Готовый перевод Days and Nights of Searching for the Demon Venerable [Rebirth] / Дни и ночи в поисках Владыки демонов [Перерождение]🌅 (перевод окончен полностью✅): Глава 1. Се Кэ.
В зале Цзинсинь царила полная тишина.
В огромном дворце было расставлено тридцать длинных столов из синего дерева. Все экзаменуемые, сидя за столами, сжимали в руках кисти и, читая по десять строк за раз, записывали ответы на поставленные перед ними вопросы.
Благовония уже догорели до половины. Это означало, что до конца экзамена осталось всего полчаса. На лицах большинства уже начала проскальзывать легкая тревога.
Это были вступительные экзамены пика Чиян, проводимые раз в три года для повышения внешних учеников до внутренних. Сначала испытание боевых искусств, затем письменный экзамен.
Все те, кто смог выделиться на боевых испытаниях, были как один на ступени закладки Фундамента, и их сила была примерно равна. Сейчас же проверяли степень их владения формациями, талисманами и пилюлями.
Се Кэ сидел в углу зала Цзинсинь, невозмутимый и спокойный. На нем была стандартная одежда ученика внешнего двора дворца Чиян. Она была такая же, как и у остальных двадцати девяти человек: белоснежная нижняя рубаха и небесно-голубая верхняя накидка. Но то, как он уверенно водил кистью, само по себе стало уникальным украшением экзаменационного зала.
Наверху сидели двое наблюдающих старейшин ступени Золотого Ядра.
Один имел суровое выражение лица, внушающее благоговейный трепет, и его взгляд скользил по каждому из присутствующих. Другой, улыбчивый, поглаживал длинную бороду, то и дело бросая взгляды на Се Кэ.
Се Кэ же, поглощенный своей работой, быстро писал, продвигаясь без единой запинки, не застревая ни на одном вопросе. Ему эти вопросы сложными не казались.
Талисман Иньшэнь? Разве его не умеет рисовать любой трехлетний ребенок?
Формация Дошэ? Эту формулу еще нужно зубрить?
Пилюля Гуюань? Травы для ее варки еще достойны того, чтобы о них спрашивать?
Каждое его движение попадало в поле зрения наблюдателей.
Старейшина Чэнь подал знак глазами своему напарнику и передал мысль: «Посмотри-ка на Се Кэ».
Другой старейшина, по фамилии Сюй, сосредоточенный на надзоре, фыркнул на это: «А зачем на него смотреть-то? Его свиток, поди, еще чище, чем его лицо».
Старейшина Чэнь ответил: «На этот раз ты ошибся. Се Кэ ответил на все вопросы. И не просто ответил», — улыбка старейшины Чэня стала многозначительной, — «а ответил на все правильно».
Старейшина Сюй слегка удивился и тоже внимательно посмотрел на Се Кэ. Пробежав глазами по каждому написанному им иероглифу, он опешил: «А ведь и правда».
Затем на его лице мелькнуло отвращение: «Он, должно быть, заранее узнал вопросы. Опять прикрывается именем Чунъян-даожэня и творит что хочет».
Чанлао Чэнь улыбнулся: «Ты слишком много думаешь. В этот раз вопросы составлял Чунмин-даожэнь[1], цзунчжу[2] пика Яофэн, одного поколения с его отцом. Ему его не запугать».
Если так, то дело принимало странный оборот.
Кто во дворце Чиян не знал имени Се Кэ? Бесполезный лингэн[3], глупая голова, к тому же алчный, похотливый, заносчивый и деспотичный… короче, самый никчемный отпрыск среди потомков всех даосов[4] ступени Зародыша Души.
Всего несколько месяцев назад за оскорбление Шэнь Юньгу он был понижен до внешнего ученика.
А кто такой Шэнь Юньгу? Первый человек своего поколения, старший ученик главы школы, гений, потрясший весь мир. Во всем дворце Чиян не было ему равных. И только такой слепой дурак, как Се Кэ, посмел бы с ним связаться.
В итоге он пожинал плоды своих поступков, и даже его отец не смог ему помочь. Его продержали взаперти целый месяц и напрямую понизили из внутреннего двора во внешний.
«Он сжульничал?» — старейшина Сюй насторожился, полный решимости не позволить такой паршивой овце, как Се Кэ, нарушить порядок на экзамене.
«Я за ним некоторое время наблюдал. Он не жульничал». — старейшина Чэнь снова погладил бороду и, усмехнувшись, сказал: — «Похоже, на этот раз он действительно как следует потрудился».
Чанлао Сюй никак не хотел в это верить: «Просто повезло».
Хотя, произнеся это, он и сам понимал, что это звучит неубедительно.
Обмен мнениями между двумя старейшинами ступени Золотого Ядра происходил беззвучно, но даже если бы Се Кэ их услышал, ему было бы все равно.
И тут, когда от ответов на вопросы его уже начало клонить в сон, он добрался до последнего раздела — истории бессмертных.
Кисть, которая до этого безостановочно скользила по бумаге, остановилась.
Первый же вопрос заставил его встрепенуться.
Первый вопрос был таким: Фэнхуан-шэньцзунь трижды проходил через нирвану[5]. Где именно и ради чего?
Се Кэ смотрел на это очень долго.
Три раза???
Откуда взялся третий?
Было только два.
Первый раз — на Шаншантянь, при рождении.
Второй раз — на горе Бучжоу, возрождение.
Он написал только два раза, а о третьей нирване он никогда не слышал.
Он продолжил читать дальше. Ответив еще на несколько вопросов, Се Кэ добрался до последнего задания.
Тут он и вовсе отложил кисть.
Вопрос: перечислить главные злодеяния, совершенные Владыкой демонов Се Чжифэем, и рассказать, как Се Чжифэй принял мучительную смерть.
Се Кэ подумал: «Хм... занятно».
Он опустил голову, и длинные черные волосы упали на стол.
В углу, куда сквозь оконную раму заглядывал свет, его фигура оказалась освещена сбоку. Юноша сидел прямо, и при беглом взгляде в нем угадывалось изящество минши[6].
Владыка Демонов Се Чжифэй… это было более тысячи лет назад.
He имея лингэна, он вошел в Дао[7] через боевые искусства. Его врожденным артефактом был огонь в ладонях. Будучи простым смертным, он повелевал огнем, пробился сквозь легионы мечников и заклинателей и поднялся на вершину один, создав собственный Путь, единственный в своем роде за всю историю.
Вскоре он пал и стал заклинателем. Чтобы доказать свою решимость убивать, вырезал целый город в сотню человек.
В конце концов был уничтожен последователями праведного пути над морем Уду. Утонул на дне морском, и костей его не нашли.
Это была история о нем самом, услышанная от поздних поколений. Кажется, даже немного легендарная.
Се Кэ приподнял бровь.
...Главные злодеяния?
В прошлой жизни он совершил по-настоящему лишь одно зло.
А второе... до самой смерти оставалось лишь его навязчивой идеей, греховной мыслью, так и не воплотившейся в жизнь.
«Резня в городе».
И еще...
Он обмакнул кисть в тушь и на белой бумаге, бесстрастно, иероглиф за иероглифом, вывел два слова.
«Осквернение бога».
Он убрал кисть, взял обеими руками экзаменационный лист, поднял его и посмотрел. Тушь еще не высохла. Се Кэ, прищурившись, вгляделся в свет и остановил взгляд лишь на первых четырех иероглифах первого вопроса по истории бессмертных.
Фэнхуан[8]-шэньцзунь[9].
Фэнхуан-шэньцзунь......
В тот миг, когда он погружался на дно морское, тысячи мыслей обратились в первозданную пустоту.
В прошлом — внемлющий благодати, неугасимый огонь.
В прошлом — ищущий Дао, не переплывающий море.
В прошлом — три тысячи светильников из люли[10] подле Феникса, и он пересчитал их все.
Но прошлое обратилось в пепел.
Глядя на написанные им самим слова, он подумал: «Лучше бы их сжечь».
Едва эта мысль мелькнула в его голове, как он тут же услышал шипящий звук. Он опешил и опустил взгляд. Снизу по экзаменационному листу расползалось фиолетовое пламя.
Он услышал испуганные возгласы рядом. Горел не только его лист — у всех экзаменуемых бумага ни с того ни с сего занялась огнем.
— Что происходит?!
— Как это вдруг загорелось?!
Двое наблюдающих старейшин ступени Золотого Ядра тоже всполошились. Фиолетовое пламя с первого взгляда было не из простых: оно источало леденящую, жестокую, буйную ауру.
Старейшина Сюй повысил голос:
— Всем успокоиться! Не трогать листы! Не прикасаться к огню!
Экзаменуемые подавили панику, не смея шевельнуться. Старейшина Чэнь же взмахнул рукавом, собирая в воздухе горящие листы со всех столов и останавливая огонь.
Над всем залом Цзинсинь повисли сгустки фиолетового пламени.
Призрачное фиолетовое пламя отразилось в глазах Се Кэ. Он лишь мельком глянул на него и отвел взгляд, подбрасывая в воздух свой горящий лист.
Как раз в этот момент с улицы в окно влетел порыв ветра. Его лист полетел вперед и коснулся других застывших в воздухе свитков. Став запалом, он на глазах у всех зашипел, и огонь перекинулся с одного на два, с двух на четыре, и в мгновение ока над головами собравшихся заполыхал огненный шквал.
Се Кэ: «...»
