Линь Синчэнь внезапно рассмеялся.
Он опустил взгляд на Пэй Цинцзяня и подумал, что тот, с какой стороны ни посмотри, просто очарователен.
Пэй Цинцзянь, почувствовав, что та зловещая, предвещающая бурю мрачность, которая только что была в Линь Синчэне, исчезла, тоже невольно улыбнулся.
— Не зря он мой муженёк — обычно он и так красивый, а когда улыбается, становится ещё красивее.
На этот раз Линь Синчэнь действительно не сдержался, протянул руку и прижал его к своей груди, тихо рассмеявшись ему прямо в ухо.
Он смеялся так радостно, что слегка повернул голову, и его губы коснулись уха Пэй Цинцзяня.
Словно искра упала.
Легко и обжигающе.
Пэй Цинцзянь, ошеломлённый, прислонился к нему, ощущая это явное и в то же время едва уловимое прикосновение.
«Он только что... поцеловал меня?»
Пэй Цинцзянь инстинктивно поднял руку, чтобы потереть ухо, стереть это непонятное жжение, но едва подняв руку, понял, что Линь Синчэнь обнимает его, его голова касается его головы.
Ему ничего не оставалось, кроме как молча опустить руку и продолжать чувствовать явный жар в ухе.
Прошло довольно много времени, прежде чем Линь Синчэнь отпустил его.
Тан Вэньчжэнь, улыбаясь, посмотрел на них:
— Похоже, президент Линь и правда очень любит Сяо Пэя.
Пэй Цинцзянь тут же обхватил руку Линь Синчэня, прислонился к нему и, улыбнувшись, сказал:
— Это я люблю его больше. Я его особенно-особенно сильно люблю.
Он говорил это открыто и легко, а улыбался так сладко и красиво, что Сюй Я на мгновение даже потерялся в его улыбке, подумав, что они, кажется, и правду неплохо смотрятся вместе.
Однако едва эта мысль зародилась, он увидел Сюй Цзяньюаня, который сидел, опустив голову, печальный и подавленный.
Сюй Я снова заколебался.
«Сколько бы Пэй Цинцзянь ни любил Линь Синчэня, он всё равно не сможет сравниться с Сюй Цзяньюанем, который тайно любит его столько лет».
Он жил с Сюй Цзяньюанем в одной комнате четыре года и слишком хорошо знал его чувства к Линь Синчэню.
Никто не может любить Линь Синчэня больше, чем Сюй Цзяньюань. Даже Пэй Цинцзянь — совершенно точно нет.
— Давайте есть, — сказал Сюй Я, увидев, что официант заносит блюда.
Пэй Цинцзянь, который и так не завтракал из-за обследования, увидев, что еду подали, и Сюй Я подал голос, тут же взял палочки и начал есть.
Он не забывал, что у Линь Синчэня больной желудок, и постоянно выбирал блюда, которые не вредят желудочно-кишечному тракту, и подкладывал их в тарелку рядом с Линь Синчэнем.
Он уже неделю ел вместе с Линь Синчэнем, так что знал его вкусы и выбирал только те блюда, которые Линь Синчэнь любил.
Линь Синчэнь, глядя, как он одновременно и ест сам, и подкладывает ему, решил, что он просто продолжает играть свою роль — образ глубоко влюблённого в него человека. Он с готовностью ел то, что Пэй Цинцзянь ему подкладывал.
Сюй Цзяньюань, видя это, становился всё более подавленным.
Сюй Я не мог смотреть на него в таком состоянии и молча повернул только что заказанную Сюй Цзяньюанем курицу лацзы* перед Линь Синчэнем.
— Синчэнь, попробуй и ты здешнюю курицу лацзы. Я как-то раз пробовал — довольно острая и вкусная. Я тогда сказал Цзяньюаню, что тебе наверняка понравится. Не ожидал, что он запомнил и первым делом заказал именно это блюдо.
Сюй Цзяньюань, услышав это, мгновенно поднял голову, которую только что опустил от подавленности, и с надеждой уставился на Линь Синчэня.
Однако Линь Синчэнь сделал вид, что не слышит, и сосредоточенно ел то, что Пэй Цинцзянь только что положил ему в тарелку.
Зато Пэй Цинцзянь, услышав слово «острая», тут же рефлекторно сказал:
— Нельзя.
Сюй Я не ожидал, что он вступится, и с некоторым недовольством спросил:
— Это почему же нельзя?
— Именно, — подхватил Чэнь Чэн. — Это Цзяцзя специально для брата Линя заказал. Тебе-то какое дело?
Пэй Цинцзянь моргнул, с невинным видом:
— А моему муженьку — что можно, что нельзя — тебе-то какое дело?
Чэнь Чэн: …
Чэнь Чэн в ярости:
— Вы ещё не поженились!
Пэй Цинцзянь с самым невинным видом:
— Но в наших сердцах мы уже поженились~
Он нарочно сказал:
— Если бы мы только могли родить, я бы уже придумал, как назвать ребёнка.
Линь Синчэнь: …
Линь Синчэнь чуть не рассмеялся снова.
Ему стало любопытно:
— Как?
Пэй Цинцзянь быстро провёл мозговой штурм:
— Если родится один — назовём Пэй Ай, что означает «я тебя люблю». Если двое — то одного Пэй Ай, а второго Линь Си, что означает «я тебя люблю, и ты любишь меня».
Линь Синчэнь подумал и решил, что оба имени вполне ничего.
— Можно, — сказал он. — И для мальчика, и для девочки оба имени подходят.
— Правда ведь? — Пэй Цинцзянь тоже считал, что он проявил некоторую сообразительность, раз так быстро придумал такие подходящие для данного случая имена. — Не только унисекс, но и передают мою сильную любовь к тебе. Дети будут знать, что родились в любви своего папы, что они с рождения несут в себе любовь отца.
Линь Синчэнь был очень доволен:
— Хорошо, когда мы в будущем усыновим детей, пусть их так и зовут.
Пэй Цинцзянь с готовностью кивнул — главное, чтобы муж пел, а он подпевал.
Он не забыл специально похвалить Линь Синчэня:
— Не зря он мой муженёк — такой добрый. Я заранее благодарю тебя от лица будущих приёмных детей.
— Не стоит благодарности, — улыбнулся Линь Синчэнь.
С этими словами он сам положил Пэй Цинцзяню кусочек рёбрышка:
— Ты утром не ел, поешь побольше.
Пэй Цинцзянь послушно кивнул, подпёр щёки руками, изображая смущение:
— Не зря он мой муженёк — такой заботливый~
Линь Синчэнь: …
Линь Синчэнь почувствовал, что сейчас снова рассмеётся!
«Ну до чего же он милый!
Не зря он моя маленькая канарейка — такой милый!»
Линь Синчэнь решил: как вернётся, обязательно пошлёт своей маленькой канарейке бонус*!
«Так хорошо сыграл — бонус просто необходим!»
Думая об этом, он вспомнил, что обещал Пэй Цинцзяню удалить Сюй Цзяньюаня из WeChat. Он тут же взял телефон и снова принялся искать Сюй Цзяньюаня в списке друзей.
— Что случилось, Синчэнь? Дела? — с беспокойством спросил Сюй Я, заметив, что он вдруг уставился в телефон.
— Нет, — рассеянно ответил Линь Синчэнь, даже не поднимая головы, и продолжал листать список контактов.
Он не менял Сюй Цзяньюаню никнейм, и все эти годы не отвечал ему, так что теперь он даже забыл, как тот называется в WeChat. Пришлось зайти в историю чата, найти знакомое сообщение, отправленное им самим: «Или можешь удалить меня сам», чтобы наконец убедиться.
Линь Синчэнь зашёл в аватар Сюй Цзяньюаня, толкнул Пэй Цинцзяня локтем и у него на глазах решительно выбрал «Удалить».
— Порядок, — сказал он.
Пэй Цинцзянь кивнул. «Отлично! Теперь он может быть спокоен!
Пока его папа-спонсор держится на расстоянии от Сюй Цзяньюаня и Тан Вэньчжэня, показатель его жизни снова немного повышается!»
— Ты добавил Тан Вэньчжэня в друзья? — приблизившись к уху Линь Синчэня, тихо спросил он.
Линь Синчэнь покачал головой и тоже приблизился к его уху:
— Мы не близки.
— Но он выглядит так, будто знает тебя.
Линь Синчэнь объяснил:
— Не близки — не значит не знакомы. Мы из одного круга, неизбежно знаем о существовании друг друга.
Пэй Цинцзянь понял и тихо прошептал ему на ухо:
— Тогда и не становись с ним слишком близким в будущем, ладно?
Линь Синчэнь подумал про себя: «Конечно». Они с детства в одном кругу, если бы должны были стать близкими — стали бы уже давно. Столько лет не близки — значит, и в будущем особенно не сблизятся.
Однако почему Пэй Цинцзянь хочет, чтобы он не сближался с Тан Вэньчжэнем?
— Он тебе не нравится? — спросил Линь Синчэнь.
Пэй Цинцзянь хотел было покачать головой. Он действительно не был знаком с Тан Вэньчжэнем. Если бы не клиентка — младшая сестра, которая как-то жаловалась на эту книгу, он бы вообще не знал о существовании такого человека. Так что ни о какой симпатии или антипатии не могло быть и речи.
Но потом он подумал: учитывая характер Линь Синчэня, если Пэй Цинцзянь скажет, что он ему не нравится, то Линь Синчэнь в будущем точно не будет с ним общаться.
Поэтому Пэй Цинцзянь кивнул:
— Угу.
— Почему? — не понял Линь Синчэнь. — Вы раньше были знакомы?
— Нет.
— Тогда почему он тебе не нравится?
Пэй Цинцзянь: …
— А ты бы хотел, чтобы он мне нравился?
Линь Синчэнь: ???
— Я не это имел в виду!
Он подошёл слишком близко, и его дыхание полностью опадало на ухо Пэй Цинцзяня, снова обжигая его ухо.
Пэй Цинцзянь инстинктивно отодвинулся, но Линь Синчэнь тут же дёрнул его обратно.
— Ты ещё смеешь отодвигаться?
Когда он сказал эти слова, его голос был немного громче обычного.
А Пэй Цинцзянь с его невинным видом выглядел так, будто Линь Синчэнь собирается сделать с ним что-то непотребное.
Сюй Цзяньюань больше не мог выносить этой сцены. Он встал и сказал:
— Я выйду в туалет.
С этими словами он быстро вышел.
Чэнь Чэн, увидев это, тут же поспешил за ним.
Сюй Я посмотрел на Пэй Цинцзяня, в его глазах читалось некоторое недовольство:
— Неужели нельзя говорить о чём-то при всех?
Пэй Цинцзянь склонил голову набок, с самым невинным видом:
— Ты тоже хочешь принять участие в нашем обучении воспитанию детей? Это не очень хорошо. Наших детей лучше воспитывать нам самим. А то если ты их испортишь воспитанием — то ли его ругать, то ли нет? Скажешь — вроде неудобно, не скажешь — ещё хуже.
Сюй Я: …
Сюй Я встал и тоже вышел.
Тан Вэньчжэнь тихо усмехнулся. «Надо же, сколько лет не виделись, а он стал намного интереснее».
Пэй Цинцзянь, услышав его смех, недоумённо спросил:
— Они все пошли в туалет, а ты не идёшь?
«Особенно твоя ненаглядная женушка пошла — неужели ты не пойдёшь?»
— А ты хочешь, чтобы я пошёл? — в ответ спросил Тан Вэньчжэнь.
Пэй Цинцзянь: ???
Пэй Цинцзянь показался странным этот вопрос. Они же не знакомы, какая разница, хочет он или нет?
«Ладно, в конце концов, это не моя женушка. Хочет — идёт, хочет — нет».
Пэй Цинцзянь опустил голову и продолжил есть.
Только он начал есть, как услышал, как Линь Синчэнь шепчет ему на ухо:
— Кто это только что говорил, чтобы я с ним не сближался? А сам взял и заговорил с ним первым.
Пэй Цинцзянь: ???
Пэй Цинцзянь показалось, что его несправедливо обижают!
Он просто так спросил!
Просто так!
Без задней мысли!
— Я подумал, что если он тоже уйдёт, то мы останемся вдвоём~ — поднял он голову, приблизился к Линь Синчэню и принялся его увещевать.
Линь Синчэню это понравилось.
Тогда он повернулся к Тан Вэньчжэню:
— Ты правда не пойдёшь в туалет?
Тан Вэньчжэнь: ???
— С чего бы мне идти в туалет?
— Потому что я хочу, чтобы ты пошёл.
Тан Вэньчжэнь: ???
— Почему?
— Очевидно же, — сказал Линь Синчэнь. — Я хочу сделать с Цинцином кое-что из разряда «только для двоих». Твоё присутствие здесь сейчас... не очень уместно, ты не находишь?
Тан Вэньчжэнь: …
Тан Вэньчжэнь посмотрел на Пэй Цинцзяня.
Пэй Цинцзянь с готовностью кивнул:
— Тебе ведь сейчас захотелось в туалет, правда?
Высокий эмоциональный интеллект: «Тебе ведь сейчас захотелось в туалет, правда?»
Низкий эмоциональный интеллект: «Ты что, такой бестактный?»
Тан Вэньчжэнь: …
Тан Вэньчжэнь встал и с неохотой направился к выходу.
Линь Синчэнь, глядя, как он выходит, наконец спросил с любопытством:
— Так почему он тебе не нравится?
Тан Вэньчжэнь, который как раз раздумывал у дверей банкетного зала, идти ему на самом деле в туалет или нет: ???
«Кто? О ком они говорят? Кто кому не нравится?
Не обо мне ли?»
Пэй Цинцзянь не ожидал, что он всё ещё помнит об этом вопросе. Он быстро включил мозги и, сделав неожиданный поворот, ответил:
— Да так, просто у него голос неприятный.
— А? — Линь Синчэнь явно удивил такой ответ.
Пэй Цинцзянь кивнул, с серьёзным видом:
— Тебе не кажется? У него голос какой-то низкий и хриплый. Особенно по сравнению с твоим — просто ужасный. Каждый раз, когда я слышу его голос, мне кажется, что «скрип и хрип — терзают слух»*. Но стоит мне услышать твой голос — и «слух мой свежеет на мгновенье»!
Линь Синчэнь усмехнулся. Он впервые видел, чтобы кому-то не нравился человек из-за неприятного голоса.
Но раз в мире есть люди, которые влюбляются в кого-то из-за голоса, то, наверное, есть и те, кому кто-то не нравится из-за голоса.
Хотя это немного по-детски, но Пэй Цинцзянь иногда и правда вёл себя как ребёнок.
— Понятно, — сказал Линь Синчэнь.
Пэй Цинцзянь вздохнул с облегчением. «Кажется, пронесло».
Тан Вэньчжэнь за дверью: ???
«О ком это он?
У кого это "скрип и хрип — терзают слух"?
Уж точно не обо мне?!
У меня такой низкий, бархатистый голос — самый популярный бас!
Это точно не обо мне!»
Сюй Я и Чэнь Чэн довольно долго утешали Сюй Цзяньюаня в туалете, прежде чем тому наконец стало немного легче.
— Пойдём, — сказал ему Сюй Я. — Обед ещё не закончился. Тем более ты почти ничего не ел.
Сюй Цзяньюань не мог есть. Но раз Сюй Я организовал этот обед, он должен был поддержать его. Поэтому он кивнул и направился обратно в банкетный зал.
Не успел он подойти, как заметил Тан Вэньчжэня, ожидающего у дверей.
Чэнь Чэн тоже его увидел.
Он только что испытал чувство разочарования из-за Линь Синчэня, и теперь, увидев Тан Вэньчжэня, чуть ли не увидел в нём спасителя. В конце концов, не одним же Линь Синчэнем ограничен выбор Сюй Цзяньюаня. Если Линь Синчэнь не умеет ценить, то нечего винить Сюй Цзяньюаня, если тот выберет Тан Вэньчжэня.
Чэнь Чэн, улыбаясь, посмотрел на Тан Вэньчжэня и мягким голосом сказал:
— Брат Тан, ты здесь Цзяцзя ждёшь? Я знал, что ты о нём больше всех заботишься.
Сюй Цзяньюань, услышав это, невольно посмотрел на него.
Сюй Я сердито взглянул на Чэнь Чэня, схватил Сюй Цзяньюаня за руку, толкнул дверь в зал и вошёл внутрь.
Чэнь Чэн последовал за ним и, ещё не успев сесть, самодовольно сказал:
— Вау, не зря он брат Тан — такой заботливый. Специально ждал Цзяцзя у дверей~
Пэй Цинцзянь, который как раз ел: ???
«Это же моя речевая формула!
Как можно так воровать!
И воруют не для того, чтобы похвалить моего мужа!
А чтобы похвалить главного героя-гуна!
Разве это нормально?!»
Пэй Цинцзянь почувствовал лёгкое недовольство.
Поэтому он поднял голову, посмотрел на Чэнь Чэня, с невинным и наивным видом:
— А?
В его глазах читалось некоторое удивление. Он словно в недоумении повернулся к Линь Синчэню, и голос его стал чуть тише:
— Но его же только что попросили выйти? Потому что мы хотели побыть вдвоём.
Линь Синчэнь кивнул:
— Мгм.
Пэй Цинцзянь только тогда слегка кивнул:
— Ну я и говорю. А то вы меня напугали, я уж подумал, что я в свои молодые годы память потерял. Неужели я тогда буду тебя недостоин.
— Нет, — с нежностью в голосе сказал Линь Синчэнь. — Даже если ты потеряешь память, я всё равно буду тебя любить.
Пэй Цинцзянь «вау» и радостно сказал:
— Не зря он мой муженёк — такой преданный!
«Хм, отбил обратно — свою речевую формулу!»
Пэй Цинцзянь, восстановив своё авторское право, больше не обращал внимания на нескольких человек, которые сверлили его взглядами, опустил голову и продолжил есть.
Оставив Сюй Цзяньюаня и Чэнь Чэня в ситуации, когда чувствовать себя неловко — вроде надо, но и неловко не чувствовать — тоже странно.
Сюй Цзяньюань инстинктивно посмотрел на Тан Вэньчжэня, надеясь, что он опровергнет только что сказанное Пэй Цинцзянем.
Однако при Линь Синчэне Тан Вэньчжэнь тоже не хотел ударить в грязь лицом. Если бы он сейчас сказал, что и правда вышел подождать Сюй Цзяньюаня, а Линь Синчэнь с Пэй Цинцзянем потом пересказали бы только что произошедшую сцену и выставили бы его лжецом, ему самому было бы неловко.
Тан Вэньчжэню ничего не оставалось, кроме как натянуть улыбку и с сожалением сказать:
— Я как раз собирался сказать, а Сюй Я уже затащил Цзяньюаня внутрь, я и не успел.
Чэнь Чэн: …
Сюй Цзяньюань едва мог поднять голову от стыда. Он чувствовал, что не надо было ему возвращаться.
Ему следовало быть в туалете, а не здесь!
— У меня дела, я пошёл, — Сюй Цзяньюань развернулся и направился к выходу.
Чэнь Чэн, который чувствовал, что это он натворил дел, быстро бросился за ним.
Сюй Я уже собрался бежать следом, но вдруг услышал голос Линь Синчэня:
— Подожди.
В тот же миг все замерли.
Даже Сюй Цзяньюань, который уже наполовину вышел из зала, не удержался и обернулся, молча глядя на него.
Однако Линь Синчэнь смотрел не на него. Он смотрел только на Сюй Я и спокойно сказал:
— Оплати счёт.
Сюй Я: …
Пэй Цинцзянь, который тем временем уже наелся: «Вау~ Не зря он мой муженёк — такой верный своим намерениям!»
Замечание автора:
Президент Линь: «Ещё бы!»
Президент Линь: «То, что моя маленькая канарейка ест за твой счёт — это твоя удача. Советую тебе ценить оказанную честь».
п/п:
«Курица лацзы» (辣子鸡, làzǐjī) — Острое блюдо сычуаньской кухни: кусочки курицы, обжаренные с большим количеством острого перца и сычуаньского перца.
«Скрип и хрип — терзают слух» и «слух мой свежеет на мгновенье» — Цитата из знаменитого стихотворения Бо Цзюйи (772–846) «Песнь о лютне» (琵琶行). В оригинале: «岂无山歌与村笛，呕哑嘲哳难为听» (Разве нет горных песен и деревенских свирелей? Но скрип и хрип — терзают слух) и «今夜闻君琵琶语，如听仙乐耳暂明» (Сегодня ночью, слушая твою лютню, словно слышу райскую музыку — слух мой свежеет на мгновенье).
«Бас» — здесь имеется в виду «低音炮» (dīyīnpào, «бас-пушка») — сленговое китайское выражение для описания очень низкого, приятного, «бархатистого» мужского голоса, который считается привлекательным.
http://bllate.org/book/17221/1621255
Спасибо за перевод 💗