После оказания медицинской помощи состояние И Хао стабилизировалось, и его жизни больше ничего не угрожало. Хотя он пострадал гораздо сильнее, чем Ду Цин, сам факт участия в похищении означал, что он также должен находиться под следствием. Его мать дежурила в палате, и когда Чэнь Чжэн вошел, она без умолку отчитывала сына:
— Зачем ты это сделал? Неужели матери легко было тебя растить? Ты впутал нас в такие неприятности! Твой дядя везде ищет связи, в школе у сестры все уже всё знают... Как нам теперь людям в глаза смотреть?
И Хао сидел, опустив голову и не проронив ни слова. Мать распалялась всё сильнее, то и дело тыкая указательным пальцем ему в голову. И Хао не уворачивался — его покорность напоминала безжизненную тряпичную куклу.
Чэнь Чжэн подошел и пресек нападки женщины. Мать тут же запричитала:
— Офицер, офицер, будьте милосердны! Он просто неразумный, еще совсем ребенок, не забирайте его!
Чэнь Чжэн жестом попросил сопровождавшего его оперативника вывести женщину. Дверь закрылась, но голос матери всё еще просачивался сквозь щели. Чэнь Чжэн посмотрел на И Хао, подождал немного и произнес:
— Чжан Сижань во всем призналась. А тебе есть что сказать?
Голос И Хао был хриплым:
— Простите.
— Тебе не нужно извиняться передо мной.
— Я виноват перед Чжан Сижань, — сказал И Хао. — Я использовал её.
В версии, которую изложил И Хао, именно он был организатором, а Чжан Сижань — лишь обманутой им помощницей.
Поступки Ду Цина были куда гнуснее, чем тот сам считал. И Хао и Ду Цин были людьми из разных миров: разные классы, жили в противоположных сторонах. Но Ду Цин был рожден со злом в душе. Как-то раз на общей утренней зарядке их взгляды пересеклись, и Ду Цин выбрал его своей добычей.
У Ду Цина была целая банда, но иногда ему нравилось выслеживать жертву в одиночку. Он тайно следовал за И Хао после уроков. У того не было друзей, и какую бы узкую улочку он ни выбирал, Ду Цин неизменно находил его, затаскивал в безлюдное место и избивал.
Ду Цин доходил до того, что бил его прямо под окнами дома, зная, что заступиться за И Хао некому. Он издевательски спрашивал: «Это ведь твой дом, да? Почему не заходишь? Раз бродишь на улице в такой час, значит, сам напрашиваешься на тумаки».
И правда, почему, стоя у самого порога, он предпочитал побои возвращению домой? Потому что эта «склеенная» семья не была его домом. Это был дом мамы, отчима и сестры. Каждый раз, возвращаясь туда, он чувствовал себя так, словно заходит в склеп.
Позже Ду Цину, вероятно, надоело его тиранить, и он переключился на новую цель. Побои прекратились, но когда физическая боль утихла, ненависть вспыхнула в душе И Хао с еще большей силой. Он думал: почему такие, как Ду Цин, живут так безнаказанно? Неужели никто не придет и не покарает его? Где учителя, где полиция? Неужели действительно никто не придет? Тогда... могу ли я сам стать тем, кто совершит правосудие?
Мысль об убийстве Ду Цина зрела в нем давно, но он никак не мог решиться и найти сообщника. Он был уверен, что в одиночку ему не справиться.
Но когда недавно появились проклятые куклы, он воспринял это как знак свыше. Еще больше его взбудоражило то, что Чжан Сижань сама нашла его и предложила сотрудничество. Она была наивна — хотела лишь проучить подонка. В глубине души он презирал её. Эту девчонку, за которой бегал Ду Цин, которая не знала лишений — как она могла понять его боль?
Но несмотря на это, он составил план вместе с ней. Он так и не сказал ей, что его истинная цель — смерть Ду Цина.
— Я проиграл. Без Чжан Сижань у меня ничего не получается, — тихо произнес И Хао. — Я подставил её. Отпустите её, она была всего лишь моим инструментом.
Чэнь Чжэн спросил:
— Вот как? Если ты так её презираешь, почему просишь отпустить?
