Готовый перевод Life Under White Cloud Mountain [Farming] / Дела у подножия горы Байюнь [Земледелие]: Глава 77. Соревнование женами

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

]

Праздник середины осени выдался хлопотным.

Они не пошли в деревню для участия в общем обряде поклонения, а просто установили дома алтарь с подношениями. Чжоу Шуюнь возглавила церемонию, совершив поклоны с благовониями. В качестве подношений в этом году были блюдо тофу, блюдо фруктов и блюдо лунных пряников.

У крестьян не было строгих правил для поклонения. После обряда подношения можно было убрать, и вся семья садилась во дворе, любуясь луной и угощаясь пряниками. Масляную лампу не зажигали – яркий лунный свет заливал двор, делая все видимым, как днем.

Ночью было немного душно, и лишь изредка сквозь ветви деревьев пробегал легкий ветерок.

Линь Юй вынес циновку, которую обычно использовали для сушки зерна. Ее тщательно вычистили, и теперь на ней можно было лежать. В доме не хватало шезлонгов, а лежать во дворе и смотреть на луну хотелось всем, поэтому большая бамбуковая циновка подошла как нельзя лучше.

Семеро улеглись в ряд: Чжоу Шуюнь прислонилась к Хэ Чандэ, а сяо Си устроился на животе у матери, уплетая лунный пряник. Сунь Юэхуа и Хэ Яошань лежали посередине, а с краю расположились Линь Юй и Хэ Яочуань.

В руках у каждого был веер из листьев пальмы, а на маленьком столике рядом стояли лунные пряники и чай. Откусываешь пряник, запиваешь глотком чая, поднимаешь голову – и перед тобой бескрайнее звездное небо. Для крестьян это были редкие моменты безмятежного счастья.

Легкий ветерок навевал дремоту, и вскоре все начали расходиться по комнатам. Чжоу Шуюнь унесла спать уснувшего сяо Си. Сунь Юэхуа и Хэ Яошаню завтра рано вставать на работу в поле, поэтому, зевнув, те тоже отправились спать.

Во дворе остались только они двое.

— Говорят, у богатых семей в уезде есть беседки – ветер пролетает сквозь них, и сразу становится прохладно. Когда заработаем достаточно денег, мы тоже построим большой двор с беседкой. Летом там можно будет укрываться от жары, а зимой – пить чай, любуясь снегом.

— …

— А еще заведем несколько собак, найдем пару для Ванцая. Ты ведь любишь сажать фруктовые деревья – тогда вдоль забора посадим целый ряд: персики, сливы, абрикосы... И все это будешь выращивать ты.

Линь Юй, лежа рядом, радостно улыбался, представляя эту картину.

У него не было грандиозных желаний – только мечта о тихой, счастливой жизни. Для него счастье заключалось в том, чтобы в любое время года быть сытым, одетым, здоровым и жить в мире.

Все остальное было лишь приятным дополнением к этой хорошей жизни.

Они недолго болтали, лениво помахивая веерами, но вскоре Линь Юй начал клевать носом, и Хэ Яочуань отнес его спать.

После праздника снова начались будни. У Цюаньцзы пришел с инструментами и одеждой на три дня. Деревни находились далеко друг от друга, и ежедневные походы туда-сюда отнимали бы слишком много времени, поэтому, работая, У Цюаньцзы обычно оставался ночевать в домах заказчиков.

Он еще умел вырезать узоры по дереву, за что брал дополнительно двести монет. Но поскольку Линь Юй и Хэ Яочуань строили только сарай для мулов, резные украшения им были не нужны. Они лишь пообещали, что при строительстве нового дома обязательно обратятся к нему.

Свободных комнат в доме не было, только угол в дровяном сарае. Дрова перетащили на чердак, а на первом этаже теперь располагались два амбара. Стены были хорошо проконопачены, так что ни ветер, ни дождь не проникали внутрь.

Линь Юй и Хэ Яочуань принесли в сарай бамбуковую кровать и сказали:

— Братец У, придется потерпеть и поспать здесь несколько дней. Сарай мы вычистили, здесь чисто. Кроме двухсот монет в день, будем кормить три раза. Еда такая же, как у нас. Устраивайся, а я покажу тебе задний двор.

— Ладно-ладно, мне все равно где спать, я неприхотливый.

Пространства было мало, и У Цюаньцзы, опытный мастер, сразу понял, что к чему. Он объяснил на словах и жестами, и Линь Юй с Хэ Яочуань все уяснили.

Двести монет в день плюс еда – для крестьянина это были немалые деньги. У Цюаньцзы был трудолюбивым, поэтому, отложив свой узелок, сразу отправился во двор работать.

Хэ Яочуань взял с собой У Цюаньцзы, а также позвал старшего и второго Чжанов помочь таскать бревна. Линь Юй и сяо Си повели мула к реке на водопой. На склоне росла трава, и если дать мулу немного пощипать ее, то не пришлось бы кормить его дома.

— Невестка, мы идем к реке поить мула, ты с нами? — Сегодня дел было немного, и, увидев, что Сунь Юэхуа одна на кухне, Линь Юй зашел спросить.

Чжоу Шуюнь ушла в поле, а Сунь Юэхуа не любила оставаться одной, поэтому взяла серп и корзину:

— Пойду. У реки еще и тростник растет, наберем целую корзину, и вам не придется тратить лишние две монеты.

Сидеть без дела было скучно, а она, как и Хэ Яошань, привыкла экономить и теперь распространяла эту привычку на всю семью. Линь Юй согласился и тоже взял корзину.

Сунь Юэхуа улыбнулась:

— Говорят, осенью в тростниках можно найти утиные яйца. В прошлом году Яофэн и другие нашли четыре, засолили их. Давай и мы попытаем удачу.

Услышав о соленых утиных яйцах, Линь Юй тоже захотел:

— Весной купим уток и гусей. Раз уж завели кур, можно и их завести. Будет много яиц – и соленых яиц тоже хватит.

Живя одной семьей, Линь Юй не делил все строго. Яйца, которые несли их куры, ели все, и иногда за день съедали по семь штук. В отличие от тяжелых времен в старой семье Хэ, теперь у всех были румяные лица и здоровый вид.

Прошлой ночью Хэ Яочуань, кусая алое родимое пятнышко Линь Юя, все твердил, какой он красивый и как прекрасно это пятнышко.

Втроем они весело болтали, а сяо Си бежал впереди, ведя за собой мула. Мул был послушным: если сяо Си бежал, он бежал следом, если останавливался – мул мирно щипал траву. Он был таким смирным, что Линь Юй даже жалел нагружать его работой.

Сунь Юэхуа нежно погладила мула и обернулась:

— Хорошо, что в этом году урожай богатый, а то пришлось бы думать, чем его кормить. В сарае еще есть несколько связок кукурузных стеблей – не будем их жечь, пусть идут ему на корм.

Кукурузные стебли были съедобны, как и дикорастущие травы. Мул мог прожить лет тридцать, а если подкармливать его бобовыми лепешками, то и вовсе будет здоровым.

Линь Юй поставил корзину на землю и, присев у тростника, начал срезать его и складывать в корзину:

— Тогда дров дома не хватит. Когда закончим с тростником, будет уже глубокая осень, и в горах будет много хвороста – надо будет собрать его.

Деревня стояла среди гор и рек, и все необходимое для жизни давали природа и земля. Главное – не истощать их, и тогда не придется беспокоиться о выживании.

В тростниках водились дикие утки, которые с шумом взлетали, испуганные их присутствием, но яиц так и не нашли. Зато, пока они срезали тростник, мул успел как следует наесться. Они отвели его обратно, но Хэ Яочуань еще не вернулся – из леса доносились только звуки рубки деревьев и дружные выкрики мужчин, сопровождаемые громким треском падающих стволов.

Теперь, когда У Цюаньцзы ел с ними, за столом просто прибавилось одна пара палочек. Сунь Юэхуа, которая обычно готовила, теперь меньше работала в поле и могла уделять больше времени кулинарным экспериментам.

Она сорвала несколько огурцов и люффу, и на обед подали миску огурцов с чесноком и миску тушеной люффы. В доме было несколько работяг, которым нужна была сытная еда, поэтому Линь Юй достал из погреба шесть яиц, смешал их с рубленой зеленью и сделал большой омлет. В завершение – миска тушеной вермишели с мясным фаршем.

На крестьянском столе яичница уже считалась праздничным блюдом. В лучшем случае добавляли пару соленых утиных яиц, и все это ели с лепешками из муки грубого помола. О мясных пирах каждый день и речи не шло.

Линь Юй уже собирался выйти и проверить, как идут дела в лесу, как вдруг появился Ду Маньмань с огромной охапкой тростника за спиной. Связка была такой тяжелой, что он даже немного сгорбился под ее весом.

— Юй-гэр, я пришел!

Линь Юй тут же бросился ему на помощь, но в одиночку не смог поднять ношу – пришлось вдвоем с Мань-гэром отнести тростник в сарай.

— Садись, отдохни. Сейчас принесу тебе медяки. Оставайся на обед – старший и второй братья Чжан пошли с моим да Чуанем в лес за деревьями, поешь с нами.

Они платили старшему и второму Чжанам по двадцать монет в день – нельзя же все время пользоваться их помощью даром.

В глазах Ду Маньманя блеснул огонек. Видимо, после замужества он не знал лишений, и жизнь даже стала лучше, чем раньше. Он уже не был таким зажатым, но остаться на обед в доме Хэ не решился – он видел, как Линь Юй жарил яичницу, а это ведь такая ценная еда...

— Дома варится бобовая каша, и еще есть огурцы, которые я не успел приготовить. У моей свекрови слабое здоровье, мне нужно вернуться и помочь им, — сказал Ду Маньмань.

Линь Юй не стал его удерживать и кивнул:

— Тогда иди. В эти дни в горах поспел дикий финик. Завтра вместе сходим, соберем.

Дикий финик был невкусный, зато бесплатный. Из него можно было делать вино или пироги – хоть какое-то разнообразие.

Ду Маньмань сжал губы, улыбнулся и согласился.

Линь Юй связал тростник в сарае в восемь больших связок. Хватит ли этого на зиму для подстилки в курятник? Они с да Чуанем впервые завели кур и все время волновались, что чего-то не хватает. Завтра нужно попросить Мань-гэра принести еще.

Тут Линь Юй вспомнил об У Хуэй. В прошлый раз, когда они заготавливали траву, она приходила. Но сейчас о сборе тростника в деревне не объявляли, так что У Хуэй, наверное, не знала.

Чжоу Шуюнь беспокоилась о У Хуэй, и он хотел помочь, но не знал, где она живет.

— Ладно, спрошу у матушки, когда вернется.

Закончив с тростником, Линь Юй сел на веранде погреться на солнце и отдохнуть. Заодно достал старую одежду Хэ Яочуаня – на подоле зияла дыра, выглядело это некрасиво. Он взял черную нитку и зашил.

Шить Линь Юй так и не научился, и шов получился похожим на уродливый шрам – еще хуже, чем было. Он вспомнил, как матушка и невестка вышивали узоры, маскируя заплатки.

Взяв самодельный угольный карандаш, Линь Юй нарисовал на дыре цветочек. В корзинке для шитья остались только черные, белые и розовые нитки, так что он взял розовую и попытался заполнить цветок.

Если шитье ему не давалось, то о вышивке и говорить нечего. Он просто тыкал иголкой наугад, потратил кучу ниток и еле-еле заполнил цветок. Если не приглядываться, даже сойдет.

На темно-синем подоле красовался большой розовый цветок.

Сунь Юэхуа высунулась из кухни и не смогла сдержать смех:

— Юй-гэр, если твой да Чуань выйдет в этом на люди, все будут оборачиваться!

Линь Юй оскалил белые зубки, решив, что невестка его хвалит, и тут же побежал одевать Хэ Яочуаня.

По иронии судьбы, пока Хэ Яочуань рубил деревья, его одежда тоже порвалась. Вернувшись с У Цюаньцзы и остальными, он собирался переодеться. И тут его фулан весело подпрыгивая подбежал к нему, и у Хэ Яочуаня что-то екнуло, будто предчувствуя.

— Да Чуань, да Чуань, посмотри, как я починил твою одежду!

Лицо Хэ Яочуаня на мгновение стало абсолютно пустым. Он несколько раз перевел взгляд с одежды на Линь Юя, убеждаясь, что это действительно его работа. Да, розовый цветочек – исключительно девичья или гэровская тематика.

Линь Юй смотрел на него, широко раскрыв глаза. Хэ Яочуань молчал, и он снова моргнул.

— Красиво, — выдавил он, пересиливая себя.

Надев эксклюзивный наряд от своего фулана, Хэ Яочуань прошелся по двору, и старший Чжан, пиливший бревна, остолбенел.

Старший Чжан зашевелил губами:

— У меня чешется рот, — повернувшись к Хэ Яочуаню спиной, проговорил он и его плечи затряслись от сдерживаемого смеха.

Хэ Яочуань вздохнул:

— Смейся, если хочешь.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха, брат да Чуань, ты... Мой Мань-гэр отлично шьет и вышивает! Пусть Юй-гэр в свободное время у него поучится. Бесплатно научит!

Старший Чжан снова расхохотался. Его смех привлек внимание У Цюаньцзы и второго брата Чжана, и вскоре все мужчины дружно подначивали Хэ Яочуаня.

Тот гордо поднял голову:

— Мой фулан вышил прекрасно. Учиться не нужно, мне нравится.

Старший Чжан закивал:

— Ага-ага, конечно.

Хэ Яочуань нахмурился:

— ? — Не сдаваясь, он парировал: — Ну и что, что не умеет вышивать? Зато умеет готовить для меня.

— Мой фулан тоже готовит, и еще песни поет, — не сдавался старший Чжан.

— Мой фулан грамотный, умеет считать.

— Мой фулан встречает меня после работы.

— Мой фулан убаюкивает меня перед сном!

Старший Чжан сдался:

— Ты победил.

Одержавший победу Хэ Яочуань важно расхаживал в обновке, демонстрируя ее всем подряд. Вернувшиеся с поля Чжоу Шуюнь, Хэ Чандэ и Хэ Яошань были в недоумении.

http://bllate.org/book/17243/1613879

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 1
#
Детский сад!))) Молодые парни, как павлины)))!
Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода