Мы прошли через вход, где был срублен большой дуб, и вошли в небольшой холл. Подошедший официант проверил бронь и провёл нас к столику в глубине. Это был очень старый ресторан, переделанный из здания, построенного в 50-х. Говорили, что здесь подают только сезонные продукты с соседней фермы, и мясные блюда особенно хороши.
С напитками мы заказали: Хан Джэи — салат, я — суп. Когда выбирали основное блюдо, официант порекомендовал кролика.
— Продукты свежие, завезли вчера.
— Ну как?
Хан Джэи, ничуть не смущаясь, пытался подсунуть мне кролика. Я шутливо покосился на него и, вернув меню официанту, сказал:
— Я возьму свиную шею.
Официант кивнул и посмотрел на Хан Джэи.
— А я телятину.
— Хорошо.
С этими словами официант забрал меню и бокалы для вина, которые стояли на столе. Мы снова остались вдвоём. Я смотрел на Хан Джэи, сидящего напротив.
С каким настроением он сегодня со мной встречается? Он просто ждёт, пока я устану, соблюдая дистанцию? Я внимательно следил за его реакцией. Мне хотелось понять, какие чувства он ко мне испытывает.
У нашего столика было маленькое окошко. За ним виднелись холмы, простирающиеся рядом с фермой. Место было возвышенным, так что открывался неплохой вид. Кстати, небо стало тяжелее, тучи опустились ниже.
— Кажется, будет дождь.
Я всегда читаю погоду по профессиональной привычке.
— Пройдёт быстро. Я смотрел прогноз.
Он успокоил меня, отламывая кусочек хлеба. Проверил погоду из-за вечерней встречи? Мне было любопытно, кого он встречает, но я решил не лезть. Лучше узнать, до скольких он может быть со мной.
— Встреча в 7, так что не переживай.
— Правда? Тогда до 6 я могу быть с тобой.
От моей наглой жадности он, поперхнувшись водой, мельком взглянул на меня. Затем, взяв вилку, начал перемешивать поданный салат. На его губах заиграла непонятная улыбка, и он пробормотал:
— Ты изменился.
— В чём?
— Раньше ты не был так откровенен. Может, ты передо мной стеснялся. В последнее время, когда мы говорим по телефону, по твоим сообщениям видно, что ты изменился, и это меня удивляет.
— Меняться — это не плохо.
Я посмотрел на него, словно ища согласия.
— Да, не плохо. Но если ты так себя ведёшь из-за того, что я сказал в прошлый раз, не нужно. Я не хочу, чтобы из-за меня ты терял себя. Мне будет неприятно.
В его унылом голосе слышалась пустота.
— Что значит «терял»? Просто я стал честнее выражать свои чувства. Можешь считать, что у меня появилась нежность, которой раньше не было.
Я пошутил, чтобы разговор не стал слишком мрачным. Хан Джэи, всё ещё блуждающему в центре несчастья, не нужно было снова переживать эту боль, встречаясь со мной. Понял ли он меня? Он медленно ковырял салат и тихо рассмеялся.
— Да, нежность. Похоже, у тебя появилось то, чего раньше не было.
Он ещё раз повторил слово, которое совсем не вязалось с моим образом. И посмотрел в окно. Я проследил за его взглядом — тучи опустились ещё ниже.
Я вдруг заговорил о том, что, казалось бы, ни к чему:
— Помнишь, когда ты приезжал в Корею из-за меня? Когда я заболел, ты зашёл к нам с супом. Тогда у тебя разбился бокал.
— Да.
— Это я разбил витрину от злости. Мне было так обидно, что ты уехал, собрав вещи, даже не сказав мне, что приехала Гизела. Я знал, что ты женишься, но мы вместе путешествовали, и я, наверное, снова обманывался.
Услышав эту историю, о которой я не рассказывал, Хан Джэи удивлённо поднял брови.
«…Я не знал».
Но я, не обращая внимания, продолжил:
— А помнишь тот день на Чеджудо, когда мы напились вина? Мне в тот день ты так нравился, что я мучился. Ты сидел напротив и всё время улыбался, и мне казалось, что ты улыбаешься только мне. Помню, как мне было трудно тогда уйти к себе.
«…»
Он не знал, что ответить, и замолчал.
На самом деле, это была история моей гордости и безответной любви. Мне было немного стыдно признаваться в этом сейчас, но это доказывало, как сильно я его любил, поэтому я хотел сказать.
И ещё я повторил ему совет Криса жить реальной жизнью. Смотри, к чему привела наша игра в «идеальных любовников». Теперь нужно признать, что мы оба, стремившиеся к безупречной любви, с треском провалились. Я хотел показать, что, отбросив гордость и приличия, я сильно изменился.
Хан Джэи, отложив вилку, задумался. Потирая подбородок, он, казалось, обдумывал услышанное. Я не надеюсь на чудо. Я просто надеялся, что сегодня я постучался в его закрытое сердце.
Не выдержав затянувшегося молчания, я снова перевёл разговор в шутку:
— Что же ты молчишь? Мои ухаживания слишком пылки?
Хан Джэи, видимо, понял, что слишком долго молчит. Переведя взгляд на меня, он слегка улыбнулся.
— Ну... приятно слышать.
От его двусмысленных слов я сделал глоток воды.
Принесли основные блюда. Мы смогли поговорить о еде. Когда я сказал, что часто хожу в корейские рестораны, он заинтересовался. Посоветовал несколько заведений. Разговор тек спокойно.
— Дождь пошёл.
Вдруг хлынул сильный ливень. Моё предчувствие не обмануло, тучи были тяжёлыми. Зимние деревья, высохшие от засухи, казалось, радовались долгожданному дождю, раскачивая ветвями.
Под шум дождя, барабанящего по оконной раме, мы доели еду. Ингредиенты были свежими, приготовлено хорошо, обед прошёл успешно.
Мы заказали десерт. Он взял эспрессо и яблочный пирог, я — брауни с ванильным мороженым.
— Ты всё ещё не пьёшь кофе?
— Да, я увеличил физическую нагрузку.
Услышав это, Хан Джэи быстро окинул взглядом мои плечи и таз. Ему, уже изучившему каждый уголок моего тела, вряд ли было что-то новое, но я старался нарастить мышцы. На вопрос о причине я не мог не ответить так:
— Просто, самоудовлетворение. Когда от тренировок тело становится лучше, чувствуешь удовлетворение.
Но если честно, я хотел хорошо выглядеть для него, если у нас всё наладится. Мужчины — создания визуальные, легко реагируют на тело партнёра. От этих мыслей я и его начал рассматривать.
Хан Джэи идёт костюм. Он сам это знает, поэтому у него много такой одежды. Широкие плечи, длинные ноги — сшитые на заказ вещи сидят на нём отлично. Так кого же он сегодня встречает? Глядя на его безупречно сидящий костюм, я всё больше распалялся любопытством.
Когда мы доели десерт, подошёл официант.
— Если ты опять заплатишь, я сегодня не прощу.
Я предупредил его и протянул официанту карту. Хан Джэи, по привычке достававший кошелёк, от удивления замер.
— Ты начинаешь меня пугать.
С этими словами он встал.
— Пойдём?
— Дождь сильный.
— Я припарковал машину прямо у входа. Побежим.
Я тоже встал и накинул шарф. День был ещё светлый, но из-за дождя стало холодно.
На предложение сотрудника взять зонт мы с ненужной бравадой отказались. Нас охватило чувство, как в детстве, когда мы бегали под дождём.
По пути к парковке виднелись лужи. К счастью, до машины было недалеко. Хан Джэи, не колеблясь, первым выбежал под дождь. Я побежал за ним, стараясь ступать на сухие места. Он обернулся, проверяя, бегу ли я.
В этот момент на парковку въехала машина и на большой скорости проехала через большую лужу.
— Соджин!
В тот же миг вода из лужи взметнулась до пояса.
Я отскочил, но проблема была не во мне. Одежда Хан Джэи была испачкана грязью. Мы остановились, глядя друг на друга в растерянности, и нас накрыло ливнем.
— Verdammt.
— Scheiße.
Мы выругались по-немецки одновременно. Я винил невежливого водителя, а на кого ругался он — неизвестно. Что уж теперь.
Придя в себя, мы сели в машину. Ситуация была серьёзной. Не только промокли, но и испачкались в грязи. Нарядившиеся, мы выглядели ужасно. Вспомнив, как геройски отказались от зонта, мы горько рассмеялись.
— Отвезу тебя в отель. Простынешь.
Он включил зажигание и печку. Горячий воздух быстро нагрел салон. Машина выехала на дорогу. Я снял мокрую куртку и шарф, бросив на заднее сиденье.
Вдруг я понял более серьёзную проблему. Если я поеду в отель, он поедет домой. На этом наше свидание закончится. До 6 оставалось ещё 3 часа. Мне было жаль.
Заметив, что я долго молчу, он взглянул на меня и достал из бардачка салфетки.
— Вытрись сначала. Волосы тоже мокрые.
Я взял салфетки и вытер лицо и шею. Он промок больше меня, но я не мог до него дотронуться, и это раздражало. Теперь я винил и погоду.
Из-за дождя Хан Джэи вёл очень медленно. В машине слышался только шум дождя и работающих дворников. Я скомкал использованную салфетку в руке.
Погода в Германии зимой просто ужасна. Такой ливень через пару часов прекратится. Я с досадой отвернулся к окну. Я чувствовал его взгляды, но молчал. Тогда он тихо сказал:
«…Может, поедем ко мне?»
Я посмотрел на него, наши взгляды встретились.
— Если у тебя нет сменной одежды, я одолжу.
Конечно, у меня было три комплекта, но я не стал отказываться от придуманного им предлога.
— Да, одолжи.
Услышав ответ, он перестроился.
В квартире Хан Джэи, куда я вернулся через месяц, чувствовалось присутствие человека. У входа в гостиную стояло маленькое кофейное дерево, которого я раньше не видел, земля была влажной — видимо, поливали утром. Я отряхнул грязь с обуви и отдал ему мокрую куртку и шарф.
— Иди помойся. Я принесу одежду.
Он отряхнул куртку и повесил на вешалку, а шарф разложил на диване.
В квартире Хан Джэи нет отдельной ванной для гостей, так что мыться нужно по очереди. Он уступил мне первую очередь и пошёл в свою комнату за одеждой. Я тихо зашёл в ванную.
Когда я расстёгивал пуговицы рубашки, он зашёл с футболкой и штанами.
— Это твоя одежда. Ты оставил, когда оставался у меня. Штаны мои, если неудобно, дам другие.
— Спасибо. Я быстро, ты тоже простудишься.
— Не спеши.
Он достал из шкафа полотенце и повесил его.
Вдруг вспомнилось, как мы купались вместе. Мне нравилось разговаривать с ним в ванне, и мы оставались, пока вода не остывала. Он любил прижиматься, и всегда врывался, когда я мылся. Так час превращался в два, а два — в три.
Я вспомнил это потому, что он снова, как тогда, ворвался и, казалось, не собирался уходить. Но, подавая мне вещи, он не проявлял ко мне интереса, и я, сделав вид, что ничего не происходит, снял одежду и повесил на ванну. К счастью, прежде чем моё сдерживаемое желание прорвалось, он закрыл дверь и вышел.
Я снял штаны и бельё. Странное чувство — быть голым по ту сторону двери от него. Струи горячего душа показались слишком жаркими, я убавил температуру, пытаясь успокоиться.
Смыв непристойные мысли, я опрятно переоделся в приготовленную им одежду. Взяв мокрые вещи, я вышел из ванной.
— Я заварил чай. Пей.
Он позвал меня с кухни, протягивая чашку травяного чая.
Вытирая волосы полотенцем, я прошёл мимо него. Вдыхая приятный аромат, я сел за стол. Только тогда я заметил, что он всё ещё стоит.
— Спасибо.
Подняв чашку в знак благодарности, я наконец услышал, как он отошёл. Ему неловко? Конечно, я уйду в отель до его вечерней встречи. Это была просто попытка получить то, что хотел, так что я решил не обращать внимания.
Вскоре из ванной послышался шум душа. Теперь он был голым там. Мы давно не были близки, и это снова смущало меня.
Если бы я не знал, было бы легче, но я знал каждый сантиметр его тела. Какие места были чувствительными, какие у него были выражения лица. Я помнил всё, и мысли не слушались. Я пил чай, пытаясь успокоиться.
Дождь немного стих. На маленьком окне на кухне я заметил коробку шоколада. Как нашкодивший кот, я взял одну. Рядом засохла оставшаяся паста, громоздились немытые тарелки. Следы одинокой жизни Хан Джэи. Я всё убрал и включил посудомоечную машину.
— Что ты делаешь?
Он вышел после душа. По сравнению с нарядным утром, сейчас он был в простом свитере. Потом переоденется? Он подошёл и заварил себе чай. От его мокрых волос пахло шампунем. Я отвернулся и сел за стол.
— Как твои дела? Всё закрыл?
— Инвестиции я не стал забирать, пусть остаются. Чувствую себя виноватым перед адвокатом Чхве. Я закрыл только те дела, которые вёл, но некоторые ещё не закончены.
Он указал на бумаги, разбросанные на столе в гостиной. Я догадывался, что он закончит всё, раз он ответственный человек. Когда закончит, снова будет работать в Германии?
Я спросил о его делах, стараясь не давить. Он спокойно рассказывал.
Ему предложили вернуться в фирму, где он работал до перехода в крупную. И старший коллега, с которым он был близок, звал его к себе. Для него это были хорошие новости, но мне было грустно. Он мог бы и отдохнуть. Похоже, Хан Джэи уже строит жизнь без меня.
Тихий чай за дождём продолжался. Зазвонил его телефон.
— Да. Вы получили сообщение? Да, дождь сильный.
Хан Джэи отошёл в сторону. Это, наверное, по поводу вечерней встречи. Я ему мешаю? Часы показывали почти 6. Время течёт странно быстро. Мне жаль расставаться, но я уже один раз настаивал, теперь нужно уходить.
Он вернулся, положив трубку. Я опередил его:
— Тебе пора? Я вызову такси, не беспокойся.
— Ничего. Поешь и поезжай.
— Что я буду делать один в чужом доме?
Я рассмеялся, легко пропустив его слова мимо ушей.
— Я отменил встречу. Это был неважный пункт в расписании.
На мгновение я удивлённо посмотрел на него. Раз он так нарядился, это, наверное, была важная встреча. Прочитав моё выражение лица, он указал на улицу:
— Дождь сильный.
И спокойно опустил телефон. Дождь, который стих, тихо барабанил по перилам, заполняя наше молчание.
— Да, дождь сильный.
Я повторил его слова, как заклинание, прислушиваясь к звукам снаружи. Надеясь, что шум дождя станет громче, я снова поднёс к губам остывший чай.
Он сам отменил встречу? Или отменил ради меня? Хотелось бы верить, что второе. Мне нужно так думать, чтобы не сдаваться. Погружённый в счастливые иллюзии, я вдруг подумал:
— Приготовить корейскую еду?
От моего внезапного предложения Хан Джэи посмотрел на меня. Он удивился по двум причинам. Во-первых, я очень плохо готовлю. Во-вторых, я предложил корейскую еду. Но я, спокойно проигнорировав его реакцию, уверенно продолжил:
— Здесь рядом есть азиатский супермаркет. Тушёное рагу с колбасой (будэччигэ) же несложно?
— Ну, наверное...
Хан Джэи любит острую еду. По его прояснившемуся лицу я понял, что идея его заинтересовала. Значит, он скучал по корейской еде. На самом деле, мне было всё равно, что есть. Я просто хотел разделить с ним то, что он любит.
— А ты знаешь, как это готовить?
Спросил он с подозрением.
— М-м, примерно.
— А какие нужны ингредиенты?
— М-м. Сейчас посмотрю.
От дальнейших расспросов я уклонился. Хан Джэи усмехнулся, мол, так и знал. Он сказал, что сам купит продукты, а пока я сварю рис. С этим я справлюсь. Мы распределили роли и быстро встали.
На самом деле я не знаю, как готовить будэччигэ. Просто на днях я смотрел видео, где говорилось, что если добавить пакетик приправы для рамена, получится вкусно. Поэтому я решил следовать рецепту, а если провалюсь, добавлю приправу. Наличие плана Б всегда важно для меня.
Хан Джэи ушёл за продуктами, а я сварил рис. У него не оказалось мерного стакана, и мне пришлось определять количество воды на глаз. Это было неудобно. Я подумал, что нужно купить ему мерную посуду, если такое повторится.
— Как?
Я спросил, когда он попробовал ложку кипящего рагу. Выражение его лица было странным.
— На вкус неплохо, но вкус какой-то знакомый.
Я отобрал у него ложку и попробовал сам. Неплохо, но немного пресновато.
— Добавим ещё приправы.
Мой секретный план был раскрыт. Хан Джэи, как само собой разумеющееся, знал о нём. Он отодвинул меня, когда я снова потянулся за приправой.
— Дай соевый соус. Во втором шкафу.
Я уже выполнял его указания. Фартук был на мне, но готовил он. Мы готовили вместе впервые. За столько лет это случилось впервые. Мы ходили по кухне, доводя блюдо до вкуса.
— Теперь, кажется, нормально.
С довольным видом он протянул мне ложку с бульоном. Я осторожно подул, остужая, и попробовал.
— М-м.
Превосходно. Действительно вкусно. Довольный моей похвалой, он широко улыбнулся. Это была чистая улыбка, без примеси каких-либо забот. Она мне так понравилась, что я улыбнулся в ответ.
Было уже почти 8. Мы быстро поужинали. Я так засмотрелся на то, как он с аппетитом ест, что немного отвлёкся. Других закусок не было, но благодаря домашней колбасе в рагу ничего не хватало.
Кухня была в полном беспорядке. Мне было неловко уходить, не убрав, тем более, что я его и устроил. Я закатал рукава и начал собирать посуду.
— Сиди, я уберу.
— Давай вместе. Так быстрее. Я только уберу и пойду.
Я ясно дал понять, что не собираюсь задерживаться. Две удачи за день — уже достаточно. Я складывал посуду, убирал со стола, а он молча смотрел на меня. Мне было любопытно, о чём он думает.
— Что?
Он вздохнул.
— Просто. Что мы делаем?
С его точки зрения, это могло показаться странным. Сначала он хотел расстаться, потом мы снова начали общаться, теперь разговариваем почти каждый день. А сегодня мы провели вместе гораздо больше времени, чем планировали. Мне всё это нравилось, а ему, видимо, было тяжело.
— Тебе неловко со мной?
Я спросил, убирая тарелки в посудомоечную машину.
— Не то. Мне тяжело.
Понятно. Если ему не неприятно со мной, то проводить время вместе, защищая свои чувства, должно быть, тяжело.
— Тогда перестань мучиться и возвращайся скорее.
Я залил средство и нажал кнопку. Это был уже второй раз за сегодня.
Я обернулся и посмотрел на Хан Джэи, который молчал. Его взгляд был устремлён на меня. Долгое молчание становилось неловким, его взгляд был слишком серьёзным. Это была шутка, но ему, наверное, было не по себе.
— Я примерно убрал. Остальное сам.
Я вышел из кухни, чтобы прервать неловкую атмосферу. Собрал свою мокрую одежду и нашёл бумажный пакет, чтобы положить её туда. К счастью, куртка и шарф высохли. Когда я был готов уходить, он вышел за мной.
— Я отвезу.
Я остановил его.
— Дождь перестал, я прогуляюсь. Недалеко.
— Почему?
— Что «почему»? Просто хочу пройтись. Всё, отдыхай.
— Я говорю, подвезу.
— Спасибо. Но я правда хочу пройтись. Пока.
Я заметил тень сожаления на его лице. Этого было достаточно. Надеюсь, это сожаление будет расти к нашей следующей встрече. Пусть оно накапливается, стирая проклятие страха, застилающее его взгляд. Я закрыл дверь, не оглядываясь.
Дождь прекратился, стемнело. Я шёл по тёмному переулку, думая о том, что день был хороший. Мокрые переулки были скользкими, и я шёл медленно. Зная, куда иду, я не блуждал.
http://bllate.org/book/17152/1605394