Старейшина Сюй, с глазами, готовыми лопнуть от ярости, издал оглушительный рев, от которого содрогнулась вся вершина:
— Се Кэ!!!
К счастью, огонь так и не перекинулся на зал Цзинсинь.
Когда два предка ступени Золотого Ядра уже испробовали все возможные искусства, но так и не смогли погасить пламя и пребывали в крайней тревоге, огонь постепенно угас сам. Остался лишь пепел, бесшумно опадающий вниз.
Се Кэ вышел из зала Цзинсинь и нос к носу столкнулся со своей сворой мелких приспешников.
Увидев, что он вышел, у них загорелись глаза. Они обступили его, затараторив наперебой:
— Лаода[11], ты в порядке?!
— Мы видели черный дым! Там что, был пожар?
— Ой-ой-ой, да зачем ты вообще участвуешь в этом экзамене, лаода? Пережди пару лет, когда буря уляжется, и, если захочешь во внутренние ученики, разве это не решится одним твоим словом?
— Тебя не задело, лаода?
Се Кэ отмахнулся от них. На душе скребли кошки.
— Задело не задело, но придется снова предстать перед глазами чжанмэня[12].
Свора мелких приспешников: «...»
— Лаода, сам себе помогай.
Се Кэ тоже считал, что ему стоит помочь себе самому.
Глава пика Чиян и так его на дух не переносил и, если бы не его отец, его бы давно вышвырнули из секты.
Если вдуматься, сегодня он действительно ничего не делал: поджог устроил не он. Но, судя по степени неприязни к нему главы секты, уже одного того факта, что он ослушался приказа старейшин и едва не спалил зал Цзинсинь, было достаточно, чтобы его ожидали крупные неприятности.
Следуя приказу старейшины Сюя, он отправился в дворец Сюаньгун предстать перед главой секты.
Се Кэ стоял на летающем коршуне, рядом с ним находился молодой человек из секты Юйшой.
Взгляд вниз открывал семь главных вершин пика Чиян, средоточия изначальной благодати. Клубились облака, струилась небесная энергия, а снующие туда-сюда ученики были исполнены героической стати.
Юноша, управляющий зверем, оказался болтливым.
— За столько лет проведения экзаменов для перехода из внешнего двора во внутренний такое впервые. Я скажу тебе, Се Кэ, невезучий ты.
Молодой человек из секты Юйшой знал Се Кэ. В конце концов, эту физиономию, которую все ненавидели, было трудно не узнать.
— В прошлый раз, после встречи с чжанмэнем, тебя заперли на месяц и понизили до внешнего ученика. Не прошло и нескольких месяцев, и снова к чжанмэню. И оба раза из-за одного и того же человека. Тц-тц-тц.
В его тоне сквозило откровенное злорадство.
Се Кэ посмотрел на него и сказал:
— Ну-ка, расскажи.
Юноша из секты Юйшой осклабился, сверкнув белыми зубами, глаза его искрились насмешкой:
— Если рассказывать, то случай любопытный. Один внешний ученик не явился на экзамен. Его свиток остался лежать у окна. Налетел ветер и выдул его наружу, а как раз в это время мимо проходил Шэнь Юньгу, возвращавшийся из странствий. Люди говорят, Шэнь Юньгу посмотрел на свиток, прочел вопрос за вопросом, а потом... улыбнулся. То ли безумие нашло, то ли что, но он спалил свиток в своей руке. А на свитке были наложены ищущие чары. Как начался пожар, так все свитки и занялись. Скажи, он что, с придурью?
Се Кэ на мгновение задумался о той недавней истории, произошедшей несколько месяцев назад, и холодно произнес:
— А когда он без придури был?
Юноша удивился:
— Зная, что он с придурью, ты все равно любишь его до беспамятства? Из кожи вон лез, чтобы попасть в ученики к чжанмэню! Боюсь, у тебя с головой еще хуже!
Се Кэ: «...»
Юноша никак не мог этого понять. Он возмущенно продолжал:
— Да не только ты! Все женщины-культиваторши нашего пика сверху донизу! Ослепли они, что ли? Как приклеенные таскаются за ним! И все потому, что он красивый?
Юноша был в отчаянии от этого мира, помешанного на внешности:
— До чего же они поверхностны!
Се Кэ опустил голову, усмехнулся и ничего не сказал.
Авторские комментарии:
Я вернулась √
(づ￣3￣)づ
Эта новелла, наверное, будет отдавать чем-то вроде цикла мистических историй, но основная линия все же — романтика √
Неформальное изгнание демонов, демоны и нечисть — все от человеческого сердца～
Приближается экзаменационная неделя, а я начала писать. Наверное, я не боюсь смерти @(￣-￣)@
Главным образом потому, что если не опубликую, то моя прокрастинация меня заест, и я просто не смогу писать дальше ╮(╯▽╰)╭
Так как в этом месяце много экзаменов, не факт, что буду обновлять ежедневно (но постараюсь).