И Хао низко склонил голову и ничего не ответил.
— Она сказала почти то же самое, что и ты.
Парень удивленно поднял глаза:
— Что?
— Она утверждает, что она — главная зачинщица, а ты лишь случайно оказался втянут. Она надеется, что мы отпустим тебя, учитывая твои тяжелые раны и то, что она тебя использовала.
В потухших глазах И Хао внезапно блеснули слезы. Через мгновение он вцепился в одеяло и зашелся в глухих рыданиях.
— Простите, простите, простите...
Эти приглушенные извинения всё еще эхом отдавались в палате, когда Чэнь Чжэн уже ушел.
***
Из-за череды школьных инцидентов значительная часть полиции Чжуцюаня была брошена на «тушение пожаров», в то время как скандалы с пожилыми клиентами платных услуг продолжали множиться. Родственники уже начали выходить с плакатами к зданиям городского и окружного управлений, требуя искоренить это явление и сурово наказать женщин, предоставлявших подобные услуги. Иронично, но именно через этих женщин полиция выходила на всё новых и новых высокопоставленных стариков.
Расследование в отношении Чжэн Тяня и стоящих за ним сил продвигалось туго — нехватка кадров была главным препятствием. Кроме того, линия Инь Гаоцяна, на которую Чэнь Чжэн возлагал большие надежды, застопорилась: Хуан Фэй так и не предоставил полезной информации.
Чэнь Чжэн вспомнил, как после взрыва в лапшичной ученицы Второй школы говорили, что Инь Гаоцян всегда защищал обиженных детей. Ду Цин и его банда терроризировали многих; И Хао и Чжан Сижань сами были жертвами. Если они часто контактировали с дядей Инем, могли ли они знать что-то важное?
И Хао следовало бы оставаться в больнице подольше, но отец Ду Цина, прознав, где он лежит, каждый день устраивал там скандалы. Семья И была слабой, и даже при том, что их ребенок пострадал сильнее, они не могли противостоять напору Ду-старшего. Чэнь Чжэн перевез парня в отдел Бэйе, временно разместив его в ведомственной гостинице для восстановления сил. Обустроив его, он перевел разговор на Инь Гаоцяна.
Почти всё время И Хао молчал, но при упоминании имени Инь Гаоцяна его состояние изменилось. Он сказал, что виноват перед дядей Инем. Тот всегда говорил ему, что собственная жизнь — это самое ценное, что нужно вырасти достойным человеком и не уподобляться хулиганам. А он в итоге стал хуже их, едва не превратившись в убийцу.
Чэнь Чжэн не прерывал его исповедь. Когда парень закончил, он спросил:
— Видел ли ты когда-нибудь необычных гостей, которые приходили к дяде Иню?
— Необычных? — И Хао надолго задумался, и вдруг его глаза блеснули. — Вы имеете в виду господина Юаня?
— Кто такой господин Юань?
И Хао, немного волнуясь, начал сбивчиво рассказывать. В тот день уроки закончились раньше, а идти ему было некуда. Он заметил Ду Цина: этот подонок ухмылялся ему. Стоило И Хао двинуться в сторону дома, как Ду Цин неизбежно последовал бы за ним, и всё закончилось бы очередной порцией побоев. Бредя по улице, он внезапно решил зайти в лапшичную. Из-за раннего часа там почти не было посетителей. Когда в лапшичной было многолюдно, он туда не заглядывал, а сейчас — в самый раз, чтобы спрятаться. К тому же он давно не ел свою любимую лапшу с мясным соусом.
Увидев, что он зашел внутрь, Ду Цин не последовал за ним. И Хао знал, что завтра его всё равно побьют, но это не имело значения — главное было пережить сегодняшний день. Он поздоровался с дядей Инем, сделал заказ и только тогда заметил в углу старика, которого раньше никогда не видел. Тот выглядел очень респектабельно: дорогое пальто и шарф, на руке — темные часы, явно недешевые. И Хао стало любопытно: почему такой человек пришел есть лапшу в эту забегаловку?
Обычно, когда он прятался в лапшичной, дядя Инь всегда расспрашивал его, не обижают ли его, интересовался школьными делами. Но в тот день всё было иначе: дядя Инь был полностью поглощен беседой с тем богатым стариком и почти не обращал внимания на И Хао. Казалось, они старые знакомые, и гость пришел его навестить. И Хао молча ел свою лапшу, прислушиваясь к разговору. Темы были самыми обычными: как идет торговля, как здоровье, сетовали на то, что цветы в саду завяли без присмотра, да на подорожание мяса.
Дядя Инь называл старика «старина Юань». И Хао решил, что тот какой-то бизнесмен. Доев, он попрощался с дядей Инем. Респектабельный старик улыбнулся ему и тоже сказал «до свидания». И Хао, хоть и не привык общаться с людьми, решил проявить вежливость и ответил: «До свидания, господин Юань». Услышав такое обращение, старик на миг опешил, а потом они с дядей Инем весело рассмеялись.
— Больше я его не видел, — закончил И Хао. — Думаю, он был другом дяди Иня. Обычно у нас едят только школьники или местные жители. Людей, одетых так хорошо, как он, я видел в этой лапшичной лишь однажды.
Чэнь Чжэн поблагодарил его. В глазах И Хао снова стояли слезы.
— Мне уже всё равно, я отвечу за то, что совершил. Но дядя Инь... он действительно был хорошим человеком. Его смерть не должна остаться безнаказанной.
Чэнь Чжэн кивнул:
— Не волнуйся. Поймать убийцу — наша работа.
Старик по фамилии Юань. Господин Юань.
Зацепка была прямо перед ним, но Чэнь Чжэн не спешил делать следующий шаг. Ситуация, описанная И Хао, немного отличалась от его предположений. Он допускал существование такого человека, но полагал, что их встречи с Инь Гаоцяном были более скрытыми. Однако этот господин Юань открыто и дружелюбно общался с незнакомым школьником, не скрывая своего знакомства с владельцем лапшичной. Значит, его мотивы могли отличаться от первоначальных выводов полиции.
Кроме того, Хуан Фэй явно лгал. Если даже случайно зашедший в лапшичную И Хао знал о существовании господина Юаня, Хуан Фэй не мог о нем не знать. Почему он скрыл это? Каких демонов он прячет в душе?
Чэнь Чжэн позвонил Мин Ханю и приказал найти Хуан Фэя и доставить его в отдел. Положив трубку, Мин Хань пробормотал себе под нос:
— Сразу чувствовал, что с тобой что-то не так.
Когда Хуан Фэй вышел из своей съемной квартиры с пакетом мусора и увидел Мин Ханя, он инстинктивно попятился.
— Ты чего бежишь? — спросил Мин Хань.
Хуан Фэй занервничал еще сильнее. Ноги сработали быстрее головы — бросив мусор, он кинулся вверх по лестнице. Мин Хань в несколько прыжков настиг его и прижал к стене:
— За разбрасывание мусора полагается штраф, не знал?
Хуан Фэй был готов разрыдаться:
— От... отпустите меня!
Мин Хань не стал тратить время на пустые разговоры и просто затащил его в машину. Тот сидел ни жив ни мертв.
— Куда... куда мы едем?
— Еще и спрашиваешь, куда? — Мин Хань мельком глянул на него в зеркало заднего вида. — Я по-хорошему тебя спрашивал, не подходил ли к Инь Гаоцяну кто-нибудь подозрительный, и что ты мне ответил?
Хуан Фэй весь одеревенел:
— Я... я...
— Ладно, мне уже недосуг тебя слушать. Приедем в отдел — как офицер Чэнь спросит, так и отвечай. И без фокусов, понял? — Мин Хань сейчас сам смахивал на бандита, и Хуан Фэй, не смея возразить, лишь усиленно закивал.
Как только они вошли в допросную, Чэнь Чжэн не успел и рта раскрыть, как перепуганный Хуан Фэй выдал всё на одном дыхании:
— Офицер Чэнь, я не специально скрывал! Но дядя Инь погиб, лапшичную взорвали, потом пошли все эти дела... старики, школьники... А у меня дома еще и эта кукла проклятая была! Я... я просто испугался, я умирать не хочу!
Чэнь Чжэн взглянул на Мин Ханя, который всем видом показывал: «Я его пальцем не трогал». Чэнь Чжэн парой слов успокоил Хуан Фэя и спросил:
— Кто такой господин Юань? Ты его знаешь?
Хуан Фэй вздрогнул, надолго завис и наконец выдал:
— Я... я в прошлый раз про него вспомнил, но не сказал, потому что правда боялся. Разве может быть хорошим человеком тот, кого ищет полиция? Я боялся, что меня уберут! Но он никакой не «господин», он профессор, из-за границы вернулся.
Хуан Фэй видел этого старика по фамилии Юань в лапшичной трижды. Как и И Хао, он гадал: почему такой явно богатый человек дружит с дядей Инем? Когда профессор Юань пришел во второй раз, Хуан Фэй спросил у Инь Гаоцяна:
— Дядя Инь, а кто это был сейчас?
Инь Гаоцян улыбнулся:
— Одноклассник твоей тетушки по старшей школе.
Жена Инь Гаоцяна, Чэнь Линлун, к тому времени уже скончалась. Хуан Фэй подумал, что зря затронул больную тему, но Инь Гаоцян не выглядел расстроенным. Он лишь вздохнул:
— Когда стареешь, друзей, с которыми можно по душам поговорить, становится всё меньше.
Имени профессора Хуан Фэй не знал. Последний раз он видел его летом: сам чистил овощи снаружи, а они беседовали внутри. Из-за шума машин подробностей разговора было не разобрать, он услышал лишь фразу дяди Иня:
— Ты за меня не переживай, на такое я ни за что не соглашусь.
Что именно это было за «такое», Хуан Фэй, конечно, не понимал, но Чэнь Чжэн и Мин Хань переглянулись — оба подумали об одном и том же: принять женщину, предложенную профессором.
На данный момент записи камер и средства связи уничтожены, а знать одну лишь фамилию недостаточно для установления личности. Однако раз он одноклассник Чэнь Линлун, найти его реально.
Чэнь Чжэн вышел из допросной:
— Я еще раз наведаюсь к Инь Гаоцяну домой.
— А я загляну в отдел криминалистики, поищу там, — отозвался Мин Хань.
После гибели Инь Гаоцяна многие его вещи перевезли в отдел Бэйе, но личные вещи его жены остались в квартире. Если удастся найти выпускной альбом или записи Чэнь Линлун, вычислить профессора Юаня будет куда проще.
Дом Иня был опечатан и охранялся. Чэнь Чжэн открыл дверь, убедившись, что посторонних не было. После нескольких раундов осмотра в квартире почти не осталось неисследованных уголков; в воздухе витал слабый запах антисептика.
На балконе в спальне Инь Гаоцяна стоял встроенный шкаф, набитый пожелтевшими книгами и журналами. Старики часто такие — жалеют выбрасывать прочитанное и копят всё подряд. Чэнь Чжэн снимал книгу за книгой, пока не добрался до коробки в самой глубине. Внутри тоже были книги, но другие — любовные романы, популярные в прошлом веке. Многие женщины того поколения зачитывались ими в молодости.
Очевидно, это были книги Чэнь Линлун. После её смерти Инь Гаоцян бережно их сохранил. На дне коробки нашелся альбом с вырезками модной женской одежды тех лет — видно, Чэнь Линлун когда-то любила наряжаться. Продолжая поиски, Чэнь Чжэн выудил альбом в твердом переплете. Именно то, за чем он пришел, — книгу отзывов и контактов одноклассников.
Альбомы тех лет не чета современным: простенькие, со страницами, которые уже начали рассыпаться и покрываться пятнами. На титульном листе был указан год выпуска, класс и название школы: «Средняя школа №10 города Чжуцюань».
Чэнь Линлун, оказывается, окончила десятую школу. Есть ли связь между серией школьных дел и этой давно умершей женщиной?
Бумага была слишком хрупкой, поэтому Чэнь Чжэн перелистывал её крайне осторожно. Предыдущее поколение заполняло такие альбомы официально: четко прописывали домашние адреса, контакты и добавляли искренние пожелания. Во второй половине альбома Чэнь Чжэн наткнулся на имя: Юань Цзиминь. В отличие от остальных, в графе контактов он написал: [Отныне — на край света, письма не дойдут, надеюсь на новую встречу].
Что это значило? Вспомнив слова Хуан Фэя о том, что профессор вернулся из-за границы, Чэнь Чжэн предположил: на момент заполнения альбома Юань Цзиминь уже решил уехать из страны. В те времена связь была плохой, и после выпуска люди действительно разлетались кто куда, теряя друг друга.
Перерыл весь альбом и коробку, но фотографий Чэнь Чжэн не нашел. В этот момент позвонил Мин Хань:
— Брат, как успехи?
— Чэнь Линлун училась в десятой школе. В альбоме есть некто Юань Цзиминь — скорее всего, наш профессор. Поеду в школу проверять архивы. А у тебя что?
Мин Хань держал в руках старое фото, найденное в личном альбоме Инь Гаоцяна среди снимков его жены. На обороте значилось: «Памятный снимок выпуска такого-то года».
— Нашел выпускное фото Чэнь Линлун, но непонятно, кто из них профессор.
Когда Чэнь Чжэн приехал к десятой школе, Мин Хань уже ждал у ворот. Чэнь Чжэн взял фото — найти на нем саму Чэнь Линлун было той еще задачкой. Мин Хань указал на девочку с косичками во втором ряду ближе к центру:
— Я сравнил с другими её снимками, это должна быть она.
Снимок был зернистым и выцветшим от времени, лица расплывались. Чэнь Чжэн быстро пробежал взглядом по парням в заднем ряду и остановился на высоком юноше в шляпе.
— Похож на Юань Цзиминя?
Мин Хань хмыкнул:
— Мы же его не видели, да и Хуан Фэй по такому фото не узнает.
— Просто интуиция, — ответил Чэнь Чжэн. — Раз он уже тогда собрался за границу, на нем мог быть отпечаток западной культуры. Молодежь любит пускать пыль в глаза.
Мин Хань еще раз глянул на фото и усмехнулся:
— А ведь и правда.
Чэнь Чжэн вошел в школу с фото и альбомом, а Мин Хань, подобно курьеру доставки, выполнил свою задачу и умчался на мотоцикле, растворившись в потоке машин.
Учителя в учебной части были в замешательстве: те, кто учился здесь десятилетия назад, давно на пенсии, не говоря об учителях. Архивы сохранились, но они бумажные, и искать в них — та еще морока.
Это было проблемой: даже если найти данные, будет ли от них толк? Но Чэнь Чжэн решил рискнуть, держа в уме запасной план. Руководство школы выделило нескольких молодых учителей ему в помощь. Тем временем Мин Хань, вернувшись в отдел, проверял информацию по имени Юань Цзиминь. Однако это имя оказалось либо фальшивым, либо давно смененным — человек с такими данными не числился.
В архиве стоял тяжелый запах пыли. От долгого пребывания там начинало першить в носу, то и дело слышался кашель. Чэнь Чжэн заказал доставку из аптеки: маски и назальные спреи.
— Всем спасибо за помощь.
Молодые учителя оказались сговорчивыми — не каждый день полиция ведет себя так вежливо. Нацепив маски, они с новыми силами принялись за поиски.
Спустя час Чэнь Чжэн наконец нашел дело, предположительно принадлежавшее Юань Цзиминю. На нем была вконец размытая фотография, где лиц почти не разобрать, но характерная шляпа убедила Чэнь Чжэна: это он. Вот только в графе «Имя» значилось не Юань Цзиминь, а Юань Чжанфэн.
Чэнь Чжэн немедленно передал данные Мин Ханю. Проверка по базе показала: этот человек последний раз въехал в страну 14 ноября этого года, гражданин страны B, владеет тремя объектами недвижимости в Чжуцюане (две из которых — виллы) и спонсирует множество благотворительных программ для пожилых людей.
27-го числа в общине Чуньяо проходил благотворительный осмотр для пенсионеров. На этой улице жило много стариков, многие из которых провели в Чуньяо всю жизнь: в молодости работали на заводе, а когда постарели, дети переехали в новые районы, оставив их доживать свой век в старых ведомственных квартирах.
Осмотр проводила частная клиника, что было редкостью. Внутри двора разбили три тента: диагностическая зона, склад медикаментов и инструментов, а также место для отдыха.
Будучи начальником угрозыска в Лочэне, Чэнь Чжэн бывал на подобных мероприятиях. Благотворительность на словах — дело хорошее, но на деле всегда возникали проблемы. Главная — стариков созывали на осмотр, но не организовывали места, где они могли бы присесть, из-за чего те чувствовали себя неловко и лишними. В этом же захудалом районе проблему решили. Но дело было не в администрации общины, а в «денежной мощи» организатора. В таких вещах деньги действительно решали всё.
Из зоны отдыха донеслись смех и аплодисменты. Чэнь Чжэн посмотрел туда: седовласый старик увлеченно беседовал с пенсионерами. Он был высоким, на вид около метра восьмидесяти, одет в белый халат поверх делового костюма. В руках он держал шляпу и говорил с легким иностранным акцентом. Прислушавшись, Чэнь Чжэн понял, что тот рассказывает истории из жизни в стране B: о том, что тамошние старики на закате лет не слишком пекутся о детях и живут в свое удовольствие.
Пенсионеры слушали с завистью, но смеясь возражали: мол, на такую жизнь нужны деньги, а они уже старые, едят мало, носят простое, лучше уж копеечку сэкономить, чтобы детям и внукам жилось легче. Старик в шляпе качал головой: нужно больше думать о себе, нельзя считать, что в старости на тебя уже наплевать и можно бесконечно приносить себя в жертву. Именно в старости нужно баловать себя.
Один из стариков кивнул:
— Господин Юань, будь у меня столько денег, сколько у вас, я бы точно о себе позаботился — каждый день ел бы деликатесы да заморские яства!
Это вызвало взрыв смеха. Чэнь Чжэн видел, что они просто подыгрывают иностранному благотворителю, подарившему им бесплатный осмотр, но на самом деле не принимают его философию.
Медсестра начала вызывать по номерам, и первых стариков вежливо проводили на осмотр. Юань Чжанфэн, видимо, утомился от разговоров и подошел к кулеру, чтобы набрать воды в одноразовый стаканчик. Чэнь Чжэн шагнул к нему:
— Господин Юань.
Юань Чжанфэн поднял на него взгляд, в глазах отразилось недоумение:
— Вы?
Чэнь Чжэн предъявил удостоверение:
— Господин Юань Чжанфэн. Или Юань Цзиминь? Какое имя вам больше нравится?
Взгляд Юаня застыл. Чэнь Чжэн заметил, что тот удивлен его появлению, но совершенно не напуган. В этот момент к ним подошел человек, похожий на телохранителя, и настороженно уставился на полицейского. Юань Чжанфэн с улыбкой махнул рукой:
— Всё в порядке, я пообщаюсь с офицером Чэнем.
Старики вокруг начали перешептываться, поглядывая в их сторону.
— Раз вы меня искали, офицер Чэнь, значит, дело важное, — произнес Юань Чжанфэн.
— Я по поводу дела Инь Гаоцяна. Вы ведь помните его?
Глаза Юань Чжанфэна потухли. Помолчав, он вздохнул:
— О взрыве в лапшичной я узнал еще будучи за границей. Старина Инь... что ж, по крайней мере, теперь он воссоединился с Линлун.
Вокруг было слишком шумно, некоторые любопытные старики уже начали подходить ближе.
— Вы ведь здесь не сильно заняты? — спросил Чэнь Чжэн. — Проедемте со мной в отдел.
Телохранитель подал голос:
— Господин Юань!
Но Юань Чжанфэн ответил:
— Хорошо. Раз уж вы меня нашли, я готов посодействовать.
Кун Бин заранее стянул силы полиции к району Чуньяо, опасаясь, что появление копов вызовет суматоху, но Юань Чжанфэн лишь с улыбкой попрощался со стариками, наказав всем беречь здоровье и прожить остаток лет ради самих себя.
Видимо, эта концепция была слишком авангардной для местных жителей — в ответ раздались лишь жидкие аплодисменты.
http://bllate.org/book/17170/1620584
Готово:
