Никогда еще не встречал столь скверного человека.
Санъюй свирепо зыркнул на Цзян Иня, вздернул подбородок в сторону платяного шкафа позади и беззвучно одними губами прошептал: «Спрячься туда».
Цзян Инь пропустил это мимо ушей и лишь плотнее прижался к мягкой ладони, словно целуя ее. Его взгляд ни на секунду не отрывался от юноши — откровенный и обжигающий.
Голова закружилась еще сильнее.
Санъюй слегка прикусил нижнюю губу, чувствуя, как лицо заливает еще большим жаром, и в смущенной досаде оттолкнул Цзян Иня, торопя его поскорее укрыться.
В дверь постучали еще дважды. Санъюй отозвался и, лишь убедившись, что Цзян Инь послушно спрятался, с облегчением выдохнул и пошел открывать.
Ли Ланьцзе протянула ему стакан с теплой медовой водой и мягко произнесла:
— Это снимет головную боль.
Санъюй послушно взял стакан, то и дело бросая вороватые взгляды в сторону шкафа.
Женщина обратила внимание на его одежду и нахмурилась:
— Почему не переоделся? Спать в таком крайне неудобно.
Она поправила воротник его рубашки и, сказав это, направилась прямиком к шкафу.
Цзян Инь ведь все еще там!
Санъюй запаниковал. Не успев проглотить воду, он поспешно схватил женщину за руку и зашелся сильным кашлем.
— Ну что же ты такой неосторожный, даже водой поперхнулся, — женщина ласково похлопала его по спине.
Лицо Санъюя густо покраснело, в уголках глаз от кашля выступили слезы. Он вернул стакан матери и слабо проговорил:
— Спасибо, мам, я хочу отдохнуть.
Взгляд Ли Ланьцзе потемнел. Она некоторое время молча смотрела на него. В последнее время Санъюй стал до безобразия послушным, во всех аспектах произошли едва уловимые изменения — он уже не так походил на ее прежнего избалованного ребенка.
Но каким бы он ни был, она всегда останется его матерью.
Она снова прикоснулась к щеке Санъюя, убедилась, что с ним все в порядке, и произнесла:
— Хорошо, ложись спать пораньше.
Уйдя, она закрыла за собой дверь, и в комнате мгновенно воцарилась тишина.
Санъюй без сил рухнул на кровать и крикнул в сторону шкафа:
— Эй, Цзян Инь.
Никто не ответил.
«Вот ведь несносный».
Тихонько ворча, Санъюй босиком прошелся по ковру. Стоило ему приоткрыть дверцу шкафа, как оттуда внезапно выскользнула рука, втащила его внутрь и усадила прямо на мягкую подстилку на дне.
Висевшие на плечиках куртки оказались жалобно втиснуты в угол, а под руку попалась рубашка, которую он надевал пару дней назад.
Цзян Инь втиснулся между его ног и прильнул с поцелуем, не давая перевести дух.
Внезапный поцелуй застал Санъюя врасплох. Ошеломленный, он мог лишь терпеть и тщетно сопротивляться: стоило ему попытаться оттолкнуть парня, как его руки тут же перехватили.
Цзян Инь зажал их в своих ладонях, играючи поглаживая слегка шершавыми подушечками пальцев тыльную сторону кисти. Это казалось успокаивающим, но в то же время двусмысленным и до зуда волнующим.
Головокружение от алкоголя смешалось с одурманенностью от поцелуя. Выброс адреналина достиг предела. Санъюю казалось, что его сердце вот-вот разорвется в груди, а замкнутое, тесное пространство шкафа лишь усиливало невыразимое, запретное чувство.
Он не мог спросить Цзян Иня, к чему такая внезапность — все его тело обмякло, лишившись сил. Когда поцелуи переместились на ухо, мочки Санъюя мгновенно вспыхнули алым, и он обессиленно, прерывисто задышал.
Только после этого у него, наконец, появилась возможность возмутиться:
— Я же тебя звал, почему ты не выходил?
Цзян Инь кончиком пальца стер влагу с уголков его рта. Посмотрев несколько секунд на пунцовые губы, он тихо ответил:
— В шкафу все пахнет тобой.
Валявшаяся рядом рубашка служила тому вещественным доказательством.
Санъюй испытал смесь стыда и досады — он глаза б свои не видел это лицо Цзян Иня.