Поэтому сейчас не рассчитывайте на постоянное чтение.
Я публикую только ради собственной мотивации.
Зимние каникулы начинаются 15 января, тогда я буду писать по шесть тысяч — десять тысяч слов в день～
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Даожэнь (道人) — буквально «человек Пути» или «человек Дао». Традиционное китайское обращение к даосскому монаху, отшельнику или практику, достигшему определенных высот в постижении Дао. В культивационных новеллах часто используется как почетный титул для сильных культиваторов, не обязательно связанных с даосизмом как религией, но следующих путем самосовершенствования.
[2] Цзунчжу (宗主) — «глава секты», «лидер школы» или «патриарх». Высший титул в иерархии культиваторских сект, обозначающий человека, стоящего во главе всей организации. В данной новелле слово используется реже, чем «чжанмэнь» (глава школы), и может отсылать к более формальному или пафосному статусу.
[3] Лингэн (灵根) — «духовный корень», фундаментальное понятие в культивационных романах. Это врожденная способность человека к культивации, его «корень» или «талант» к постижению Дао. Корень может быть разных типов и качеств — от бесполезного до небесного. Отсутствие духовного корня обычно означает, что человек не может заниматься культивацией стандартными методами.
[4] Даос — последователь даосизма, человек, следующий путем Дао. В широком смысле может обозначать культиватора, мудреца или отшельника, практикующего даосские техники самосовершенствования.
[5] Нирвана (涅槃, непань) — термин, пришедший из буддизма. Означает состояние освобождения от страданий и перерождений, выход из круга сансары. В контексте данной новеллы, когда речь идет о Фениксе, имеет дополнительное значение — возрождение через огонь, что перекликается с образом западного феникса. В китайской традиции Фэнхуан изначально не обладал способностью сгорать и возрождаться — это более позднее влияние западной мифологии.
[6] Минши (名士) — в китайской культуре так называли «знаменитых мужей», «известных ученых» или «людей с именем». Термин возник в эпоху Восточная Цзинь (IV–V вв.) и обозначал образованных аристократов, славившихся не столько чиновничьими заслугами, сколько интеллектуальными дарованиями, художественным вкусом, остроумием и независимым характером. Минши часто противопоставляли себя официальной бюрократии, культивируя изящную праздность, философские беседы, каллиграфию, поэзию и игру на цине. В более широком смысле — человек, обладающий утонченными манерами и внутренним благородством.
[7] Дао (道) — фундаментальное понятие китайской философии и культуры. Буквально переводится как «путь», но объемлет гораздо более широкий смысл: это и естественный порядок вещей, и высшая истина, и закон мироздания, и путь духовного совершенствования. В контексте культивационных новелл «вступить на Дао», «постигать Дао» означает начать путь самосовершенствования, ведущий к бессмертию и единению с мирозданием. Каждый культиватор следует своему Дао — будь то путь меча, путь заклинаний или любой другой.
[8] Фэнхуан (凤凰) — мифическая птица в китайской культуре, часто переводимая как «китайский феникс». В отличие от европейского феникса, Фэнхуан — это парное существо: Фэн (鳳) — самец, Хуан (凰) — самка. Символизирует добродетель, красоту, мир и процветание. В иерархии мифических существ стоит наравне с драконом. В данной новелле Фэнхуан — божественное существо, которому поклонялись или служили.
[9] Шэньцзунь (神尊) — «божественный владыка», «божественный повелитель» или «почтенный бог». Высокий титул, используемый для обращения к божествам, полубогам или культиваторам, достигшим уровня, близкого к божественному. В данной новелле является частью титула Фэнхуана (Фэнхуан-шэньцзунь — Божественный владыка Феникс).
[10] Люли (琉璃) — многозначный термин в китайской культуре. Изначально так называли цветную глазурованную керамику, напоминающую стекло, особенно популярную в древности. Позже слово стало обозначать также стекло, драгоценные камни (разновидности кварца) и в буддийской традиции — небесные светильники и сосуды из чистого света. В культивационных новеллах люли часто используется для описания предметов неземной красоты — прозрачных, сияющих, словно сделанных из застывшего света.
[11] Лаода (老大) — буквально «старший», «главный», «босс». Неформальное обращение к главарю, лидеру группы или тому, кого признают старшим в уличной иерархии.
[12] Чжанмэнь (掌门) — буквально «держащий врата», «глава школы», «патриарх секты». Высший титул в иерархии культиваторской секты, обозначающий человека, который стоит во главе всей организации и несет ответственность за ее процветание, безопасность и соблюдение традиций.
http://bllate.org/book/17036/1588787
Сказал спасибо 1 читатель
Обсуждение главы:
