В тот миг, когда активировалась особая способность марионетки клоуна, в мозгу Цзян Вэньюаня, подобно калейдоскопу, промелькнули бесчисленные кадры, в обратном порядке воспроизводя прошлое безликой костяной куклы. До того, как Цзян Вэньюань достал её, она долгое время пребывала в темноте сейфа. И когда свет наконец прорезал этот мрак, в памяти Цзян Вэньюаня всплыл силуэт Чэнь Мяня.
Зрачки Цзян Вэньюаня слегка сузились: одежду Чэнь Мяня он не забыл бы до самой смерти — это был тот самый наряд, в котором его парень был во время их последней встречи. Возможно, из-за того, что тот находился в одиночестве, выражение лица Чэнь Мяня отличалось от того, что Цзян Вэньюань привык видеть обычно: лицо было холодным и застывшим, а между бровей залегла тень мрачной тревоги. Насколько торжественным было выражение его лица в мелькающих кадрах, когда он доставал куклу, настолько же решительным оно было, когда он запирал её в сейфе.
На кадрах Чэнь Мянь с куклой в руках сел во внедорожник и направился в элитный коттеджный комплекс, строительство которого завершилось в начале прошлого года. Семья Чэнь Мяня принадлежала к обычному среднему классу, и покупка как внедорожника стоимостью в миллион, так и особняка за десять миллионов и выше была бы для них непосильной ношей, однако Чэнь Мянь пользовался всем этим с полным безразличием. Пройдя через множество систем защиты — от прихожей особняка до потайного подвала в кабинете, — Чэнь Мянь положил куклу в сейф.
Марионетка снова погрузилась в бесконечную тьму замкнутого пространства. Когда же она вновь увидела свет, Чэнь Мянь, кашляя кровью, достал её, пришёл в небольшой сад при особняке и сел в подвесное кресло-качели. Свет и тени плавно сменились: теперь Чэнь Мянь стоял на выжженной земле посреди высокой горы трупов и возвращал марионетку на одно из тел.
Когда силуэт Чэнь Мяня исчез, безликая костяная марионетка возникла на «Круглом столе», возвращая игрокам ранее забранную плату. Цзян Вэньюань подсчитал: всего за столом было двадцать девять игроков; если его предположение о качестве куклы верно, то в том раунде выжили лишь двое. Сложность игры была запредельно высокой. Всё, что было до этого, скрывала бездна, в которую не могла проникнуть даже особая способность куклы клоуна — образы калейдоскопа пару раз мигнули и погасли.
Цзян Вэньюань убрал безликую костяную марионетку обратно в игровое пространство.
До того, как увидеть воспоминания куклы, Цзян Вэньюань бесчисленное множество раз гадал, почему Чэнь Мянь стал игроком «Круглого стола». Он ненавидел Чэнь Мяня за то, что тот вступил с ним в отношения, уже будучи игроком, и обижался на него за то, что тот ничего ему не рассказывал. Посмотрев воспоминания куклы, Цзян Вэньюань так и не смог найти нужные ему ответы, которые искал, — напротив, у него возникло ещё больше сомнений.
О сложности игр, через которые прошёл Чэнь Мянь, можно было судить по фрагментам памяти куклы: он буквально рисковал жизнью, идя по канату над бездонной пропастью, где малейшая оплошность означала смерть. Даже человек с предельно сильной волей неизбежно дрогнул бы, раз за разом проходя через жестокие испытания жизни и смерти, но Чэнь Мянь — нет. Получив безликую костяную куклу, он запер её во тьме. И единственный раз, когда он её достал, был для того, чтобы положить в личную банковскую ячейку, после чего он отправился на свою последнюю игру за «Круглым столом», с которой не было возврата.
Цзян Вэньюань не мог понять: почему Чэнь Мянь ещё в тот момент, когда только получил куклу, решил оставить её именно ему?
Если бы он не попал в игру, то кукла могла бы остаться ненайденной годами, десятилетиями или даже столетиями. Или же Чэнь Мянь точно знал, что он обязательно окажется в игре? На вопросы в сердце Цзян Вэньюаня отвечать было уже некому. Все ответы скрыты в игре «Круглого стола», и, не двигаясь вперёд, он никогда их не узнает.
Вчера, ожидая рейса в аэропорту, Цзян Вэньюань позвонил отцу. Его родители развелись, когда он был в средней школе, право опеки досталось отцу, и тот все эти годы не вступал в повторный брак. Лишь когда Цзян Вэньюань был на четвёртом курсе, у отца появились серьёзные отношения, и сейчас он подумывал о женитьбе.
— Если есть дело, за которое я, не сделав его, буду корить себя всю жизнь, но, если сделаю — могу подвергнуться смертельной опасности, то стоит ли мне продолжать? — спросил он у отца.
Отец немного помолчал и спокойно ответил:
— Разве в твоём вопросе уже не содержится ответ?
Цзян Вэньюань на мгновение оцепенел. И правда — до начала регистрации на рейс оставалось всего десять минут.
— Ты не будешь возражать?
— Как родитель, я, конечно же, желаю своему ребёнку прожить до старости без болезней, бед и в полном спокойствии. Однако в этом мире не каждому дано найти нечто такое, что было бы дороже самой жизни, — отец Цзян превратил все свои скрытые тревоги в одну обыденную фразу. — В конце года у нас с твоей тётей Фан помолвка, ты не должен её пропустить.
Цзян Вэньюань привёл в порядок свои растрёпанные чувства.
— Пошли, нужно забрать медицинские саквояжи, — сказал он напарнице.
Бай Мэй осторожно поглядывала на Цзян Вэньюаня, от которого веяло мрачной аурой. Она не осмелилась ни о чем расспрашивать и, плотно сжав губы, похромала на правой ноге вслед за ним.
Их недолгое отсутствие не привлекло внимания других игроков. Забрав саквояжи, они в сопровождении солдата, присланным командиром, пешком отправились в Монарию.
Тропа, по которой они шли, заросла сорняками, а в густом лесу было полно мошкары и комаров. Несколько игроков в одежде с коротким рукавом по неосторожности пострадали — их искусали до крупных волдырей. Одна из новичков, девушка, всю дорогу тихо всхлипывала, выглядя крайне жалко и мило. Глаз у неё был намётан: среди множества игроков-мужчин она сразу выделила Цзян Вэньюаня и во время ходьбы стала незаметно к нему приближаться.
Цзян Вэньюань был полностью поглощён мыслями о Чэнь Мяне и совершенно не заметил её уловок, но Бай Мэй видела всё как на ладони. Припадая на хромую ногу, она ускорила шаг, подошла к Цзян Вэньюаню и оттеснила новенькую. Бай Мэй взяла Цзян Вэньюаня под руку, чем привлекла его равнодушный взгляд.
— Что случилось? — спросил он.
Бай Мэй не могла сказать правду: «Мол, тут какая-то дрянь пытается увести у меня защитника, за которого я заплатила».
— Мне трудно идти из-за ноги, помоги мне, — лишь сказала она.
Цзян Вэньюань, по крайней мере, не забывал, что Бай Мэй — его клиентка. Хотя он и был геем, женоненавистничеством не страдал, так что вполне мог оказать небольшую помощь. Бай Мэй крепко держала Цзян Вэньюаня за руку, чувствуя, как взгляд новенькой едва не прожигает ей дыру в спине. Ощущение было, мягко говоря, специфическим.
Спустя примерно полчаса пути пешком, все наконец увидели вдали, у подножия горы, вид на Монарию.
Деревня была невелика, но, как говорится: хоть воробей и мал, а всё при нём [1]. В центре поселения стояла каменная церковь, за которой раскинулось небольшое кладбище, построенное из остатков того же камня. И погост, и церковь обнесены железной оградой, а рядом возвышается большой дом старосты. На северной стороне деревни, у ручья, стояли водяная мельница и ветряк. Дома крестьян — маленькие и невзрачные — теснились на южной стороне.
[1. 麻雀虽小五脏俱全 (máquè suī xiǎo wǔzàng jùquán) — букв. «воробей хоть и мал, но все пять внутренних органов на месте»; используется, чтобы подчеркнуть — объект хоть и небольшой, но содержит всё необходимое для полноценного функционирования.]
Солдат привёл группу игроков к единственной в Монарии гостинице. Условия там были скверные: всего шесть комнат, в каждой — общая кровать, а умываться всем приходилось на первом этаже.
Хозяином гостиницы оказался седой старик. Он стоял перед солдатом, сгорбившись, и выслушивал наставления.
— Эти двадцать один господин — лекари, которых мы собрали со всей страны. Они обладают выдающимся мастерством врачевания, — солдат вёл себя высокомерно. — Размести их как следует и передай старосте приказ командира Эдвина: жители деревни обязаны оказывать лекарям всяческое содействие в лечении болезни.
Слушая солдата, хозяин гостиницы ссутулился ещё сильнее, и лишь когда тот ушёл, старик медленно выпрямил спину. Хозяин вернулся в гостиницу к игрокам. Не дожидаясь, пока тот заговорит, Цзян Вэньюань шагнул навстречу.
— Здравствуйте, я — Чэнь Мянь, опытный лекарь, — он дружелюбно протянул старику правую руку. — Ситуация с эпидемией в Монарии критическая. Чтобы как можно скорее избавить людей от страданий, не могли бы вы подробно рассказать нам, как именно произошла вспышка болезни?
Хозяин гостиницы уставился на незащищённую перчаткой руку Цзян Вэньюаня, помедлил мгновение и все же ответил на рукопожатие.
— Здравствуйте, господин доктор. Некоторое время назад я уезжал из деревни за припасами для гостиницы и вернулся всего пять дней назад, так что подробностей о начале этой странной болезни я не знаю. Когда вы все обустроитесь, я отведу вас к старосте. Ваши комнаты на втором этаже, прошу за мной.
Не дожидаясь, пока хозяин их проводит, некоторые игроки бросились на второй этаж и со скоростью молнии, сбившись в группы, захватили лучшие комнаты.
Бай Мэй в душе тоже места себе не находила от беспокойства, но Цзян Вэньюань плелся в самом хвосте, неспешно беседуя с хозяином гостиницы; да и разве могла она со своей хромой ногой обогнать остальных? Она уже была уверена, что их с Цзян Вэньюанем разделят и подселят к другим игрокам, но, на диво, когда они поднялись на второй этаж, одна комната оказалась пустой.
Проводив хозяина, Бай Мэй закрыла дверь и с удивлением спросила:
— С чего это другие игроки решили уступить нам целую комнату?
— Это вполне естественно, — Цзян Вэньюань положил медицинский саквояж на общую кровать и открыл его, проверяя содержимое. — Если какой-то игрок, не зная путей заражения, вступает в тесный контакт с NPC, который может быть болен странной заразой, что ты подумаешь о таком человеке?
— Разумеется, я бы держалась подальше от этого безмозглого и безрассудного игрока! — выпалила Бай Мэй как нечто само собой разумеющееся, и в её голосе прозвучало явное брезгливое пренебрежение.
— ... — Цзян Вэньюань на мгновение замер. — Прошу прощения за доставленные неудобства — каково это, быть в одной команде с «безмозглым»?
Бай Мэй только сейчас сообразила.
— ...Большой брат, я ошиблась! У того, что вы сделали, наверняка был глубокий смысл!
Цзян Вэньюань не стал и дальше подкалывать Бай Мэй.
— Власти прислали группу докторов для спасения жизней, но встречать нас вышел хозяин гостиницы, а не староста. Как думаешь, староста просто слишком высокомерен, раз не соизволил явиться?
— Вряд ли, — задумчиво ответила Бай Мэй. — Приехали люди, которые могут спасти им жизни. Каким бы заносчивым ни был староста, он не мог не прийти.
— Именно. Так что староста, скорее всего, сам страдает от этой странной зубной болезни и просто не в состоянии прийти. Игра не позволит нам так легко заполучить полезные сведения. Я сильно сомневаюсь, что даже в случае встречи со старостой нам удастся вытянуть из него много сведений, — сказал Цзян Вэньюань. — Если хотим разузнать о болезни — нам придётся искать зацепки самим.
Бай Мэй достала свой дезинфицирующий спрей и с таким видом, будто перед ней опасный враг, принялась обрабатывать правую руку Цзян Вэньюаня.
— И что же ты обнаружил, коснувшись хозяина гостиницы?
— Исходя из моей роли того, кто может спасти ему жизнь, вероятность того, что он захочет намеренно заразить меня, крайне мала. Скорее всего, эта странная болезнь не передаётся через физический контакт, — спокойно анализировал Цзян Вэньюань. — Я только что внимательно осмотрел его: кожа между пальцами у хозяина гладкая, признаков роста зубов там нет. Однако, когда он говорил, я заметил у него во рту ранки, на месте которых виднелись отчётливые молочно-белые гранулы. Весьма вероятно, что он тоже болен.
У Бай Мэй была ещё целая куча вопросов, но в дверь постучали. Она стояла как раз неподалёку и машинально открыла её. За порогом оказалась та самая новенькая, которую Бай Мэй недавно оттеснила. Девушка опустила голову и теребила край одежды.
— И ещё... можно мне пожить с вами? В остальных комнатах почти нет мест, а там, где остались свободные койки, одни мужчины...
Бай Мэй, глядя на это воплощение девичьей кротости, просто закипала от злости. Она обернулась к Цзян Вэньюаню, взглядом говоря: «Ты — тот, за кого я заплатила!». Однако тот не уловил её безмолвного посыла — он открыл окно и посмотрел вниз на улицу.
Близились сумерки, земля была окрашена в багрянец заходящим солнцем. По улице шёл мужчина, толкая перед собой тачку и позванивая в колокольчик.
— Забираю покойников! Забираю покойников!
В тачке уже лежали четыре-пять трупов, завёрнутых черной тканью. Тачку тряхнуло на ухабе, и рука одного из мертвецов выскользнула из-под черной материи: на предплечье виднелось несколько ран, и каждая из них по форме напоминала рот; два ряда ослепительно белых зубов были ровно вживлены в эти раны, словно те зашлись в беззвучном смехе.
http://bllate.org/book/17048/1718935
