Цзян Вэньюань был уверен, что его память не подводит: Мо Фань существовал на самом деле. Доказательства были более чем убедительными — именно благодаря Мо Фаню Цзян Вэньюань провёл в палате интенсивной терапии больше десяти дней. Поэтому событие, при котором существование Мо Фаня было стёрто из памяти остальных игроков, несомненно, имело место.
Так кто же был виновен в этом?
Психическое состояние Мо Фаня было ненормальным, и до встречи с Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем он, вероятно, совершил немало дурных поступков. В прошлом раунде никто не знал настоящего лица Мо Фаня, он вошёл в игру один, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы его спутники, желая сохранить его репутацию, использовали куклу, способную изменять память, и стёрли воспоминания игроков о Мо Фане, сохранив для него остатки приличия. Что касается остальных игроков, стирание воспоминаний об этом типе не принесло бы им никакой пользы, а заставить их потратить куклу на такое было абсолютно невозможно.
Отбросив все невозможные варианты методом исключения, оставалось лишь два варианта: Чэнь Мянь и сам «Круглый стол». Исчезновение воспоминаний, связанных с Мо Фанем, было либо посланием, оставленным Чэнь Мянем для Цзян Вэньюаня, либо ловушкой, устроенной для него Игрой.
Пролежав в бессознательном состоянии более десяти дней, Цзян Вэньюань так и не дал своему разуму расслабиться и отдохнуть. Потратив меньше двух часов на просмотр сообщений и анализ информации из них, он почувствовал, будто кто-то раз за разом вбивает ему в череп ледоруб; от боли кружилась голова, а лоб покрылся холодным потом.
Когда головная боль немного утихла, Цзян Вэньюань без выражения на лице смахнул холодный пот со лба. Опыт пребывания на грани смерти в игре всё же неизбежно принёс ему страх и психологическую травму. Цзян Вэньюань не стал избегать этих негативных эмоций, он всё отчётливо понимал: в каком бы состоянии он ни находился, некоторых вещей не избежать, а тому, чему суждено случиться, всё равно суждено случиться.
Он поглаживал платиновое кольцо на указательном пальце правой руки — это кольцо было подарком на день рождения, который Чэнь Мянь преподнёс ему, когда оставлял костяную куклу. После того как однажды он чуть не потерял это платиновое кольцо в раунде, Цзян Вэньюань больше не брал его с собой в игру. Позже, когда он успешно заменил чит-кольца на чит-метки, вынудив игроков-предателей держаться подальше от обычных игроков с самого момента входа в игру, он снова надел платиновое кольцо и больше никогда его не снимал. Когда Чэнь Мянь не мог находиться рядом с Цзян Вэньюанем, это платиновое кольцо придавало ему много сил.
Только что Цзян Вэньюань немного растерялся, но если успокоиться и подумать, то вмешательство Воли «Круглого стола» в игру имеет свои ограничения: её вмешательство в основном сосредоточено на периоде до входа игроков в игру — на отборе количества и кандидатур игроков, а также на решении о том, кто будет предателем. После того как игроки входят в игру, её вмешательство в развитие игры становится ничтожно малым. В противном случае, учитывая состояние непримиримой вражды между «Круглым столом» и другой стороной — Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем, «Круглый стол» уже давно использовал бы свою мощную силу вмешательства, чтобы убить их обоих в игре, и у них не было бы никакой возможности оказать сопротивление.
Стирание воспоминаний о Мо Фане у остальных игроков было результатом вмешательства могущественной силы, а не почерком ограниченной в возможностях «Круглого стола». А значит, человеком, вызвавшим такой результат, мог быть только Чэнь Мянь.
Цзян Вэньюань выдохнул и принялся писать и делать наброски на бумаге, которую заранее попросил приготовить.
Сейчас наступило время проверить их взаимное понимание с Чэнь Мянем.
Отрезок времени, когда Чэнь Мянь стёр воспоминания других игроков о Мо Фане, приходился на период после того, как Чэнь Мянь убил Мо Фаня, и до окончания игры. В тот момент Цзян Вэньюань уже находился при смерти от нескольких огнестрельных ранений, и Чэнь Мянь совершенно точно не стал бы тянуть время.
За этот крайне короткий промежуток времени единственной важной вещью, которую сделал Чэнь Мянь, было то, о чём они договорились заранее: как только будет получена кукла-врач, немедленно активировать её особую способность. Прямая активация особой способности куклы в игре, где эта кукла рождается, — такого в «Круглом столе» никогда раньше не происходило. Они единодушно сошлись во мнении, что совершение этого действия внутри игры, где в огромном количестве расходуются куклы, обязательно принесёт результаты. Факты доказали: исчезновение воспоминаний о Мо Фане непременно связано с активацией куклы-врача.
Дойдя в своих рассуждениях на основе информации из сообщений до этого момента, Цзян Вэньюань неизбежно пришёл к двум возможным вариантам.
Первый: особая способность куклы-врача стёрла воспоминания о Мо Фане.
За два года, прошедших со смерти Цзо Чжияня, Чэнь Мянь хоть и перестал уговаривать его выйти из игры, Цзян Вэньюань всё же чувствовал, что в глубине души Чэнь Мянь по-прежнему надеялся, что тот сможет держаться подальше от опасного водоворота игры. Если кукла-врач действительно обладала способностью стирать память, Чэнь Мянь с высокой вероятностью использовал бы её, чтобы стереть воспоминания Цзян Вэньюаня и позволить ему выйти из игры с помощью костяной куклы. Однако Чэнь Мянь использовал куклу-врача для стирания воспоминаний о Мо Фане — и это о том, что его положение стало настолько опасным, что ему необходимо получить помощь Цзян Вэньюаня.
Второй: Чэнь Мянь благодаря активации особой способности куклы-врача нашёл правду об «стеклянном контейнере», в котором они находились. Затем, используя узнанную им правду, напрямую вмешался в разум других игроков и стёр воспоминания о Мо Фане.
Если сила, стёршая воспоминания о Мо Фане, исходила от самого Чэнь Мяня, то это доказывало, что «стеклянный контейнер» тесно связан с ними самими, и они даже способны оказывать на этот «стеклянный контейнер» влияние. Такая возможность, безусловно, была крайне им выгодна, однако у Чэнь Мяня оставалось совсем немного поглощённой энергии кукол. Если он вмешался в память игроков, то сколько же энергии ему пришлось израсходовать? Сможет ли он ещё увидеть Чэнь Мяня в «Круглом столе»?
Будь то первый или второй вариант, Цзян Вэньюань крайне беспокоился о положении возлюбленного.
Цзян Вэньюань сжёг несколько исписанных и исчёрканных листов бумаги. Каков бы ни был результат, единственное, что он мог сделать прямо сейчас, — это как можно скорее восстановить своё здоровье: Чэнь Мянь нуждался в нём.
Физическое состояние Цзян Вэньюаня прошло длительные испытания «Круглого стола», к тому же закалка от многолетних упорных тренировок создала хорошую основу. Он активно сотрудничал с врачами и диетологами, отложил всю работу, рано ложился и рано вставал, не перегружал себя понапрасну, умеренно двигался — и вскоре пошёл на поправку.
В день выписки Цзян Вэньюаня из больницы Ли На, которая всё это время избегала встреч с ним, наконец сама пришла найти его.
Вдвоём они прошли в кабинет, принадлежавший главе «Синей птицы», прикрыли дверь, задёрнули шторы, отключили видеонаблюдение, перекрыв любые попытки подсмотреть извне. Цзян Вэньюань сел за письменный стол Цзо Чжияня, к которому прежде редко прикасался, и встретился взглядом со стоящей перед столом Ли На.
— Ты пришла ко мне сейчас — значит, уже поняла ответ?
Ноги Ли На слегка дрожали, а лицо было бледным. Она уже давно не испытывала такого напряжения — даже сталкиваясь с жуткими монстрами в игре, она не ощущала столь сильного давления.
— Я… я всё обдумала, — проговорила она дрожащими губами. — Я согласна стать третьим главой «Синей птицы»!
Цзян Вэньюань упёрся руками в стол и слегка наклонился вперёд, сокращая расстояние между собой и Ли На.
— Отлично, именно такой ответ мне и был нужен. Но поняла ли ты причину, по которой я выбрал именно тебя на роль третьего главы «Синей птицы»?
Ли На раскрыла небольшую, размером с ладонь, тетрадь в твёрдом переплёте, которую всё это время сжимала в руках. С тех пор как Цзян Вэньюань предложил ей стать третьим лидером «Синей птицы», она записала там немало вещей — фиксировала всё, что приходило в голову, а в конце, сокращая и правя, вывела несколько причин, по которым Цзян Вэньюань выбрал её.
Первая причина: Цзян Вэньюань надеялся, что третий глава «Синей птицы» будет обладать сильным чувством принадлежности к организации и полным признанием первого лидера «Синей птицы». В таком случае третий глава «Синей птицы» мог быть выбран только из трёх человек: И Цинчжоу, Люй Цимяо и неё самой.
Вторая причина: И Цинчжоу по своей сути совершенно не годился на роль руководителя.
Третья причина: Люй Цимяо — второй по силе топ-игрок в «Синей птице», у неё достаточно острый ум и высокая исполнительность. Но Люй Цимяо в настоящее время ещё несовершеннолетняя; её преждевременное взросление было вызвано семейным несчастьем и не являлась истинной зрелостью. В управлении организацией существует множество житейских тонкостей и людских взаимоотношений, с которыми Люй Цимяо не смогла бы справиться.
Переходя к четвёртой причине, Ли На закрыла блокнот и с серьёзным выражением лица произнесла слова, которые прокручивала в голове раз за разом:
— По сравнению с И Цинчжоу и Люй Цимяо мои преимущества очевидны. Во-первых, я лажу с людьми куда лучше них: у меня со всеми в «Синей птице» отличные отношения, да и с игровыми навыками всё в порядке, так что я вполне могу стать той связующей силой, которая объединит организацию. Во-вторых, И Цинчжоу я нравлюсь. Когда я стану главой, И Цинчжоу наверняка захочет усердно работать ради меня, обеспечивая «Синей птице» мощные финансово-операционные возможности. В-третьих, я считаю, что лидер «Синей птицы» в конечном счёте должен доказывать всё силой. Если в будущем я смогу стать сильнее, то место главы останется за мной. Если же моя сила так и не позволит мне войти в число сильнейших членов «Синей птицы», то подросшая в будущем Люй Цимяо станет для меня запасным выходом, и я смогу, подобно брату Цзяну, передать место главы Люй Цимяо. Брат Цзян, вот и весь мой анализ.
Причины, которые смогла понять Ли На, действительно были именно теми основаниями, по которым Цзян Вэньюань после глубоких раздумий в итоге выбрал её в качестве третьей главы «Синей птицы». Но почему же Цзян Вэньюаню показалось, будто что-то здесь не так?
— Подожди, — Цзян Вэньюань сделал Ли На жест остановиться. — Тебе не кажется, что здесь что-то странно?
Ли На с некоторой растерянностью посмотрела на Цзян Вэньюаня.
— Я в чём-то ошибочно выразилась?
— Ты всё сказала верно, но когда ты узнала, что нравишься И Цинчжоу?! — Цзян Вэньюань уже давно знал, что И Цинчжоу влюблён в Ли На, но разве она сама не оставалась всё это время в неведении относительно его чувств? Когда же именно Ли На узнала о чувствах этого типа к себе, при этом ведя себя так, будто совершенно ничего не замечает? За эти два года, по мере того как внешне Ли На становилась всё более зрелой и уверенной в себе женщиной, её проницательность возрастала в той же пропорции.
Ли На дёрнула уголком рта и улыбнулась.
— Значит, брат Цзян имел в виду влюблённость И Цинчжоу в меня. Я ведь не деревяшка, за долгое время общения всё равно можно заметить признаки. Сначала я лишь смутно замечала, что И Цинчжоу относится ко мне не так, как к другим женщинам. А однажды, когда я вернулась из игры тяжело раненной и не раз оказывалась на грани жизни и смерти, то почувствовала: кто-то дежурил у моей постели трое суток. Он непрестанно говорил со мной — и буквально вытащил меня из врат загробного мира. Я знала, что человек, дежуривший около меня, — это И Цинчжоу, что именно он был рядом и помог мне пережить то самое тяжёлое время. Именно тогда я и почувствовала: ах, этот человек любит меня.
— Тогда почему ты не стала встречаться с И Цинчжоу и предпочла сохранить прежние отношения? — на самом деле Цзян Вэньюань ощущал, что между строк Ли На сквозит симпатия к И Цинчжоу.
— Любовь Юн Цяня и Шань Сяожань из «Семи звёзд» — вещь крайне драгоценная в «Круглом столе». Однако, согревая друг друга, они вынуждены переносить двойные страдания по сравнению с другими игроками: им нужно не только сохранить собственную жизнь, но и непрестанно беспокоиться о безопасности друг друга. Слишком уж мучительное это чувство. И Цинчжоу… его характер не подходит для столь тяжёлой любви. Для нас лучше всего сохранять текущее положение дел: даже если в какой-то день один из нас несчастливо погибнет в игре, сердцу другого не придётся нести на себе тяжкие оковы, — весьма рационально проанализировала Ли На.
В «Синей птице», богатой талантами, Ли На действительно не бросалась в глаза, однако Цзян Вэньюань теперь наяву чувствовал её переход от количественных изменений к качественному росту.
— Даже те, у кого спутник жизни не является игроком «Круглого», сталкиваются с риском внезапной смерти своей второй половинки, просто их риск относительно ниже, — вздохнул Цзян Вэньюань. — Поэтому спутники-игроки ещё лучше умеют ценить чувства друг к другу, и с точки зрения ценности совместного времени они вовсе не обязательно уступают парам из обычных людей. Это лишь моё личное мнение, ты можешь к нему не прислушиваться.
Ли На действительно не пошатнулась в своих отношениях с И Цинчжоу из-за мнения Цзян Вэньюаня, однако она не то чтобы совсем не стремилась к подобной любви.
— Пары, способные выдержать жестокие испытания игры… их любовь наверняка чрезвычайно глубока. Кхм-кхм, разговор зашёл слишком далеко. Брат Цзян, ты возлагаешь бремя «Синей птицы» на меня — я принимаю его. Но ты ни в коем случае не должен покидать меня до того, как я смогу взять «Синюю птицу» под свой полный контроль!
К концу фразы зрелый и солидный образ Ли На слегка поколебался, сквозь него смутно проглянул тот облик, с которым Цзян Вэньюань впервые встретил её. Похоже, ноша главы «Синей птицы» всё ещё была для неё чересчур тяжёлой. Цзян Вэньюань невольно улыбнулся.
— Не волнуйся, я навсегда останусь членом «Синей птицы». Если отрезать «Синюю птицу», то моя жизнь станет неполной. Я буду вместе с тобой нести ответственность за «Синюю птицу» до тех пор, пока ты сама не сможешь в одиночку нести эту ношу и двигаться дальше.
После того как Цзян Вэньюань объявил Ли На третьим главой «Синей птицы», это вызвало в организации немалые волнения, а также появление крайне неприятных слухов и сплетен. Те члены «Синей птицы», что смели питать недобрые замыслы, были решительно выброшены из организации Цзян Вэньюанем и И Цинчжоу, что стало вполне успешной перетасовкой кадров.
Ли На и сама была человеком, способным проявить к себе крайнюю суровость. Она училась у Цзян Вэньюаня тому, как быть хорошим лидером, вместе с Люй Цимяо проходила сверхинтенсивную физическую подготовку, а вместе с И Цинчжоу разбиралась в финансовых потоках «Синей птицы». Ли На словно губка быстро впитывала самые разные знания.
Два месяца спустя, Праздник чистого света [1].
[1. 清明节 (Qīngmíng jié) — традиционный праздник поминания усопших — 15-ый день после весеннего равноденствия.]
Цзян Вэньюань предложил вернуться на некоторое время в родной город. За эти два года он уже несколько раз ездил на родину — навещал отца и мачеху, узнавал, как дела у дяди Чэня и тёти Чэнь, и убирался на могиле Чэнь Мяня. Сейчас Ли На практически завершила обучение, и это как раз могло послужить проверкой её способности самостоятельно управлять «Синей птицей». Поэтому все вполне естественным образом посчитали, что цель нынешнего возвращения Цзян Вэньюаня домой была такой же, как и всегда.
Однако только сам Цзян Вэньюань знал, что целью его поездки был финал «Круглого стола».
С наступлением апреля предчувствие Цзян Вэньюаня становилось сильнее с каждым днём: он ощущал, как рок медленно приближается к нему. Цзян Вэньюань никому не рассказал об этом. Прихватив скромный багаж и двух кукол, он вылетел в Речной город.
Обе куклы имели для Цзян Вэньюаня чрезвычайно важное значение. Одной была костяная безликая кукла, которую Чэнь Мянь предпочёл оставить ему даже ценой собственной жизни, а другой — кукла-скрипачка, в которой заключалась душа Цзо Чжияня.
После приземления самолёта Цзян Вэньюань взял такси и отправился прямо к дому дяди Чэня и тёти Чэнь: перед тем как разразится финальная битва, ему было необходимо встретиться с дядей Чэнем.
http://bllate.org/book/17048/3384733
sooly (читатель/формирование ядра)
17 октября 2026 в 18:33
1