Свирепо отшвырнув руку Цзян Иня и выбираясь из шкафа, он заявил:
— Давай, уходи уже. Мне нужно переодеться и лечь спать.
— Я помогу, — тут же сорвалось с губ Цзян Иня.
И тут же удостоился сердитого взгляда Санъюя.
Но весь его лимит бунтарства ушел на сегодняшний вечер, так что, решив, что терять больше нечего, Цзян Инь нагло уселся на край кровати и не сдвинулся с места.
Санъюй стоял к нему спиной, доставая из шкафа сменную одежду. Мысли Цзян Иня куда-то уплыли; его взгляд скользнул вниз, к белым изящным лодыжкам, и в голове не вовремя всплыли довольно непристойные фантазии.
Кадык Цзян Иня дернулся, пальцы, выстукивавшие ритм по матрасу, замерли. Зрачки резко сузились, и он застыл, словно громом пораженный, уставившись на открывшийся перед ним вид.
Стоявший спиной Линь Санъюй, видимо, и впрямь клевал носом: он без всякой задней мысли стянул с себя одежду, обнажив широкую полосу белой гладкой спины, которая тут же скрылась под пижамой.
Но когда дело дошло до нижней части тела, Цзян Инь сознательно отвернулся. Кончики его ушей начали наливаться краской. Он слышал лишь шорох ткани и стук собственного сердца, который было невозможно проигнорировать.
«Кажется, я всё-таки сошел с ума», — подумал он, позволяя внутреннему «я» взять верх в этом безумном желании завладеть Линь Санъюем.
— О чем задумался?
Его потыкали в спину. Обернувшись, Цзян Инь обнаружил, что Санъюй уже полностью одет. Впрочем... не то чтобы полностью.
Похоже, у него была привычка не носить длинные штаны для сна.
Заметив его взгляд, Санъюй неловко одернул подол:
— Это моя комната, в чем хочу, в том и хожу! К тому же от отопления и так жарко...
Цзян Инь продолжал молча на него смотреть.
Санъюй разозлился еще больше и резко сменил тему:
— А ну быстро объясняй свои сегодняшние выходки, иначе проваливай сию же минуту!
После этой суматохи Санъюй окончательно протрезвел. Последние остатки легкого опьянения испарились в том поцелуе, оставив после себя проблему посерьезнее.
Эту ходячую проблему по имени Цзян Инь.
— Ты мне нравишься.
Санъюй завис на несколько секунд, подумав, что ослышался:
— Что ты сказал?
Цзян Инь смотрел ему прямо в глаза и ответил:
— Линь Санъюй, кажется, я в тебя влюбился.
Сказанное как бы невзначай признание прогремело в ушах Санъюя оглушительным громом. Он сглотнул. Чувство паники накрыло его куда быстрее, чем трепет сердца.
Выходит, у всего случившегося ранее были предпосылки.
Те вещи, которые он намеренно игнорировал, Цзян Инь делал не по принуждению и не потому, что так было нужно. Он пытался донести до него послание.
И даже те сообщения, которые он не прочитал, вовсе не обязательно были такими, как он себе нафантазировал.
Но ведь в этот раз он абсолютно ничего не делал.
На всех развилках он избегал Цзян Иня. Почему же сюжет всё равно рухнул?
Санъюй сжал кулаки и быстро мысленно позвал:
«Система, проверь показатели Цзян Иня».
【Принято!】
【Основываясь на истории запросов, предполагаю, что малыш Юй хочет узнать уровень отвращения. На данный момент он держится на отметке 98.】
Санъюй растерянно моргнул, и его взгляд на Цзян Иня стал еще более странным. Уровень отвращения такой высокий, а он говорит о любви — это что, какой-то новый шаблон?
Но, узнав, что показатели стабильны, Санъюй успокоился и невозмутимо спросил:
— С чего бы это?
Цзян Инь подумал: «Без причины. Просто так и должно быть».
Подобная отговорка была даже наглее, чем откровенное хулиганство. Поразмыслив немного, он осторожно разжал сжатый кулак Санъюя, переплел их пальцы и произнес:
— Я считаю, что невозможно не влюбиться в тебя.
И наградил его поцелуем в щеку.
Уголки глаз этого великого благодетеля слегка приподнялись, а белая кожа покрылась легким розовым румянцем — он явно был не так спокоен, как пытался казаться.
— Ладно, уходи, — Санъюй отвел взгляд. Цзян Инь всё больше походил на себя прежнего. Ему было страшно, но еще больше он боялся, что не сможет совладать с собственными эмоциями.
Внезапно державшая его рука с силой потянула на себя. Санъюй вскрикнул, потерял равновесие и рухнул на кровать, прямиком в теплые объятия.
Его мягкую талию словно в наказание ощутимо сжали. Он вскинул лицо и встретился с упрямым, непреклонным взглядом Цзян Иня.
— Каков твой ответ?
— Я... — на лице Санъюя отразилось смятение. Парень стал еще более невыносимым, чем раньше, и он не знал, как себя вести. Единственной здравой мыслью было пока что заговорить ему зубы. Покраснев, он ответил: — Давай поговорим после выпуска. Сейчас еще слишком рано.
Линь Санъюй не отказал напрямую, а значит — согласился.
Рассудив так, Цзян Инь примирительно опустил глаза. Поглаживая кончики пальцев Санъюя, он глухо спросил:
— Почему об отъезде за границу знали все, кроме меня?
Он солгал.
Он всё узнал еще до сегодняшнего банкета. Он не понимал, почему все словно сговорились молчать, и уж тем более не мог взять в толк, отчего Линь Санъюй не пришел, как обычно, похвастаться перед ним. Ему оставалось лишь шпионить из тени и молча переваривать эту новость.
Но тех, кто подглядывает, обычно ненавидят, а он не хотел, чтобы Линь Санъюй испытывал к нему неприязнь.
Сердце Санъюя дрогнуло. Невольно смягчив тон, он неловко пробормотал:
— Ещё ничего не решено, не факт, что я уеду.
В конце концов, уровень отвращения еще не достиг максимума.
— Правда? — Цзян Инь ткнулся лицом в ладонь Санъюя, нежно потерся об нее и, не сводя с него глаз, спросил: — Можно тебя поцеловать?
И тут же добавил:
— Кусаться не буду.
Лицо Санъюя вспыхнуло пунцовым.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля.
Цзян Инь расстегнул две верхние пуговицы на его рубашке и начал осыпать легкими поцелуями белоснежную шею, опускаясь все ниже, а затем перешел к легкому покусыванию. Стоило Санъюю слегка нахмуриться, изображая недовольство, как Цзян Инь мгновенно опускал глаза, послушно пряча клыки — чтобы через пару секунд приняться за старое.
Санъюй растерял весь свой гнев, позволив парню покрывать себя поцелуями. Его кожа залилась легким румянцем.
Постепенно он почувствовал нечто странное.
Красный как рак, Санъюй поджал губы и слегка вильнул бедрами.
Цзян Инь остро это уловил. Он поднял голову; его глаза блестели, переполненные предвкушением и вожделением, но губы произнесли:
— Прости, немного перевозбудился.
Его голос был слегка хриплым и низким, словно он с трудом выдавливал слова из горла.
— Спать!
Санъюй натянул одеяло, с головой укутавшись в него, но жар с лица всё никак не спадал. Цзян Инь, обнаглев вконец, улегся рядом, по-хозяйски закинул руку ему на талию и крепко прижал к себе.
Уснуть было решительно невозможно.
Измученный до крайности и не смея заговорить с Цзян Инем, Санъюй в отчаянии взял у Системы в долг дешевый предмет для сна и мгновенно отключился.
Услышав его ровное дыхание, Цзян Инь бесшумно сел.
У изголовья горел теплый желтый свет ночника, позволяя ему детально рассмотреть черты чужого лица: от бровей и глаз до носа и зацелованных до красноты губ. Юноша мирно спал, совершенно беззащитный перед окружающим миром. Он выглядел таким послушным.
Цзян Инь невольно улыбнулся, представляя, насколько живым и выразительным становится это лицо, когда он не спит.
Посмотрев на него довольно долго, Цзян Инь потер переносицу. Кое-какие воспоминания назойливыми мухами впились в мозг. В этих похожих на руины обрывках памяти его руки были перепачканы кровью, и он не смел коснуться стоявшего перед ним безупречно чистого человека. Как не смел и встретиться с его разочарованным взглядом.
