоставляла питьевую воду, но отнюдь не бесплатно. В зависимости от качества она делилась на несколько классов. Та вода, которую сейчас мог себе позволить купить Гу Цинлинь, естественно, относилась к самому низшему сорту. Впрочем, она была хотя бы прокипяченной, удовлетворяя минимальным санитарным нормам для питья.

Пить такую вонючую бурду совершенно не хотелось, но сухой хлеб царапал горло. Если не запить, он просто подавится насмерть. Подавив отвращение, Гу Цинлинь всё же сделал маленький глоток.

Вдруг снаружи послышался какой-то шорох. Гу Цинлинь рефлекторно вскинул голову и встретился взглядом с чьим-то глазом, прильнувшим к дыре в палатке. Будь на его месте кто другой, он бы до смерти перепугался, осознав, что кто-то проковырял в его жилище дыру и теперь нагло за ним подглядывает. Но на лице Гу Цинлиня не дрогнул ни один мускул.

— Тебе чего-то нужно, Тощий Чан? — невозмутимо спросил он.

Отверстие в ткани образовалось не само по себе — его намеренно проделали чужие руки. И стоявший снаружи Тощий Чан был одним из тех Бет, кто испортил его палатку. Беты из трущоб никогда не смели притрагиваться к Омегам, зато с радостью выступали в роли соглядатаев. Как только у Гу Цинлиня началась бы течка, эти Беты со всех ног бросились бы докладывать Альфам, чтобы получить в награду еду.

Поняв, что его обнаружили, Тощий Чан сухо хохотнул. Не дожидаясь разрешения, он откинул полог и уселся внутри палатки. Даже если бы кто-то увидел двух взрослых мужчин в одной палатке, ничего дурного они бы не подумали. Тощий Чан был Бетой, а значит, феромоны Омег на него никак не действовали. К тому же, в отношении Омег существовало негласное правило: Омега считается совершеннолетним только после первой течки. До этого момента он воспринимается лишь как несформировавшийся подросток.

И конечно, чистоте отношений Гу Цинлиня и Тощего Чана способствовало еще и то, что последний был буквально ходячим скелетом — у его истощенного тела попросту не хватило бы энергии на столь энергозатратные занятия.

Тощий Чан плотоядно уставился на кусок в руках Гу Цинлиня.

— Откуда такое богатство? Твой братишка уже целую вечность не ел такого шикарного хлебушка.

Гу Цинлинь знал, что семья Сяо Хуэя — люди честные и порядочные, они никогда не отдавали прежнему владельцу тела объедки, но никак не ожидал, что хлеб, вызывавший у него самого лишь отвращение, здесь может считаться элитной пищей.

— Зачем приперся? — спросил Гу Цинлинь, не питая к Тощему Чану ни малейшей симпатии и не собираясь делиться с ним едой.

Сейчас этот парень напоминал изголодавшуюся гиену, готовую в любой момент вырвать из него кусок мяса.

На самом деле, никаких важных дел у Тощего Чана не было. Он просто прикинул, что Гу Цинлинь как раз должен был достигнуть совершеннолетия, а значит, не за горами и первая течка. Узнав, что Омега сегодня не пошел к бригадиру просить работу, он решил специально заглянуть на разведку, и никак не ожидал быть пойманным с поличным.

Раньше его уже ловили за подглядыванием. Будучи парнем толстокожим, он обычно просто бросал извинения и уходил. А сегодня забрался в палатку исключительно из-за того шикарного куска хлеба в руках Гу Цинлиня.

С огромным трудом оторвав взгляд от лакомства, Тощий Чан понял, что просто так уйти не сможет — слишком уж было жалко упускать такой шанс.

— У меня тут есть свежие новости с базы. Не желает ли молодой господин Гу их послушать? Можем устроить взаимовыгодный обмен, — заискивающе улыбнулся он, недвусмысленно намекая на хлеб.

Гу Цинлинь хотел было выставить его вон, но Тощий Чан, постоянно промышлявший мелкими кражами и шатавшийся по подворотням, действительно мог знать куда больше, чем он сам или Сяо Хуэй. Подавив острый приступ голода, Гу Цинлинь напустил на себя привычный для прежнего хозяина надменный вид.

— Тоже мне, новости. Подумаешь, кто-то собрался свалить с базы. Опять пришел уговаривать меня поскорее найти себе Альфу, да?

То, что верхушка собирается бросить базу на произвол судьбы — это были лишь догадки Сяо Хуэя. Гу Цинлинь намеренно опустил часть деталей, выразившись как можно более туманно. А вот поиск Альфы напрямую затрагивал шкурные интересы Тощего Чана. Юноша просто объединил эти два факта, чтобы взять собеседника на слабо.

Тощий Чан опешил. Он и подумать не мог, что Гу Цинлинь уже в курсе планов руководства.

Да, он действительно собирался рассказать о том, что верхушка планирует покинуть это место. Два месяца назад, когда на базу обрушилась волна зомби, они смогли отбиться лишь ценой огромных потерь. Однако обилие кристаллических ядер и густой запах крови от трупов продолжали притягивать мертвецов со всей округи.

Их база была совсем крошечной — всего около четырех тысяч человек. У них не было ни достаточных людских ресурсов, ни выгодного географического положения. Чем сидеть в этой мышеловке и ждать смерти, уж лучше присоединиться к среднему по размерам поселению и искать у них защиты. Альфы-эсперы везде считались элитой общества. С Бетами и Омегами в качестве низшего сословия их жизнь там в любом случае была бы лучше, чем ежедневная борьба с ордами зомби.

Заметив у Гу Цинлиня хлеб, Тощий Чан решил, что какой-то Альфа уже успел опередить его и подкинуть Омеге еды, уговаривая уйти вместе с ним.

— Раз молодой господин Гу уже в курсе, тем лучше. Я же понимаю: ты у нас парень видный, при способностях... Но ведь Альфа может на всю жизнь пометить только одного Омегу. Если не подсуетишься сейчас, потом локти кусать будешь. Вот разберут всех Альф на базе, оставят на них пожизненные метки — и всё, никакие сожаления уже не помогут! — затараторил он.

Пальцы Гу Цинлиня, сжимавшие хлеб, слегка дрогнули. Эти слова действительно задели его за живое.

Однако его характер ничуть не изменился от того, что он переселился в тело Омеги. Эти высокомерные, властные Альфы... И чтобы он, проглотив гордость, расстелился под каким-нибудь самовлюбленным эгоистом?! От одной этой мысли Гу Цинлинь начал закипать.

Альфы-женщины, конечно, существовали. Более того, они были куда нежнее и заботливее, так что за них шла настоящая война. К сожалению, на этой крошечной базе все Альфы-женщины уже давно обзавелись постоянными партнерами. К тому же их физиология была схожа с мужской, так что даже найди он себе женщину-Альфу, это никак не избавило бы его, мужчину-Омегу, от унизительной роли пассива и перспективы забеременеть.

Смириться и найти Альфу — это точно не выход из ситуации.

— Подумаешь, пожизненная метка. С Бетой тоже вполне можно ребенка заделать, — криво усмехнулся Гу Цинлинь.

Прежний владелец этого тела как раз и был плодом измены: мужчина-Альфа погулял на стороне с женщиной-Бетой и состряпал бастарда. Отец-Альфа оправдывался тем, что по пьяни Бета якобы сама им воспользовалась. Как там всё было на самом деле, не знал никто. Но то, что этот самый Альфа-отец больше десяти лет содержал и мать, и сына, было неоспоримым фактом.

Гу Цинлинь не брался судить, кто в той истории был прав, а кто виноват. Однако из-за этой семейной драмы у прежнего Омеги развился комплекс: он панически боялся связываться с Альфами. И сейчас это послужило Гу Цинлиню идеальным аргументом, чтобы заткнуть Тощего Чана.

Тощий Чан хотел было возразить. Ведь после пожизненной метки Альфа мог завести хоть с десяток интрижек с Бетами, но у него физически не получилось бы гульнуть с другим Омегой! Но в итоге он проглотил эти слова. Потому что, продолжи он мысль, ему неминуемо пришлось бы затронуть болезненную тему — статус бастарда.

Гу Цинлинь был до жути гордым и не выносил даже упоминания о своем незаконном происхождении. И совершенно напрасно. Такие обитатели дна, как Тощий Чан, могли лишь люто завидовать бастардам, которые с пеленок спали в тепле и ели досыта. А сливкам общества было плевать на происхождение — они ценили лишь выгоду. Их волновало только одно: способен ли этот бастард-Омега родить их клану более сильное потомство. В условиях апокалипсиса никого всерьез не заботила родословная. Лишь сам Гу Цинлинь по глупости изводил себя этой паранойей.

Пока Тощий Чан напряженно соображал, как бы выцыганить кусок хлеба, Гу Цинлинь вдруг сам отломил треть и протянул ему.

— Раз они собираются сниматься с места, у них сейчас наверняка запарка и нехватка рабочих рук, — произнес он. — У тебя связей много. Подыщи-ка мне подходящую работенку, а?

Если есть хоть малейший шанс, Гу Цинлинь предпочел бы добывать еду собственным трудом, а не выживать, унижаясь перед другим мужчиной. Напрямую сунуться к бригадиру он не мог: местные Альфы уже шепнули там кому надо, и теперь бригадир под любым предлогом отшивал Омегу от высокооплачиваемой работы.

Альфы методично загоняли его в угол, заставляя склонить голову. И чем сильнее они давили, тем меньше Гу Цинлиню хотелось сдаваться.

Тощий Чан завороженно уставился на маячивший перед носом кусок. Облизнув пересохшие губы, он недоуменно моргнул:

— Ты же не собираешься идти с ними. Зачем тебе тогда работа?

Гу Цинлинь по голосу понял: рыбка заглотнула наживку.

— Так они же еще не ушли, — небрежно отозвался он. — Вот когда уйдут, тогда и решу, что делать. Еще не поздно.

На лице Тощего Чана отразилось абсолютное непонимание. Будь он на месте этого упрямца, он бы уже давно бросился на шею первому попавшемуся Альфе и катался бы как сыр в масле!

Гу Цинлинь и сам понимал, что его отговорка шита белыми нитками. Но раз уж начал врать, приходилось идти до конца.

— Говорят, друг познается в беде. Если грянет нашествие зомби, а какой-нибудь Альфа рискнет жизнью, чтобы забрать меня с собой, разве это не докажет, что он питает ко мне искренние чувства?

«Ох уж эти мне Омеги... Лишь бы о любви мечтать», — мысленно закончил фразу Тощий Чан, благоразумно не произнося ее вслух. Если бы эти хваленые Альфы действительно так любили Гу Цинлиня, разве они позволили бы ему гнить в этих трущобах? Да они просто положили глаз на его дар целителя и сладкое тело Омеги. А поскольку никто не хотел притащить в дом капризное божество и сдувать с него пылинки, они решили использовать лишения и нищету, чтобы сломать его строптивый нрав.

Гу Цинлинь прекрасно уловил скрытый подтекст. Он сморозил эту чушь лишь для того, чтобы выиграть хоть немного времени. Раз уж назвался груздем — полезай в кузов. Пришлось и дальше строить из себя наивного дурачка, помешанного на любви.

— Так что, найдешь мне работу или нет? — безапелляционно спросил Гу Цинлинь, слегка вздернув подбородок.

— По рукам. Работу найти — раз плюнуть, — ответил Тощий Чан, почти вырвав хлеб из его пальцев и жадно запихнув его себе в рот.

Не прошло и пары секунд, как он проглотил этот приличный кусок целиком. Скорость, с которой тот расправился с едой, заставила Гу Цинлиня изумленно заморгать.

Гу Цинлинь подумал: «Такие люди, как Тощий Чан и Сяо Хуэй — вот кто способен выжить в этом постапокалиптическом мире. А не такие, как я».

http://bllate.org/book/17012/1708213