Никто абсолютно не ожидал таких результатов жеребьевки.
В конце концов, хотя девушек в этом инстансе было меньше, чем парней, их все равно хватало. Но в итоге почти все они вытянули роли монахов, а две женские роли из «Легенды о Белой Змее» — Зеленую и Белую змей — умудрились вытянуть двое мужчин.
— Какая-то неправильная жеребьевка, — сжимая бирку, возмутилась Юй Циньвэнь. — Мы же девушки! Как мы можем быть монахами? Нам что, еще и в монашеские рясы наряжаться?
Сюй Лу, девушка, которой тоже досталась роль монаха, добавила:
— Если уж на то пошло, мы должны быть монахинями. Но разве в монастыре Цзиньшань были монахини?
— Роли определяются жребием. Такова воля небес, и я тут ни при чем.
Но Минь Юаньданя совершенно не волновало мнение игроков. Не вынимая зубочистки изо рта, он встал со скамьи и принялся раздавать всем тонкие брошюры. Небрежным тоном он заявил:
— Раз роли распределены, раздаю сценарии с репликами. Вернетесь по комнатам — выучите всё назубок! Во время выступления на сцене ни одного слова нельзя перепутать, иначе...
Что именно произойдет, если перепутать текст, Минь Юаньдань не уточнил, ограничившись лишь двумя холодными смешками в конце.
Очевидно, что последствия ошибки с текстом точно не сулили ничего хорошего.
Поэтому Юй Циньвэнь, Сюй Лу и остальные, кто еще секунду назад возмущался своими ролями, взглянув на полученные тонюсенькие брошюрки и сравнив их с увесистыми талмудами в руках Се Иньсюэ, Лю Бухуа и Бу Цзючжао, мгновенно заткнулись.
Бай Сучжэнь, Сюй Сянь и Сяо Цин — главные герои, и текста им предстояло выучить целую гору. А значит, и вероятность ошибиться была куда выше. В то же время массовке в виде монахов-бойцов учить было почти нечего, главное — отрепетировать боевые сцены. С этой точки зрения, быть монахом оказалось не так уж и плохо.
В итоге новоиспеченные «монахи» больше не возмущались. А вот Бу Цзючжао, вытянувший роль Сяо Цин (Зеленой змейки), казался крайне недовольным. Нахмурившись, он мрачно спросил Минь Юаньданя:
— Ролями меняться можно?
Остальные игроки, которым досталось мало слов, тут же вцепились в свои брошюрки мертвой хваткой — меняться сценариями с Бу Цзючжао явно никто не хотел.
— Ты оглох, что ли? Я же сказал: такова воля небес! Хрен тебе, а не замена, неудачник! — нахмурившись, раздраженно рявкнул Минь Юаньдань. Закатив глаза, он перешел к расписанию на ближайшие дни: — Мы пробудем в деревне Фэннянь семь дней и будем ставить «Легенду о Белой Змее». Сегодня мы только приехали, так что дел особо нет, сцену для нас поставят люди старосты Цинфэна. Поедим на деревенском банкете, а дальше делайте что хотите. С завтрашнего дня начинаем репетиции. Репетируем три дня, на пятый день — официальное выступление перед сельчанами. Отыграем три дня, дождемся окончания свадьбы семей Сюэ и Ян, и можем уезжать.
Каждый инстанс длился семь дней, с этим всё было понятно. Но Се Иньсюэ, опустив глаза на свой сценарий, обнаружил, что на обложке крупными иероглифами значилось: «Спасение брачных уз». Однако стоило ему перевернуть пару страниц, как внутри обнаружилась самая настоящая «Легенда о Белой Змее».
Ветеран Лу Лин тоже оказался глазастым и заметил нестыковку. Более того, в вопросах, касающихся игры, он не страдал молчаливостью, поэтому сразу же спросил:
— Директор, разве мы не «Легенду о Белой Змее» ставим? Почему на сценарии написано «Спасение брачных уз»?
Минь Юаньдань скосил глаза на Лу Лина и ответил:
— Мы приехали сюда, потому что семьи Сюэ и Ян женятся. Нас пригласили выступить для развлечения гостей. Поэтому мы, естественно, поем пьесу о спасении брачных уз.
Никто не понял этого ответа.
Но все осознавали, что это и есть главная тема инстанса и ключ к его прохождению.
Однако Минь Юаньдань не собирался ничего разжевывать. Сказав это, он помахал своим пластиковым веером и вразвалочку направился к деревенской площади.
Игроки потянулись за ним. Идя по деревенской улице, они заметили, что деревня Фэннянь украшена повсюду: красные шелковые ленты, красные фонарики — всё говорило о том, что в деревне готовится большое торжество.
А деревенский банкет, на который привел их Минь Юаньдань, как раз устраивала семья Сюэ. Еще до того как сесть за стол, они услышали, как все вокруг обсуждают эту свадьбу. Немного расспросив местных, игроки узнали еще несколько зацепок.
Например, о главных героях торжества: жених — младший сын из самой богатой в деревне семьи Сюэ, Сюэ Шэн; невесту зовут Ян Жолань. Семья у нее небогатая, сама она второй ребенок — есть старшая сестра и младший брат. Но она была так красива, что Сюэ Шэн влюбился в нее с первого взгляда. Он долго умолял старика Сюэ (отца), прежде чем тот дал согласие на брак. Теперь свадьба наконец состоится, и все считают этот союз весьма удачным.
Вроде бы ничего подозрительного.
Игроки молча ели, втиснувшись за один круглый стол, как вдруг один из сельчан вытянул шею, глядя куда-то вдаль:
— Эй, это не Жолань там? До чего же она всё-таки хороша.
Едва он это произнес, как его жена вцепилась ему в ухо и принялась ругать:
— Куда ты там пялишься?! Ишь ты, слюни распустил!
Мужчина жалобно взмолился о пощаде, а сидящие рядом сельчане разразились хохотом:
— Старик Сюэ наконец-то сдался и разрешил Сюэ Шэну жениться на ней, она, должно быть, просто на седьмом небе от счастья?
— Еще бы, старик Сюэ души не чает в своем младшеньком, — с завистью добавила женщина. — Жолань, выйдя замуж за Сюэ, превратится из вороны в феникса. Впереди ее ждет жизнь в роскоши и богатстве.
Однако, когда игроки повернули головы, они успели заметить лишь мелькнувший за поворотом деревенской улочки розовый силуэт. Лица невесты никто так и не разглядел.
Ляо Синьян, держа в одной руке палочки, а в другой пиалу, понизил голос и обратился к остальным:
— Как по мне, здесь что-то нечисто. В реале я обожал играть в ролевки (мёрдер-мистери). Опираясь на свой опыт, могу сказать: с этой свадьбой сто процентов что-то не так.
Сюй Чэнь, который тоже имел опыт в подобных играх, согласился:
— Спасибо, Капитан Очевидность! Иначе наша пьеса не называлась бы «Спасение брачных уз».
— И в чем же подвох с этой свадьбой? — подхватила Дуань Ин, поддерживая парня. — «Спасение брачных уз»... Может, кто-то хочет сорвать свадьбу, и наша задача — помочь ей состояться?
Ли Лумин задумалась и добавила:
— Директор сказал, что мы здесь для того, чтобы развлекать гостей на свадьбе, и сможем уехать только после ее окончания. Скорее всего, так и есть.
Лю Бухуа, однако, придерживался другого мнения:
— А что, если всё наоборот, и нам нужно разрушить эту свадьбу? Вы же слышали, как местные говорили, что старик Сюэ раньше был категорически против брака Ян Жолань и Сюэ Шэна. С чего бы ему вдруг соглашаться? Может, он согласился лишь для вида, а на самой свадьбе устроит резню и пустит Ян Жолань... — говоря это, он провел большим пальцем по горлу.
Сюй Лу, испугавшись его жеста, потерла предплечья и пробормотала:
— Да ты перегибаешь палку, разве нет?
— Вы новички. Это ваша первая игра, и вы понятия не имеете, насколько она жестока, — скрестив руки на груди, холодно усмехнулся Лу Лин. — Я считаю, что версия Лю Бухуа вполне вероятна. Более того, старик Сюэ может заодно прикончить и нас. Вот это будет настоящее «развлечение».
Пока остальные спорили, Се Иньсюэ не проронил ни слова. Он сосредоточенно орудовал палочками, впрочем, съел он немного и вскоре отложил приборы, продолжая слушать чужие разговоры.
В конце концов точку в споре поставил Чао Цинхэ:
— Чем гадать на кофейной гуще, почему бы просто не расспросить кого-нибудь из местных?
— Преподаватель Чао дело говорит, — поддержал Ли Хун. — Давайте найдем кого-нибудь и спросим.
Игроки ускорились, стремясь побыстрее закончить с едой и приступить к расспросам.
Насытившись, Се Иньсюэ от нечего делать уставился на свою «сестренку» Бу Цзючжао, сидящего рядом. С самого начала банкета этот человек так ни разу и не притронулся к еде. Се Иньсюэ поинтересовался:
— Господин Бу, почему вы не едите? Еда пришлась не по вкусу?
Услышав вопрос, Бу Цзючжао бросил на него короткий взгляд и ответил:
— Да.
Мужчина был настолько скуп на слова, что убил разговор на корню. Се Иньсюэ лишь выдал короткое «О» и отвернулся, принявшись наблюдать за тем, с каким аппетитом уплетает еду Лю Бухуа, больше не обращая на Бу Цзючжао внимания.
Но тут Бу Цзючжао сам решил заговорить с Се Иньсюэ:
— И как вы только можете глотать эту дрянь?
— Эх... — Се Иньсюэ опустил ресницы и тихонько вздохнул. — Мы люди бедные. Спасибо, что вообще есть чем перекусить. Разве мы в том положении, чтобы привередничать?
Бу Цзючжао: «...»
— Господин Се... вы бедны? — это заявление привлекло внимание Ли Хуна. Насколько он помнил, в тот день, когда Се Иньсюэ и Лю Бухуа приезжали в их университет, они прикатили на «Ламборгини».
Се Иньсюэ, похоже, решил перенять тактику Бу Цзючжао и тоже обрубил разговор на корню:
— Да.
Ли Хун: «...»
Почесывая затылок, Ли Хун всерьез начал сомневаться в собственной памяти.
К этому моменту большинство уже доело. К тому же, куда важнее было расспросить о Ян Жолань и Сюэ Шэне. Поэтому Ли Хун не стал зацикливаться на том, действительно ли Се Иньсюэ нищий, и вместе с остальными встал из-за стола, чтобы пойти в народ.
Однако, опросив с десяток местных жителей, они слышали одно и то же: Ян Жолань и Сюэ Шэн всегда души друг в друге не чаяли. Если бы не упрямство старика Сюэ, они бы поженились уже давным-давно.
Ляо Синьян всё равно чувствовал подвох:
— Если старик Сюэ раньше был против, почему он вдруг дал согласие сейчас?
Сельчанин, которого он допрашивал, закатил глаза:
— Ты дурак или глухой? Я же сказал: Сюэ Шэн долго умолял отца. Старику стало жаль сына, вот он и сдался.
Получив порцию отборных слюней в лицо, Ляо Синьян вытер лоб и щеки, после чего бросил беспомощный взгляд на остальных игроков, особенно на ветеранов: Бу Цзючжао, Лу Лина, Лю Бухуа и Се Иньсюэ.
Лицо Бу Цзючжао оставалось бесстрастным, и говорить он явно не собирался. То же касалось и Лу Лина. А Лю Бухуа и сам был в замешательстве.
— Скоро стемнеет, — Се Иньсюэ поднял взгляд на темнеющее небо. — Если сегодня ничего не узнаем, лучше вернуться.
Они всё еще слишком мало знали об этом инстансе и не понимали, откуда ждать опасности. Находиться на улице в темноте было не по себе. Несколько пугливых девушек, особенно Сюй Лу, тут же поддержали Се Иньсюэ:
— Да, давайте вернемся. Продолжим расспросы завтра, когда рассветет.
— Расспросы? О чем вы хотите расспросить?
Они говорили довольно громко, к тому же их лица «чужаков» привлекали внимание. Проходивший мимо местный житель с коромыслом, груженным сеном, услышав слова Сюй Лу, сам заговорил с ними.
— Дружище, мы бы хотели узнать побольше о Ян Жолань и Сюэ Шэне. Вы же знаете, наша труппа приехала выступать на их свадьбе, — Ляо Синьян заметил, что этому крестьянину с коромыслом на вид года двадцать четыре или двадцать пять — примерно одного возраста с женихом и невестой. До этого они опрашивали только стариков, и, возможно, от молодежи удастся выведать больше.
— Эти двое? — Похоже, расчет оказался верным. Услышав их имена, молодой парень пренебрежительно фыркнул и уверенно заявил: — Они-то друг друга любят, вот только я уверен, что свадьба не состоится.
— Вот видите! — радостно воскликнула Дуань Ин. — Я же говорила, что свадьба сорвется!
Ляо Синьян тоже обрадовался, но, подавив эмоции, продолжил расспросы:
— А почему она не состоится?
Парень взглянул на траву в своих корзинах и ответил:
— Об этом надо спросить мою сестру. Мне кажется, они с Ян Жолань одного поля ягоды.
Сюй Чэнь, недолго думая, спросил:
— А где твоя сестра? Можешь нас к ней отвести?
— Без проблем, — легко согласился местный. — Пойдемте, я отведу вас к ней.
Сказав это, он развернулся и зашагал в другую сторону, показывая дорогу.
Новички, включая Ляо Синьяна, Сюй Чэня и Дуань Ин, ни о чем не подозревая, на автомате пошли за ним.
Но Се Иньсюэ остался стоять на месте. Он тихо спросил:
— Уже почти стемнело. Вы уверены, что хотите идти?
— Господин Се, разве в инстансах нельзя ходить после наступления темноты? — Ли Хун тут же замер и насторожился.
— В тех, где был я, в одних можно, в других нельзя, — поразмыслив, ответил Се Иньсюэ. — Но там, где выходить ночью запрещено, гид-NPC обычно предупреждает об этом заранее. Здесь Минь Юаньдань ничего подобного не говорил, так что теоретически — можно. А вы как считаете?
Последний вопрос он адресовал Бу Цзючжао и Лу Лину, как более опытным игрокам.
Бу Цзючжао оставался немногословным:
— Мне без разницы.
— Я думаю, это может быть опасно. — Лу Лин, несмотря на свою замкнутость, неожиданно поделился серьезным анализом ситуации: — Но мы наверняка получим полезные зацепки.
— Тогда идем, — со вздохом решил Чао Цинхэ. — Пойдем все вместе. Если что, сможем прикрыть друг друга. Если разделимся, будет только опаснее.
— Согласна, — тихо добавила Ин Ишуй. — В фильмах ужасов обычно так и умирают — потому что разделяются.
Остальные подумали и согласились. К тому же, отказываться от зацепки, которая сама плыла в руки, было тяжело. Да и на улице хоть и стемнело, но кое-где еще бродили местные, а свет луны позволял вполне сносно видеть дорогу. Так что все двинулись вслед за парнем с коромыслом.
К счастью, парень не повел их в какие-то глухие дебри. Зажегши масляный фонарь, он понес его в руке, болтая по пути:
— Меня зовут Гао Хэ. Мою сестру — Гао Вань. Девчонка она видная, вот только характер скверный. Слишком уж упрямая, всегда всё делает по-своему.
Когда Гао Хэ произнес это, они как раз подошли к деревенской реке. Се Иньсюэ, глядя на текущую воду, в которой отражалась луна, тихо заметил:
— Но плыть по течению и не иметь собственного мнения — тоже не всегда хорошо.
— Это да... — Никто не ожидал, что Гао Хэ со вздохом согласится с Се Иньсюэ. Игроки на мгновение опешили.
Но еще больше их смутило то, что Гао Хэ остановился перед мостом и свернул вниз, к дамбе под ним.
Спустившись следом за ним, они огляделись, но не увидели ни души. Гао Хэ опустил на землю свое коромысло и явно не собирался идти дальше. У него спросили:
— Брат Гао, а твоя сестра здесь? Что-то мы ее не видим.
— Сейчас увидите, — Гао Хэ достал из корзин охапку соломы и начал раздавать ее игрокам. Затем он отвернулся и принялся копаться в своих корзинах, бросив через плечо: — Сначала положите это себе на головы.
Юй Циньвэнь послушно положила солому на голову, но всё еще не понимала:
— Зачем нам солома?
Се Иньсюэ тоже опустил глаза на солому в своих руках и слегка нахмурился.
В следующее мгновение Гао Хэ повернулся, и все наконец увидели, что он искал: это были благовонные палочки, такие, какие обычно жгут в храмах и даосских монастырях.
Гао Хэ зажег целый пучок от своего фонаря и зажал его в руках.
Тлеющие благовония в лунном свете почему-то излучали жутковатое красное свечение. Этот зловещий свет падал на лицо Гао Хэ снизу вверх, искажая его до неузнаваемости и превращая некогда простодушную физиономию в маску демона. Но страшнее всего была его холодная, зловещая усмешка. Он произнес:
— Вы ведь хотели повидаться с моей сестрой?
Как только Се Иньсюэ увидел пучок благовоний, он всё понял и ледяным тоном процедил:
— Он собирается вызвать призрака!
Под мостом, у реки, с соломой на головах и благовониями в руках... Если сложить всё это вместе, ответ напрашивался только один: вызов духов.
Се Иньсюэ не сообразил сразу лишь потому, что этот метод призыва был крайне редким. Если бы он сам не искал способы вызвать духов для своего ученика Шэнь Цюцзи на Праздник голодных духов, он бы вряд ли наткнулся на такую информацию.
Этот метод заключался в следующем: после наступления темноты нужно было пойти под мост, под которым течет река, положить на голову охапку соломы, сесть со скрещенными ногами, закрыть рот и не издавать ни звука. Перед собой нужно было зажечь три ароматические палочки. Так можно было увидеть призраков, бродящих по мосту или под ним. Духи принимали человека с соломой на голове и благовониями за Бога Земли, поэтому не причиняли вреда, а, наоборот, поклонялись ему.
Но было одно важнейшее правило: в процессе нельзя издавать ни малейшего звука или совершать лишних движений. Призванные таким образом души чаще всего оказывались утопленниками, переполненными лютой злобой. Если человек шевелился или издавал звук, духи сразу понимали, что перед ними не божество, и нападали.
— Вызов духов?! — Дуань Ин, Юй Циньвэнь и Ли Лумин, которые совсем недавно на своей шкуре испытали, каково это — столкнуться с нечистью, услышав слова Се Иньсюэ, взвизгнули от ужаса. Они сорвали с голов солому и бросились прочь из-под моста, надеясь сбежать так же, как тогда из танцкласса.
Но в этот раз... им вряд ли повезет так же сильно. Под мостом уже начал клубиться туман. А туман при таком ритуале был верным признаком появления призрака.
Сам по себе факт того, что призрак тебя увидит, уже был смертельно опасен, а Гао Хэ к тому же не дал им благовоний. То, что Дуань Ин, Юй Циньвэнь и Ли Лумин сбросили солому и начали истошно вопить, означало лишь одно: они сами торопили свою смерть.
Ситуация была критической, и у Се Иньсюэ не было времени на долгие объяснения. Прежде чем они успели разбежаться, он рявкнул:
— Молчать! Уже пошел туман! Поднимите солому, положите на головы, сядьте со скрещенными ногами и не двигайтесь!
Едва он произнес эти слова, как пламя в фонаре Гао Хэ потухло само по себе. Яркая серебряная луна, светившая им всю дорогу, словно спряталась за облаками. Вокруг стало так темно, что единственным источником света остались тлеющие огоньки благовоний в руках Гао Хэ.
К счастью, Дуань Ин, Юй Циньвэнь и Ли Лумин еще были способны соображать и послушались Се Иньсюэ. В конце концов, Ли Хун говорил им, что этот человек — настоящий мастер. Дуань Ин и Юй Циньвэнь поспешно подобрали свою солому, водрузили ее на головы и, следуя приказу, уселись, боясь даже пошевелиться.
Но Ли Лумин забросила свою солому слишком далеко. В кромешной тьме она не могла ее нащупать и, едва сдерживая рыдания, запаниковала:
— Где моя солома? Она пропала! У-у-у... что мне делать...
Слушая ее хныканье, Се Иньсюэ лишь бессильно вздохнул. Он же ясно сказал: ни звука! А она тут ревет. Едва слышно выдохнув, он уже хотел подойти и поделиться своей соломой, но кто-то опередил его — Ли Хун.
— Не плачь, — Ли Хун в темноте бросился к Ли Лумин, оторвал половину своей соломы и сунул ей в руки, помогая принять нужную позу. — Я поделюсь с тобой. Сиди смирно и не шевелись.
Ли Лумин, шмыгая носом, подчинилась. На этот раз она наконец усвоила урок и замолчала.
Когда Ли Хун вернулся на место и уселся, луна снова появилась.
Она выглянула из-за облаков, освещая землю, но ее свет больше не был кристально-ясным. Он казался мутным, словно пробивался сквозь плотную пелену.
В народе такую луну называют «волосатой луной». Считается, что это верный признак появления призраков. В такие ночи лучше всего сидеть дома и не высовываться, иначе риск наткнуться на нечисть возрастает многократно. А они умудрились устроить ритуал вызова духов именно в такую ночь. Если после этого дух не появится, вот это будет действительно странно.
И вот, когда лунный свет залил землю, все увидели, как из воды под мостом медленно всплывает человеческая голова с растрепанными волосами.
Существо было облачено в кроваво-красные одежды, промокшие насквозь. Длинные черные волосы полностью скрывали лицо, не оставляя видимым ни клочка кожи. Поднявшись из воды, призрак скользнул сквозь туман к замершим людям, оставляя за собой мокрый след.
Призрак, казалось, действительно принял сидящих с соломой на головах игроков за Богов Земли. Подойдя к ним, он опустился на колени и принялся кланяться каждому по очереди.
— Моя сестра пришла, — Гао Хэ с усмешкой посмотрел на них. — Если хотите что-то спросить, спрашивайте сами.
Если бы взгляды могли убивать, Гао Хэ уже был бы разорван на куски. Оставим в стороне предупреждение Се Иньсюэ сидеть тихо — любой нормальный человек, увидев такое, если бы и издал звук, то только истошный крик ужаса. Кто в здравом уме рискнет заговорить с ЭТИМ?!
— Гао Вань.
Но кто-то всё же заговорил. Этот человек без колебаний назвал имя девушки, и женщина-утопленница в красном тут же повернула к нему голову.
Все остальные тоже хотели повернуть головы, но подавили это желание. Им не нужно было смотреть: по голосу они безошибочно узнали говорившего. Это был ветеран Бу Цзючжао.
Слово автора:
NPC: Я не хочу быть Сяо Цин (Зеленой змейкой).
Босс Се: А кем хочешь? Сюй Сянем?
Лю Бухуа: Никто не разлучит нас с крестным! Никто!
NPC: Пф, тогда я буду Фахаем.
Лю Бухуа: ?
http://bllate.org/book/17143/1604151