Но больше всего его пугало то, что его бросили в том месте, оставив наедине с этими воспоминаниями.
Линь Санъюй бросил его первым.
Цзян Инь наклонился, интимно потерся о заднюю часть шеи Санъюя и пробормотал — то ли обращаясь к нему, то ли к самому себе:
— В этот раз тебе не позволено меня бросать.
Этот семестр пролетел незаметно. Все старшеклассники третьего года обучения с головой ушли в учебу. Школа провела несколько тестов для отбора на интенсивные курсы и, наконец, отобрала двадцатку лучших. Списки вывесили в конце семестра, и Цзян Инь занимал в них первую строчку.
Санъюй остался до конца первого семестра, а затем и на второй. Никто из родных не стал спрашивать, почему он вдруг изменил свое решение — все как один молчаливо приняли этот факт.
Они вместе встретили Новый год. В канун праздника Санъюй и Цзян Инь отправились на берег реки запускать фейерверки. Родители семьи Линь тоже поехали, но остались сидеть в машине, издали наблюдая за двумя парнями.
В тот миг, когда в небо взмыли огни фейерверка, Санъюй сам поцеловал Цзян Иня.
Женщина отвела взгляд. Сама не зная почему, она едва заметно улыбнулась. Подняв стекло, она замерла, глядя на часы в салоне автомобиля. Когда обратный отсчет закончился, она тихо произнесла:
— Вот и наступил новый год.
Мужчина рядом с ней немного удивился. Не склонный к глубоким раздумьям, он просто добродушно рассмеялся и ответил:
— С Новым годом.
После праздников Цзян Инь досрочно вернулся в школу. Требования на курсах интенсивной подготовки были крайне строгими: ученикам выделили отдельные классы на отшибе, свою столовую и специальные комнаты в общежитии, обязав их оставаться на ночевку.
Уровень отвращения застрял на отметке 98 вот уже несколько месяцев. Ни вверх, ни вниз — просто замер.
Система неоднократно предупреждала Санъюя быть наготове, чтобы покинуть мир в любую минуту. Кто же знал, что за столько времени ничего не изменится. В итоге Санъюй сам начал посмеиваться над Системой за излишнюю панику, уверяя, что у него всё схвачено.
Поначалу он даже подозревал, что уровень отвращения словил баг — уж слишком поведение Цзян Иня с ним не вязалось. Но раз показатель так долго не падал, он начал догадываться: возможно, Цзян Инь и впрямь его ненавидит.
Просто параллельно с этим бурно разрасталось и совершенно иное чувство.
Выходит, Цзян Инь был соткан из противоречий.
За день до вступительных экзаменов гаокао Цзян Инь вернулся домой. Около шести-семи вечера они вдвоем отправились в переулок. Цзян Ли, уже видевшая Линь Санъюя, на этот раз даже не насторожилась. Наоборот, из-за его красоты она продемонстрировала чудеса двойных стандартов, хотя Цзян Иня по привычке осыпала язвительными насмешками.
На обратном пути они долго шли неспешным шагом. В кромешной темноте ночи они без лишних слов держались за руки. Цзян Инь произнес:
— Линь Санъюй, дождись меня.
Санъюю показалось, что Цзян Инь стал еще немного выше, отчего сердце забилось еще сильнее и спокойнее.
И он ответил согласием.
В тот миг, когда он покинул экзаменационную аудиторию после завершения гаокао...
Система на секунду запнулась, а затем безжалостно раздался механический голос:
【Зафиксировано желание Хозяина. Вы уверены, что хотите покинуть этот мир и завершить уровень для новичков прямо сейчас?】
— Да.
【Воля Хозяина принята. Сюжетная линия сворачивается... Пожалуйста, не предпринимайте никаких действий.】
【Сворачивание сюжета завершено. Хозяин будет перемещен на платформу для ожидания результатов оценки.】
Декорации перед глазами резко сменились. Санъюй зажмурился, а когда снова открыл глаза, обнаружил себя в месте, которое увидел самым первым — на Пространственной Пересадочной Станции.
Результаты оценки не заставили себя долго ждать — они появились на экране, едва он успел ступить на платформу.
【Игрок: Санъюй.】
【Оценка за уровень для новичков: C. Причина вынесения оценки: в процессе прохождения Игрок допустил серьезные ошибки, приведшие к разрушению личности главного героя мира. Вкупе с неоднократными нарушениями правил, Игрок привлек внимание Штаб-квартиры и по завершении миссии подлежит специальному взысканию. Однако, поскольку показатели целевого объекта достигли порогового значения, миссия со скрипом признается пройденной. Вы успешно покинули мир. Поздравляем.】
Механический голос Системы Штаб-квартиры звучал куда более строго. Санъюй скривил губы: ему показалось, что последнее слово «Поздравляем» было пропитано неприкрытой насмешкой.
【Расчет очков завершен.】
【За завершение мира для новичков получено 200 очков. С учетом компенсации за системный баг и бонусов за сюжетные точки — итого 450 очков. После вычета задолженности текущий баланс составляет 14 очков. Игроку рекомендуется стараться лучше.】
【Отчет завершен. Игрок Санъюй, пожалуйста, пройдите в Специальную Комнату через десять минут.】
Санъюй помрачнел. Его настроение упало ниже плинтуса. Говорили, что ни один Игрок не получал столь низкую оценку за стартовую миссию. И он, и его Система наверняка сгорят со стыда.
Он-то надеялся, что под конец сможет заработать побольше очков, или что хотя бы уровень отвращения наберется до максимума. В конце концов, Цзян Инь больше всего на свете ненавидел тех, кто не держит слово.
— А какое наказание ждет в Специальной Комнате? — Санъюй представил себе всякие жуткие орудия пыток, и по его спине пробежал холодок. Голос предательски дрогнул: — Меня запрут в карцере?
Хранившая долгое молчание Система ответила:
【Я сама не видела, но говорят... физической боли не будет.】
Санъюй с облегчением выдохнул. Подперев подбородок рукой, он уставился в пустоту, ожидая, пока истекут эти долгие несколько минут.
Система заговорила вновь:
【Малыш Юй, хочешь узнать, что было дальше в том мире и как сложилась жизнь персонажей?】
Санъюй помолчал немного и ответил:
— Нет.
Десятиминутный обратный отсчет подошел к концу. Следуя указаниям, Санъюй вошел в Специальную Комнату. Системе доступ туда был запрещен, поэтому она осталась снаружи, безропотно ожидая своего Хозяина.
Механический голос внутри комнаты раздался синхронно с тем, что звучал в ее памяти.
【Игрок Санъюй принимает наказание. Все воспоминания о целевом объекте стираются. Очки сохраняются.】
【Выполнение взыскания...】
Процесс грозил затянуться, и Система, предоставленная самой себе, смоделировала их недавний диалог.
【Хочешь узнать, что было дальше в том мире и как сложилась жизнь персонажей?】
【Да.】
【Подключение к миру... Из-за серьезного разрушения сюжета доступ к дальнейшим событиям мира временно закрыт. Автоматический переход к биографии целевого объекта.】
【Целевой объект: Цзян Инь.】
【Зафиксированные показатели: уровень отвращения — 100, уровень симпатии — 100, телосложение — 99, внешность — 100...】
【Жизненный путь: родился в обычной семье. Когда ему было семь лет, отец пристрастился к алкоголю и азартным играм, вогнав семью в огромные долги. В пятнадцать лет отец оступился и разбился насмерть. В семнадцать лет от рака умерла мать, перед смертью поручив его заботам своей первой любви, с которым была знакома много лет. Всегда учился на отлично, отличался мрачным и тихим характером, но учителя и одноклассники его любили.】
【В выпускном классе встретил особенного человека, что привело к изменениям в характере. Успешно сдал гаокао и поступил в престижный университет. После выпуска порвал связи с семьей Линь. Все четыре года учебы занимался предпринимательством. После выпуска получил множество предложений о работе. В двадцать пять лет вместе с товарищами по университету основал собственную технологическую компанию, которая стала сотрудничать с предприятиями семьи Линь. К тридцати годам его компания вошла в число лидеров индустрии.】
【Скончался в возрасте шестидесяти лет. Из-за постоянных ночных переработок и хронической бессонницы часто лежал в больнице, где подолгу сидел у окна, глядя в пустоту и бормоча неизвестное имя.】
【Никогда не был женат. Бóльшую часть наследства пожертвовал на благотворительность.】
Конец мира для новичков.
http://bllate.org/book/17041/1752162
